Моё чужое имя

15 марта 2011г., Москва

Таня выпрыгнула из переполненной маршрутки, и сразу же ее закрутил порыв ветра с мокрым, тающим на лету снегом. Бежать от остановки до офиса совсем немного, но этот отрывок пути был самым неприятным. Каблуки-шпильки скользили по заледенелой тротуарной плитке, ветер подхватывал полы модного пальто и оголял ноги в одних чулках. Ужас, как холодно! Чтобы чуть согреться, Таня начала мечтать, как сейчас прибежит к себе в кабинет – шеф еще, конечно, не пришел, поэтому можно будет спокойно сидеть возле обогревателя и пить горячий кофе.

За стеклянной дверью офисного здания стояли двое охранников и почему-то улыбались. Худшей смены и не представить: с Валерой Таня безуспешно пыталась расстаться уже третий месяц, а дружок его, Антон, и того хуже.

— Доброе утро, Татьяна Леонидовна, – Антон не поленился выйти к ней на мороз и решительно не позволял войти в теплый уютный вестибюль. – А у нас с сегодняшнего дня новое правило: досматриваем личные вещи сотрудников на входе.

Лицо у него было столь серьезным, что на миг Таня даже поверила в эту чушь и выпустила из рук сумочку и папку с бумагами. Лишь когда Антон скрылся за дверью, она сообразила, что это его очередная дурацкая шутка. Она вспылила:

— Антон, ты совсем страх потерял?! Там важные документы, верни сейчас же!

Таня изо всех сил принялась дергать ручку запертой двери – хоть и недолго, дверь тут же распахнул Валера. Этот строгого охранника изображать не пытался: лицо его было подобострастным, а глаза щенячьими:

— Таня, вот, возьми… – он протягивал похищенные вещи, – Антон, ты и правда уже достал всех! Еще раз такое устроишь, я лично тебе…

Таня не дослушала: отмахнулась с раздражением, отобрала папку с бумагами и, не глядя больше на парочку, направилась к себе. Ребенку понятно, что спектакль разыгрывался только для того, чтобы она принялась благодарить «спасителя» и на радостях реанимировала их отношения.

В приемной Таня первым делом включила кофеварку, потом долго и тщательно приводила в порядок медно-рыжие волосы и лицо с чуть поплывшим от мокрого снега макияжем. И лишь когда осталась довольна результатом – для очистки совести – толкнула дверь шефа. Та неожиданно легко поддалась.

—Ой… Дмитрий Николаевич, вы так рано сегодня? – Таня незаметно сверилась с часами, но рабочий день еще и правда не наступил. Впрочем, она быстро взяла себя в руки: - Что-нибудь нужно?

Митенька – так за глаза служащие конторы звали шефа – ответил не сразу. Причиной тому была бутылка коньяка, опустошенная им, скорее всего, в одиночестве.

—Может, кофе? – подсказала Таня.

Среагировать и на этот вопрос шеф не успел, потому что на его столе требовательно заверещал телефон. Митенька сжал виски ладонями и междометиями велел: «Ответь!». Таня послушно взяла трубку:

— Приемная компании «Оникс».

— Танюша… – Таня всегда удивлялась способности Вячеслава Петровича Левченко, дяди их шефа, запоминать имена всех-всех из его окружения. Даже тех, которые ему, казалось бы, сто лет не понадобятся, как Таня. – Танюша, мой где, не знаешь?

— Дмитрий Николаевич уже приехал, но сейчас на минуту отошел. Что-то передать ему? – предельно вежливо пропела Таня.

Будто Левченко и правда мог хоть на миг поверить, что его племянник чуть свет явился в офис, чтобы выполнить какие-то дела, но, вот незадача, отлучился по делам еще более важным. Такие «ночевки» не были для Митеньки особенной редкостью – знала об этом Таня, и знал об этом Левченко.

Левченко, разумеется, догадался, что племянник сейчас лыка не изволил вязать. Вячеслав Петрович Левченко неразборчиво рыкнул что-то мимо трубки и сухо распорядился:

— Я буду через два часа – приведи его в порядок, ясно?

И, не дождавшись ответа, положил трубку.

— Ваш дядя звонил, – ответила Таня на немой вопрос шефа, – сказал, что будет через два часа.

Митенька, услышав слово «дядя», беззвучно зашевелил губами – видимо матерился – неуклюже поднялся с директорского кресла и начал приглаживать торчащие во все стороны волосы.

— Кофе мне свари крепкий и… – он болезненно закрыл глаза.

— Аспирин?

— Да, и аспирин сбегай купи, но сначала бутылку… убери куда-нибудь из кабинета…

Таня плотно прикрыла дверь и вздохнула: «Сбегай… я что, курьером сюда устраивалась?!».

В компании «Оникс» Таня занимала должность начальника юридического отдела. Название громкое, но на деле она занималась тем, что печатала документы, что ей пришлют, подсовывала их на подпись шефу да расфасовывала по папкам. Папки с документами – Танина гордость, в них всегда был безупречный порядок, ни одна налоговая не подкопается. Митеньки до того порядка дела не было, а вот Вячеслав Петрович очень ценил. Почему Вячеслав Петрович? Потому что именно юристы его конторы присылали Таниному шефу на подпись те самые документы. Митенька их подмахивал не глядя, он выполнял все распоряжения дяди, не вникая в суть. За него вникала Таня. В ее обязанности это, вообще-то не входило – сомневаться в профессионализме своих юристов Левченко не позволял – но Тане было любопытно. К тому же, нет-нет, да и узнаешь из тех бумаг что-то полезное.

Ну а что до шефа… с Левченко-младшим Таня достаточно времени проработала вместе, и удивить ее он уже вряд ли чем-то мог. Митенька – он и есть Митенька. Гендиректор… Он занимался исключительно тем, что крутил роман с секретаршей Леной – абсолютно бесполезным предметом обстановки в их офисе, да заказывал себе раз в месяц визитки с голограммой. В офисе появлялся нечасто, а если и появлялся, то почти всегда оставался ночевать в личном кабинете, как вчера. Просто дома «потерявшегося» племянника дядюшка будет искать в первую очередь, а то, что в офис тот ходит только для того, чтобы напиться и переночевать, Вячеслав Петрович, кажется, еще не осознал. А вообще, Левченко-старший Митеньку здорово достает – даже жалко его иногда…

Припрятав пустую бутылку так, чтобы она не попадалась на глаза, Таня спустилась вниз к ребятам из «Брэнда», их охранникам, и снова наткнулась на щенячий взгляд, устремленный на нее. Впрочем, сейчас Валера пришелся кстати: хватило нежной улыбки и легкого прикосновения, чтобы он тотчас почувствовал надежду и сорвался с места, чтобы бежать в аптеку.

Вообще-то Валера хороший парень. Не его вина, что они такие разные, и разного хотят от жизни. Таня столько сил приложила, чтобы добиться того, чего добилась: переехала в Москву, училась без праздников и выходных, отказывала себе во всех удовольствиях, чтобы только заполучить это место, эту работу! А он… работает охранником, расти и развиваться не хочет, а мечтает жениться да поскорее обзавестись семьей в своей однушке в Подмосковье, где живет вместе с мамой. И в самом деле, похоже, не понимает, что Тане это счастье даром не нужно!

Шефу Танина помощь больше не понадобилась – явилась его Лена и начала над ним хлопотать, словно курица над цыпленком: кофе его отпаивать, умывать, одежду и волосы приводить в божеское состояние. Ну а Таня начала свой рабочий день: если Лена была ответственной за сердце шефа, то она больше за документацию.

Порядок в мыслях, как известно, возможно установить только после порядка на рабочем столе, потому Таня первым делом удостоверилась, что все бумаги по-прежнему лежат в строгом порядке. Затем она смахнула со стола и полок одной ей заметную пыль, накопившуюся за выходные, и потом только раскрыла ежедневник, чтобы свериться со списком обязательных дел. И тут же нахмурилась, глядя на первую запись. Сегодня ночью в Москву должна была вернуться Екатерина Астафьева: она отсутствовала три недели, и за это время Таня твердо решила, что тянуть больше некуда и нужно действовать. Набрать ее номер прямо сейчас и договориться о встрече. Но как же страшно было это делать…

Екатерина Андреевна была ровесницей Тани, ей не больше лет двадцати семи, но держала она себя подчеркнуто холодно и высокомерно. К ней даже в мыслях непривычно было обращаться фамильярно. Впрочем, с другими та была куда приветливее, но кто для нее Таня? Безымянная девочка-провинциалка, секретарша в папочкиной конторе, почти что прислуга. Кто церемонится с прислугой? Да, Таня уже год, как не работает на Астафьевых, и от провинциалки в ней давно ничего не осталось – пять лет учебы и работа в Москве определенно добавили ей столичного лоска и соответствующих манер, которых она набралась, в том числе, и у Екатерины Андреевны. Только перед дочкой Андрея Михайловича Таня до сих пор пасовала. А после всего того, что сопутствовало увольнению, Таня и вовсе ее побаивалась.

Но делать нечего. Давно все решено и обдумано со всей тщательностью, как умела Таня. Она придвинула к себе телефон и набрала выученный наизусть номер.

— Екатерина Андреевна? – заговорила девушка в трубку, изо всех сил придавая голосу уверенность. – Это Татьяна Шорохова… вы меня, наверное, не помните – я была ассистентом Андрея Михайловича в «Феликсе»…

— Отчего же, прекрасно помню. Вас разве забудешь.

Таня поежилась: столь явная неприязнь спустя даже время ее покоробила. За что?! И мысли спутались. А Екатерина Андреевна раздраженно поторопила:

— У меня мало времени. Что вам нужно?

Откровенное хамство заставило почувствовать злость – и придало сил. Таня все правильно делает. Таких нужно наказывать.

— Боюсь, что это вам нужно, а не мне, Екатерина Андреевна. – Голос чуть подрагивал, и ладошки вспотели, но Таня шла до конца: - я только недавно нашла в себе силы разобрать коробку с вещами из моего кабинета в «Феликсе» и… понятия не имею, как это туда попало, но у меня оказались кое-какие документы Андрея Михайловича. Это касается «Меридиана».

Екатерина Андреевна теперь молчала. Еще бы! Таня уж захотела тоже съязвить, что у нее мало времени, но, пока решалась и набиралась смелости, Астафьева заговорила – зло и требовательно:

— Что вы знаете? Говорите немедленно!

А Таня только теперь выдохнула: сработало! Теперь она беседовала неспешно, куда спокойней и наслаждаясь интересом к себе:

— Это распечатка одного банковского счета. Не знаю, каким образом Андрей Михайлович достал эту информацию и тем более не знаю, как они оказались в этой коробке… впрочем, такая неразбериха была, когда… все случилось. Здесь указано, что «Меридиан» перечислял довольно большие суммы в один из европейских банков на счет господина Патрова…

— Хорошо, Татьяна, это не по телефону, – перебила ее собеседница. – Где вы сейчас?

— В офисе «Оникса».

— Вы одна?

— Нет…

Екатерина Андреевна помолчала, видимо, решая, стоит ли приезжать в офис Левченко в разгар рабочего дня – и решила, что не стоит.

— Я буду в кафе у метро через два часа, - она назвала адрес. – Жду вас там. С бумагами.

И отключилась, не дав Тане возразить. Впрочем, девушка и не собиралась спорить: складывалось все очень неплохо.

Вскоре приехал Левченко-старший, долго о чем-то толковал с племянником. Уехал. Ленка как обычно некстати понесла им в кабинет кофе, а вышла в слезах: Левченко-старший любовницу племянника на дух не переносил, а она, дурочка, все надеялась, что такие как Левченко впустят ее в свою семью.

От Митеньки, правда, этого можно было и дождаться: он с Ленки пылинки сдувал, если бы не дядя, то, может, и женился бы даже. И что он в ней увидел? Таня справедливо считала, что она и стройней Ленки, и красивее, и новый цвет волос ей очень шел. Таня лишний раз бросила взгляд в настенное зеркало рядом с ее столом и – вдруг нахмурилась. Представила, как ухмыльнется Екатерина Андреевна, впервые увидев ее рыжей и с этой стрижкой. Снова подумает, чего доброго, что Таня ей подражает, как наверняка подумала тогда, в суде, увидев у Тани такую же сумочку, как у нее самой.

Обязательно ухмыльнется… Ну ничего. Ну и пусть. Скоро это станет совсем неважно.

На встречу с Екатериной Андреевной Таня собралась заблаговременно. Слишком важным было дело, чтобы не дай бог опоздать.

— Лена, я на пару часов уеду. Это по делу. Вячеслав Петрович просил, - добавила она на всякий случай.

Лена безразлично пожала плечами. Уточнять у Вячеслава Петровича секретарша, конечно бы, не стала, а Митенька на такие отлучки внимания не обращал, так что Таня ничем не рисковала.

Таня же прихватила синюю пластиковую папку, ради которой и был весь сыр-бор, умчалась. На проходной, правда, пришлось задержаться: Валера, вцепившись пальцами в автомат, которыми зачем-то круглосуточно были вооружены все охранники из «Брэнда», робко спросил:

— Таня, а ты сегодня вечером занята? Может быть, встретимся? Я столик заказал в японском ресторане. Который тебе понравился, помнишь? На Тверской.

И снова этот щенячий взгляд.

— На Тверской? – Таня задержалась, застегивая пальто. И внезапно для самой себя согласилась: - Хорошо. Только если не очень поздно.

И вышла на улицу, улыбаясь хмурому мартовскому небу и своим мыслям. С Валерой теперь уж точно покончено, но почему бы и не поужинать в хорошем ресторане? Тем более, что ей, кажется, есть, что отпраздновать.