Моё счастье

-Привет, пап, как дела на работе – спросила я, как только зашла в дом.

-Привет, дочь, ничего, все так же – Её отец совсем не выглядел на свой возраст. Всего 40 лет, но уже виднеются морщины, а в каких-то местах даже седина. Счастливым человеком его точно назвать нельзя – Думаю переводиться на другой завод, а то тут уже совсем не платят.

-Понятно – я сделала вид, что послушала его.

На самом деле мне совсем не было дела до того, что он ответит.

Прошаркивая пол, я все-таки добралась до своей комнаты, где лениво кинула рюкзак на пол, после чего упала уже сама лицом в подушку. Ничего не хочется. Переодеваться в домашнюю одежду, разбирать рюкзак или просто встать, на все это не было сил, да и смысла тоже не было. Через полчаса всё равно на дополнительные идти, зачем переодеваться.

Я всё-таки нашла силы встать и взять с рюкзака телефон. Зачем, правда? Я просто уткнулась в экран выключенного телефона на несколько минут, потом вспомнила, что хотела посмотреть домашнее задание на завтра. Посмотрела. Поняла, что всё равно делать это не буду. Вместо этого я включила фронталку и посмотрела в презентабельном ли я виде. Большие синяки под глазами, вечно полузакрытые глаза, то ли от недосыпа, то ли ещё от чего. Выглядела я отвратительно, волосы распушились из-за влажности воздуха на улице. Зная всё это, я ничего с этим не сделала, хотя время ещё было.

Через 2 недели у меня экзамены, я много готовлюсь по времени, а по сути, ничего не помню. На прошлой неделе я проходила задачи с теоремой о трёх перпендикулярах, но вот сегодня я, как раньше, ничего не знаю. Какой вообще смысл во всем этом, я столько учусь, но ничего не учится.

С трудом я всё-таки смогла оторвать себя от подушки во второй раз. Взяла тот же школьный рюкзак, хотя брать нужно было совершенно другой.

Когда я выходила, отец уже ушёл на работу, которую он совсем не любил. Пока я шла на электричку, я думала о работе отца и мамы, у них обоих есть высшее образование, но живут они не то, чтобы богато. Нет, мы не бедствуем, деньги есть всегда, но я уверена, что это не та жизнь, о которой они мечтали.

Сесть в электричке мне не удалось, было слишком много людей. Ну ничего, мне ехать всего 2 остановки.

Я существовала в переходе между вагонами, смотря на движущийся мир через грязное окно в двери. На следующей остановке ко мне в переход зашла группа подростков, на первый взгляд, им было столько же лет сколько и мне. Это было две девочки и два мальчика, у пацанов были очень похожие вещи, у одного чёрные джинсы с незакрытым ремнём и футболка с черным котом, а у второго светлые джинсы с похожим ремнем, а футболка была с белым котом. У них обоих были небольшие чёрные шапочки. У мальчика с белыми джинсами был большой, но полупустой рюкзак. Девочки и вовсе были близняшками со слегка смуглой кожей, но одеты в разные вещи. В то время, как у первой были большие бежевые спортивные брюки и белая футболка с нарисованной на ней сакурой, а также чокер, вторая была в некороткой юбке и шортах с чулками чёрного цвета, а также в вельветовой рубашке, под которой был топик с непонятными иероглифами. У всех четверых были похожие чёрные волосы, только кажется, что у девушки с чокером, волосы были покрашены.

До следующей остановки надо было ехать десять минут.

Они зашли внутрь, уже смеясь, а парень с чёрными джинсами продолжа говорить, смеясь, слова, которые я не смогла разобрать, после чего остальные трое стали смеяться еще сильнее.

Я пыталась не смотреть на них. Честно говоря, для меня это все выглядит мерзко, местами сладко и приторно.

-ВСЁ, ВСЁ! – буквально вытирая слёзы и держась за живот, начала говорить девушка в рубашке – заткнись ты уже – отсмеялась она.

Прошла еще одна минута, и все остальные тоже успокоились.

-Так, давайте снова повторим план действий – собрал всех вместе парень в футболке с черным котом – Мы высаживаемся на следующей станции, идем в парк Гениев, там на наше место и рисуем, как обычно?

-Ну да – сказали все остальные в один голос.

-А ты взял? – спросил чёрный.

В ответ на это парень с рюкзаком потряс им. Были слышны звуки ударов баллончика с краской о другой такой же баллончик.

-А кого рисуем-то? – спросили девочки.

-А что мы в прошлый раз рисовали? – спросил парень с чёрным котом.

В ответ на это он получил несильный подзатыльник от второго мальчика.

-Ни что, а кого. Цоя уважай.

-АУ, понял я, понял! – согнулся он.

От скуки я рассматривала их одежду. Так вульгарно, цвета такие яркие, мне это непонятно. Хотя должна признаться, что у девчонки в бежевых брюках есть хотя бы намек на вкус, особенно эта непонятная дрянь у нее на шее.

Из электрички вышли мы одновременно. Так еще и на зло двигались мы в одном направлении. Идти мне было недолго, минут 10 от силы. Мне приходилось слышать все, о чем они говорят. В спешке я взяла не тот рюкзак – наушников у меня не было.
Они просто обсуждали шаблоны каких-то рисунков и много шутили над каким-то Артемом, как я поняла, он у них в школе главный лох…а надо мной в моей школе так же шутят?
Все это продолжалось, пока мы не подошли к незаконченной стройке. Её тут уже очень давно бросили, не понимаю, как так халатно можно относиться к своей работе. Это место напоминало мне о том, как людям плевать на друг друга. Это место ужасно
— Это место прекрасно! – чуть ли не закричал пацан с рюкзаком – Я вообще не представляю, что бы мы делали, если бы его не существовало.
-Не ори, баран – слегка толкнула его девчонка в юбке.

Они подошли к какой-то изрисованной стене, как я поняла, это было их место. До моего занятия было еще 15 минут, я села на лавочку на площадке напротив этой стройки. Мне открывался прекрасный вид на то, что делают эти вандалы. По очереди каждый из них взял с рюкзака по одному баллончику с краской, и они все вместе начали рисовать большого рыжего кота из какого-то мема. Ну как так можно? Это ведь чей-то труд, как можно так его не уважать. Если так сильно хотите рисовать, то рисуйте на маленьких листочках, как я…Они еще вечно смеются, что смешного в рисовании?

Когда время ожидания наконец-то прошло, я ушла на занятие. Поднималась на 8 этаж по ужасно старому и скрипучему лифту, от него у меня всегда трещала голова.

Как только я вошла в квартиру моего учителя, так сразу ощутила этот старческий запах. Я не хотела открывать дверь в комнату, но мне всё же пришлось выдавить:

-Здравствуйте.

Следующие 2 часа, как в тумане. Как всегда, мы что-то разбирали, но я ничего не запомнила…почему-то всё время я думала про эту компанию. Что думала уже не помню, но мысли не покидали меня.

Когда я плелась домой, компашки уже не было. На той стене красовалась половина здоровенного жирного рыжего кота, у него не было только головы. Но даже так я узнала его, это Гарфилд, я рисовала его на прошлой неделе.

В спешке я скинула рюкзак на бетон и стала рыскать в нем, ища свой скетч бук. Нашла! Это был тот же самый рисунок, что рисовали те ребята. Стоит признать, у них есть вкус в рисунках. Но я всё ещё не понимаю, почему нельзя просто порисовать в тетрадке…

День вновь прошёл…Я дотаскала своё тело до стола и стала пытаться делать уроки. Завтра вновь в школу, до экзаменов осталось совсем немного…

Час, два, три, нихрена не могу сделать. Почему? Что не так-то?! У меня чувство, что всё в мире меня отвлекает, твою мать! Я постоянно слышу, как в соседней комнате ругаются родители, у меня постоянно со стола падает какая-то хренотень, а этот звук падающего карандаша в тишине…как ногтями по доске. Меня всё раздражает! Меня раздражают родители, МЕНЯ РАЗДРАЖАЮТ ВЕЩИ, МЕНЯ РАЗДРАЖАЮТ ДЕТИ, ШУМЯЩИЕ ЗА ОКНОМ, МЕНЯ РАЗДРАЖАЕТ…раздражает…я раздражаю саму себя…

Я просто упала спиной на кровать и начала плакать…нет, скорее рыдать. Я не могу…я просто не могу простить себя, почему я так плохо готовлюсь, почему мне ничего не запоминается…почему…я в ведь просто подведу родителей, которые вбухали в меня столько денег…почему?..

Я плакала очень громко, даже не пытаясь сдерживаться. Вырывала себе волосы, царапала руки. В моменте я подумала, что родители зайдут ко мне в комнату и начнут меня успокаивать, чего я, конечно, не хотела…но никто не пришёл. Они точно слышали это, даже дети на улице перестали кричать…но они всё равно не пришли. Лишь затихли на некоторое время, а потом в коридоре выключился свет.

Ко мне в комнату зашёл отец, но я сделала вид, что легла спать…всё-таки им не плевать. Я действительно очень устала, очень хочу спать, но не хочу просыпаться. Завтра все начнется вновь, вот бы никогда не вставать с этой кровати, вот бы оставить экзамены, вот бы…завести друзей.

Я уснула с этой мыслью, а следующий день начался и закончился как обычно. Утро, школа, дом, занятия, сон. Так прошёл весь этот год и ещё 3 дня, я снова ехала на занятие в другой город.

Со мной в электричке снова была эта компашка.

-Нам сегодня нужно дорисовать – заговорил пацан с рюкзаком. На этот раз его носил второй парень…более симпатичный.

-Ага, только там сегодня полицаев много, у меня кента вчера там поймали – не оторвалась от телефона девочка, которую обнимал второй мальчик.

-Ну а что еще поделать, у нас нет времени искать другое место – грызла ногти вторая – тем более нам ещё рисунок закончить надо.

-Тоже верно – в один голос сказали остальные.

Я не могла это слушать дальше и невольно ударила кулаком по двери электрички. Они сразу на меня повернулись, но я зачем-то сделала вид, что просто упала…почему мне не плевать на их мнение обо мне?..

Всё, как в прошлый раз. Я шла за ними, мы проходили мимо стройки. Я. Я не знаю, что случилось со мной за это время, но, смотря на эти брошенные балки, я больше не чувствовала ненависти. Я, честно говоря, в последнее время совсем не понимаю себя. Стеснение в груди, когда я проходила мимо, не покидало меня.

Я снова упала на скамейку напротив стены, где рисовала эта компашка…мне совсем не хотелось уходить…что-то не так. Это чувство…впервые за долгое время я чувствую это. Чувствую “не хотеть”.

Я так пристально наблюдала за ними, мне кажется, что я начинаю понимать этих людей. Со стороны я, наверное, выглядела совсем странно, по ощущениям, моргнула за минуту раз 5. Я просто таращилась, как они смотрят зарисовку кота на обычном маленьком листочке…очень похожем на мой.

Я, может быть, могла залезть в рюкзак и сравнить их рисунок с моим, но я не могла. Скорее даже не хотела терять это чувство, чем просто лень. Я совсем не хотела отвлекаться, терять из виду их движения…совсем не понимаю, что со мной, но, смотря на них, мне было так интересно и одновременно до тошноты больно. От каждого их слова, движения, прикосновения друг к другу, мне становилось только хуже. С каждым их взаимодействием в меня вонзалось всё больше и больше копий. Живот начинал отдавать болью в грудь, а она в горло. Этот странный комок в горле, когда вот-вот заплачешь, но я совсем не хотела плакать.

Чем мы отличаемся? Мы любим одно и то же дело, даже рисуем одно и то же, что же не так? Почему, смотря на них сейчас, я чувствую себя такой…такой. Несчастливой? Это слово…иррационально. В отличие от них я, скорее всего, успешно сдам экзамены, поступлю в то место, куда я хочу. Именно тогда мне станет хорошо, именно тогда я стану счастливой. А сейчас…сейчас нужно немного подождать.

Но от каждого своего же слова мне становилось только хуже, будто каждый раз меня били по животу. Почему оно так? Почему они счастливы здесь и сейчас? Неужели они не понимают, что эта история…она ведь всегда…ну всегда была только про меня? Это моя история, так было и будет всегда…правда же?

Невольно у девочки из одного глаза потекла слеза. Сначала она этого даже не заметила, пока капля не упала на ее сумку. Она вытерла с лица пару капель, но из другого глаза пошла ещё одна слеза.

Затем ещё.

Всего в трёх метрах от своего “счастья” девочка плакала, так и не сумев до него дотянуться.