Мое солнце

Благодарю за помощь мою семью

Мое солнце, и это тоже ведь не тупик, это новый круг.

Почву выбили из-под ног – так учись летать.

Вера Полозкова

Майя

Ну что, позвольте представиться – меня зовут Майя, и так уж вышло, что именно я начинаю рассказывать эту историю про отель «Мое солнце». Давайте я вам для начала опишу, что это за отель такой.

«Мое солнце» - это отель для писателей. Писателю ведь что нужно во время работы? Уединиться где-нибудь поукромнее, чтоб никто не мешал. Хорошо тем, у кого есть домик в деревне или, например, какой-нибудь подвал или чердак, чтобы запереться там хотя бы на месяц. А у кого даже чердака нет, для тех существуют такие отели, как «Мое солнце».

В «Моем солнце» живут только писатели. Это частный отель, но его хозяйка Земфира всех подряд туда не пускает. Чтобы пожить в отеле, надо сначала написать ей и рассказать, что собираешься сочинять, в каком жанре. Тогда, если повезет, она забронирует номер.

В отеле созданы все условия для уединения. Целыми днями писатели сидят по кельям и творят свои бессмертные шедевры. А вечером встречаются за ужином и обмениваются впечатлениями, кто сколько написал.

И вот случилось мне пожить в этом отеле. Тут не было бы, конечно, ничего удивительного, если бы я была писателем. Но я, видите ли, не писатель, а только собираюсь начать писать. Однако когда я рассказала в письме Земфире о своем замысле, она согласилась меня принять. Так я и оказалась в отеле.

Как вы понимаете, поскольку писателям необходимо уединение, то отель расположен удаленно от населенных пунктов. Ближайшая деревня – не сказать чтобы близко, а ближайший город - тем более. Зато места там живописные – рядом озеро и со всех сторон лес.

И давайте я вам еще немного расскажу про Земфиру. Она владеет отелем в одиночку и постоянно живет в нем. Приходящая прислуга помогает ей по хозяйству. Продукты и все необходимое привозит доставка. Не знаю, сколько Земфире лет. Мне скоро 30, а ей, наверно, немного больше. У нее длинные темные волосы, густые и блестящие. А кожа белая, глаза яркие, синие, и этот контраст выглядит очень красиво.

Не знаю, доводилось ли вам когда-нибудь видеть настоящих живых писателей, а мне так ни разу до того вечера, когда я впервые ступила в зал, где собралось за ужином их почтенное общество. Земфира представила меня и сообщила, что я пишу книгу в жанре реализм. После этого все сидящие за столом поочередно стали называть свои имена и жанры, в которых пишут. Начала молодая рыженькая женщина, сидевшая у левого края стола:

- Люся, стихи для самых маленьких.

- Очень приятно, - ответила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

- Евгений, - продолжил ее сосед справа, очень бородатый мужчина, - ну вот. Рассказы о природе.

- Очень приятно, - повторила я.

Следующей была сидевшая справа от Евгения красивая женщина с золотистыми волосами. На ней было розовое платье с цветами и какими-то воланами. Если бы меня попросили описать ее одним словом, я бы сказала: нежная.

- Мимоза, - назвалась она. У нее и голос был нежный. – Романтическое фэнтези.

Я почувствовала себя посвободнее и ответила:

- Приятно познакомиться.

Я еще рассматривала Мимозу, когда ее сосед справа встал и громким, хорошо поставленным голосом произнес:

- Аполлон Лебедев-Афинский. Поп-нео-классицизм.

Я посмотрела на его дорогой костюм с шелковым платком в кармане и переспросила:

- Поп-нео-что?

- Поп-нео-классицизм, - охотно повторил Аполлон. – Видите ли, вся мировая культура произошла из искусства древних греков, это факт, не вызывающий сомнения ни у кого из мало-мальски здравомыслящих людей. Все сюжеты, какие только вообще возможны, были придуманы в Древней Греции задолго до нашего рождения. Ничего нового придумать уже нельзя при всем желании. Но не каждый способен посмотреть в глаза этой правде. Для этого надо обладать определенной смелостью, - при этих словах статный Аполлон приосанился еще больше и сделал эффектный жест рукой, чтобы мне стало понятно, кто тут обладает смелостью, а также много чем еще. – Следовательно, что остается делать современному писателю?

- Не знаю, - я пожала плечами.

- Современному писателю остается только интерпретировать древнегреческие сюжеты, чтобы они приобрели современное звучание. Ведь дело в том… - и он продолжил свое объяснение. Справа от него сидели еще двое мужчин, которые не успели со мной познакомиться, но Аполлона это, очевидно, нисколько не беспокоило.

Я посмотрела на этих двоих. Ближайшим соседом Аполлона справа был худощавый мужчина в очках с толстыми линзами. Даже сидя за столом он выглядел выше остальных. У него были длинные волосы – волнистые, седые. Он смотрел прямо перед собой и с отрешенным видом ел котлету. Не уверена, что он вообще заметил мое появление.

А самым последним, на правом краю стола сидел симпатичный брюнет, рассматривавший меня с вниманием и интересом.

- Ну, это надолго, - сказал он мне, махнув рукой в сторону Аполлона. – Присаживайся.

Под несмолкающий рассказ Аполлона я села на свободный стул. Мужчина, предложивший мне сесть рядом с ним, не обращая внимания на Аполлона, который вещал фоном, словно радио, указал на своего задумчивого соседа:

- Это Галактион, научная фантастика. Галактион, поздоровайся с дамой!

Галактион с видимым усилием вынырнул из своих раздумий и сфокусировал взгляд на мне.

- Хм, - сказал он.

Затем он снова уставился на стол перед собой. На лице его отразилось замешательство – видимо, он не мог сообразить, какое блюдо ему следует продолжить есть. Тогда Галактион взял яблоко, с хрустом откусил и на его лице опять появилось отрешенное выражение.

- И, наконец, я – Елисей, детектив, - представился мой сосед. – То есть, конечно, не я детектив, а я пишу в жанре детектив, - и он приятно улыбнулся. Он вообще производил приятное впечатление, уж не знаю, почему.

Я потянулась к бутылке с вином, но Елисей меня опередил и со словами: «позволь я поухаживаю» налил мне бокал. Я выпила и расслабилась.

- … и сейчас наша дорогая Земфира по своему обыкновению предложит нам поделиться, кто сколько написал за день, - продолжал Аполлон.

- Конечно, - улыбнулась Земфира, - расставляя на столе десерт.

- Злые языки утверждают, что я сам ничего не пишу, что за меня пишут литературные рабы, но это все ложь и происки моих врагов. Я сегодня очень плодотворно поработал, - сообщил Аполлон.

- Давайте дадим остальным возможность поделиться, чтобы все поддержали друг друга, - сказала Земфира. – Люся, как у Вас?

- Написала сегодня одно стихотворение, - откликнулась Люся с тихой гордостью.

- Четыре строчки? – поинтересовался Аполлон.

Люся уловила в его словах насмешку и вспыхнула:

- Все почему-то думают, что стихи для самых маленьких писать легко.

- Я люблю свою лошадку, - процитировал Аполлон, возведя глаза к потолку.

- А на самом деле лучше Агнии Львовны до сих пор никто не написал, - продолжала Люся, - хотя уже столько лет прошло. Ребенка ведь не обманешь. Если ему не нравится, он не будет слушать.

- Я уверена, что у Вас все получится, - мягко сказала Земфира Люсе. – Евгений, а у Вас как?

- Целый день бродил по лесу, такое вдохновение! – охотно откликнулся Евгений. - Места здесь какие, благодать. А как поют птицы! Ну вот. Хожу, останавливаюсь под всяким деревом, описываю всякую травинку, всякую букашку, каждое трепетание самого малого листочка. Тут росинка блеснула, там паутинка дрогнула… Ну вот. Пишется невероятно много, легко.

Земфира улыбнулась, было видно, что ей приятно это слышать.

- Мимоза? – спросила она.

Мимоза вздохнула и покачала головой:

- Мы с моей героиней ждем.

- Вдохновения? – сочувственно спросила я.

- Любви, - объяснила Мимоза. – Для меня все начинается с любви. Когда мы с моей героиней в кого-то влюблены, из этого рождается сюжет.

- Я уверена, что все придет, - ободряюще произнесла Земфира и перевела взгляд на Галактиона:

- Галактион, как у Вас дела сегодня?

Галактион развернул голову в ее сторону и, глядя сквозь Земфиру, ответил:

- Хм.

После чего снова перевел взгляд на свою тарелку. Земфира доброжелательно улыбнулась.

- Елисей?

- У меня все в порядке, спасибо, - ответил мой сосед.

Елисей

Господи, это же надо, какая мука! И кто бы мог знать, что такое бывает с обычными людьми. Почему эта женщина так на меня действует? Да, красивая, но красота, конечно, еще не все. Тот первый миг, когда я ее увидел – это было, словно удар током, какой-то шок. И с тех пор каждая встреча с ней – испытание для нервов.

Я люблю свою жену. Я знаю это совершенно точно, в этом нет никаких сомнений. Люблю дочерей, и больше всего на свете дорожу моей семьей. Это новое чувство, такое оглушительно сильное, пришло ко мне так не во время. Если бы можно было усилием воли избавиться от него, чтобы ничего этого не чувствовать, не вздрагивать внутренне всякий раз, как она входит в зал на ужин, когда она случайно ко мне прикасается. Не чувствовать запах ее духов, которыми, кажется, пропах весь дом, и не слышать, как весь дом кричит мне о том, что она рядом. Это очень странно, почему я испытываю такое потрясение, ведь это всего лишь женщина, просто чужая женщина.

Моя Мила – она до кончиков пальцев моя, она навсегда за мной, она всегда за меня. Мы договорились, что она проживет этот месяц, пока я работаю, на даче с родителями и нашими маленькими девочками, а потом мы вчетвером поедем отдыхать на море. Мы очень любим море, и очень любим ездить туда вместе, и я каждый раз жду этой поездки.

Но эта женщина – не знаю, как это получилось, что все так перевернулось в моей голове, стоило мне только впервые ее увидеть. Глупо злиться на себя за чувство – ведь чувство невозможно проконтролировать усилием воли. И все же так трудно справиться с эмоциями, когда я слышу ее голос.

Все мои мысли теперь о ней. Я много думал и понял: единственное, что мне теперь остается – это сделать все возможное для нее. Хотя ей на первый взгляд от меня ничего нужно, но все же, просто не доставлять человеку проблем – это уже хорошо. А если понадобится помощь – я буду рядом. И это все, чем я могу облегчить свое состояние.

Но что бы ни случилось, никто не должен знать, что я люблю Земфиру, ни одна живая душа. Потому что если Мила об этом узнает, всему придет конец, а этого я допустить не могу. Мое чувство – это мой секрет, только мой секрет.

Мимоза

После ужина я поднялась в свой номер на втором этаже и вышла на балкон. Балкон был весь увит розами, это мне очень нравилось. Мне нравилось просто стоять там и смотреть на закат, мечтать, воображать себе всякое. Но в этот вечер все пошло не так. Не успела я выйти на балкон, как вдруг туда запрыгнул незнакомый человек. Он был одет с головы до ног во все черное, и волосы у него тоже были черные. Не знаю, откуда он взялся, прыгнул с неба, не иначе. Он быстро огляделся по сторонам, потом улыбнулся мне:

- Добрый вечер.

Я девушка воспитанная, я тоже поздоровалась и спросила для поддержания беседы:

- Вы к нам надолго?

- Нет, а жаль. – Тут он обаятельно мне улыбнулся и добавил: - Очень жаль.

Затем опять быстро огляделся по сторонам, даже обернулся и бросил короткий взгляд себе за спину. Он как будто опасался погони.

- У Вас все в порядке? – спросила я. – Может быть, Вам нужна помощь?

В его глазах промелькнула какая-то мгновенная искра.

- Знаете, Вы и в самом деле можете помочь мне, - торопливо сказал он. – Мне нужно отдать кое-что на хранение. – Его голос понизился до мягких бархатных нот. - Могли бы Вы оставить это у себя на некоторое время?

Это было очень неожиданно.

- Я через три недели уеду отсюда, - сказала я.

- Это ничего, я постараюсь до тех пор вернуться. А если не успею, то обязательно Вас найду.

Он выглядел таким ловким, и я сразу поверила, что найдет.

- А что это? – спросила я. – Что Вы хотите мне оставить?

Он протянул мне сомкнутые ладони. Между ладонями что-то было, но поскольку они были сложены вместе, я не могла увидеть, что там.

- Как Вас зовут? – спросил он.

- Мимоза.

Я протянула руку ему навстречу. Он приложил свою ладонь к моей таким точным движением, что я не успела разглядеть содержимое. Я ощутила в руке тепло, и пока пыталась определить, что же он дал мне, он сказал:

- Отдаю Мимозе с ее согласия на хранение до востребования.

Тепло побежало от кисти вверх по руке, потом живо разлилось по всему телу.

- Ну и чтобы уж наверняка, - сказал он, и в его глазах опять блеснула какая-то искра.

Тут он наклонился ко мне и поцеловал в губы. Вот это был сюрприз так сюрприз.

И не успела я собраться с мыслями после такого поразительного происшествия, как он выпрыгнул с балкона на стену и побежал по ней в направлении крыши. Я в растерянности смотрела ему вслед, но не долго, потому что вскоре он скрылся из вида. Тогда я осознала, что в моей руке ничего нет, потому что то, что он дал мне, находится во мне.