Моей души незримая печаль...

Память - капризная дама...

По пустынной "бетонке" гуляет лишь ветер,

Заметая песком от фугасов следы...

Мы вернулись домой – повзрослевшие дети.

И как - будто бы не было этой беды,

И в газетах тогда тоже мало писали,

Но февраль порасставил все точки над i.

Мы оттуда ушли, слишком многих оставив,

Тех, в Афгане кого звали мы "шурави"...

Бились с ветром знамёна на нашей границе,

И стеснялись мальчишки своих орденов,

Оператор снимал повзрослевшие лица

Слишком рано узнавших войну пацанов.

И пускай мы частенько бывали упрямы,

И неправы мы были с тобой, может быть.

Наша память, капризная, в сущности, дама,

Не даёт ни секунды про это забыть.

Десять лет... И стереть это память бессильна,

Десять лет... И предательски сердце болит.

Мы с тобой ни чинов, ни наград не просили,

Не держали в душе мы не зла, не обид.

И уже позабыты ночные тревоги,

И душманы, ведущие свой караван...

Ветер гонит песок по пустынной дороге,

В той стране, что мы звали когда-то Афган...

Цинковые гробы.

Затяжкою сырой на стынущих губах

Мелькает огонёк промокшей сигареты.

Везут ребят домой. Но в цинковых гробах,

А сверху их лежат поблёкшие портреты.

А дома мама ждёт письма издалека,

Сестрёнка каждый день глядит в почтовый ящик.

Не кушает, не пьёт, грызёт её тоска,

И сердце тянет вдаль, на юг, к судьбе манящей.

А прапорщик седой ругается во тьме,

И сигарет огонь погас в полночном небе.

Не видя никого, он плачет в тишине,

Солёный привкус слёз не чувствуя на хлебе,

Который он жуёт под перестук колёс.

И катится вагон домой, к земле родимой.

Почётный караул тут не жалеет слёз,

Везёт он к матерям в гробах детей любимых.

Затяжкою сырой мелькает огонёк,

Болит душа и грудь от огнестрельных ран.

Бежит домой состав, на северо-восток,

А где-то вдалеке лежит страна- Афган.

Чиновникам.

О каких там льготах? Вы о чём?

Мы же вас туда не посылали!

Те слова чиновника бичом

По "афганцам" крепко ударяли.

Души их изранены войной,

Словно не затянутые раны.

Головы покрыты сединой

У двадцатилетних ветеранов.

Ты не верь, не бойся, не проси -

Три простые истины солдата.

Так уж повелось в святой Руси,

Что они ни в чём не виноваты.

Мы не верим, что идёт война,

Не боимся пули АКМ,

У тебя, Великая страна

Мы не просим ничего взамен.

Мы свой долг отдали до конца,

Вышли с честью из того горнила.

Так за что ж чинушу-подлеца

Эта жизнь так отблагодарила?

Кабинет просторный, крепкий стол,

Кожаное кресло, чай с лимоном...

Расскажи нам, Господи, за что

Власть даёшь ты этим мудозвонам?

О какой морали? Вы о чём?

Это не проигранная битва.

Жертвой станет кто, кто палачом,

Станет веной кто, кто будет бритвой?

Знаем, сочтены быть может дни,

Но не хороните нас, как прежде.

Лишь до срока в сердце сохрани

И любовь, и веру, и надежду!

Друзьям – афганцам.

Я не верю, что нас разделяют с тобой километры,

И как будто расстались с тобою мы после атаки.

На Саланге всё так же весной дуют свежие ветры,

Расцветает «зелёнка», в лугах распускаются маки…

Нет с тобою там нас – мы ушли, мы вернулись до дома.

Выполняя приказ, поразъехались в разные страны.

Иногда просыпаюсь я ночью с раскатами дальнего грома,

На погоду болят на душе незажившие раны.

Но я знаю – когда-нибудь встретимся вскоре.

Это память Афгана с тобой нас навек породнила,

Километры с тобой разделяют нас – это не горе,

Свято верю, что дружба в сердцах не остыла.

Буду помнить, как хлеба кусок мы с тобою делили,

И последнюю фляжку с водою друг другу совали.

Двадцать пять без войны лет мы как-то прожили,

Было всяко, но только друзей мы не забывали.

И пускай будет трудно - ты лишь позвони, мы приедем.

И подставим плечо, заслоняя собой от беды.

Разделяют с тобой километры, но мы же соседи,

И граница меж нами всего лишь полоска воды.

Я не был в Чечне.

Я не был в Чечне - мне хватило Афгана,

Но часто, в ночной городской тишине

Мне площадь Минутка, как гнойная рана,

Всё снится и снится в одном страшном сне.

Мне снится, как «чехи» стреляют по нашим,

Ещё неокрепшим, российским парням.

Серёжи и Юры, Алёши и Саши -

Вы вряд ли вернётесь к своим матерям.

Над площадью реет зелёное знамя

И волка на знамени хищный оскал...

Горят БТРы, их чёрное пламя

И жирную копоть я тоже видал,

Когда на Саланге горели колонны,

И как лейтенант всех по «матери» крыл,

Я был там тогда салажонком зелёным.

Я не был в Чечне, я в Афгане служил.

***

Уж двадцать лет, как нет войны,

Но мы её не позабыли.

Не на осколках тишины,

Не в грохоте автомобиля.

Ведь был февраль, была граница,

Был вывод наших войск оттуда.

Такое не должно забыться,

Оно преследует повсюду.

Оно в душе у нас болит,

Горит и ноет, словно рана

Лекарством, водкой не залить

Нам пламени Афганистана.

Зачем всё было - вот вопрос,

Ответ куда-то затерялся…

Поднимем молча третий тост З

а тех, кто там навек остался.

Памяти Алексея Свирчевского

Хоронили вчера парнишку - не вернулся с Афганистана.

Это, знаете, даже слишком, ведь ещё одного не стало.

Это, знаете, очень больно, когда в «цинке» приходят парни.

Ведь он был человек вольный, а вчера не пришёл из армии.

Это, знаете, слишком горько, так стоять над могилой павших.

Всё вы знаете твёрдо, только, не вернуть нам друзей наших.

Это горе не только мамы и жены его с маленьким сыном,

Ведь он был для них самым-самым: самым милым и самым любимым.

Это горе для нас так же, ведь мы тоже в Афгане служили.

Но ведь мы возвратились, как же быть такими, какими мы были?

Эта честь нам всего выше, это наше армейское братство,

Эта боль в сердце жаром пышет, так и тянет туда, драться

Против той ненавистной рожи, что в прицел сердце ловит наше.

Но ведь мы возвратились всё же. А его больше нет. Страшно...

Страшно думать об этом, только нам его надо будет помнить.

Ведь мы живы и нам горько, и от этого сердце стонет.

Афганская доля.

Мы ласки девичьей не знали,

И уст не касались уста.

Мы в каждом бою погибали,

Любимыми так и не став.

«Афганская» доля такая,

Собой закрывая страну,

Любовь и надежды теряя,

Мальчишки ушли на войну.

Под солнцем мы чёрными стали,

Рука как подошва груба.

Блестят ордена и медали

И плавится цинк на гробах.

Взрослей за два года мы стали,

Нам многое служба дала...

Мы ласки девичьей не знали,

Она нас с тобой не нашла.

Мне снится Афган.

Мне снится Афган, те высокие скалы,

И лица друзей, что со мной шли в бою.

Мне снится Афган, по ночам вой шакала,

Сгоревший кишлак в том далёком краю.

Мне снится Афган. Край безлесной пустыни,

Разрывы гранат, пулемёта стрельба.

Палящее солнце вовек не остынет,

Такая, уж видно, братишка, судьба.

Мне снится Афган и друзей моих лица,

Подъём по тревоге сквозь дым и огонь.

Как хочется мне хоть на миг очутится

В палатке с друзьями. Но я стал другой…

Безжалостные 10 лет Афгана.

Декабрь года семьдесят девятого

Морозным был, но это пустяки.

В Афганистан ввели войска в полпятого,

Что делать, повоюем, земляки!

За 10 лет в смертельной круговерти

В Афгане побывало пол страны.

Поверьте, не боялись парни смерти,

Своей великой Родины сыны!

Припев:

Иту войну мы нет, не проиграли,

Мы заплатили за неё сполна.

Мы пол Афгана честно прошагали,

И честно заслужили ордена.

Неумолимо наше время мчится,

И минуло с тех пор уж 35...

Но часто по ночам ещё нам снится,

Что нас туда забросили опять.

Схватив свой АКС, надев разгрузки,

Мы землякам на выручку спешим.

Ведь это было все у нас по-русски,

А значит, по велению души!

И нынче, своих павших поминая,

Мы вспоминаем молодость свою,

Как в 79-м, пыль глотая,

Мы с ними вместе шли в одном строю,

А через 10 лет февральским утром

Мы навсегда ушли с окрестных гор.

Мы поступали правильно и мудро,

И так же мы ведём себя с тех пор!

За ВДВ!

Повестку из военкомата

Тебе сегодня принесли.

Ну что ж, пойдём служить, ребята,

Оберегать покой земли.

Себя проверить повод ищешь?

С любовью смотришь в небеса?

Тогда тебе сюда, дружище,

Добро пожаловать в десант!

Припев:

А под тельняшкой сердце бьётся

У настоящего мужчины,

Ведь нас сломить не удаётся,

У нас на это есть причина:

Нам наша честь всего нам выше,

И набекрень надет берет.

Десантник тот, кто этим дышит,

Других парней в десанте НЕТ!

Сто раз укладываешь купол,

Чтоб чисто совершить прыжок,

Чтоб в небе стропы ты не путал,

Ещё сто раз давай, дружок,

И шаг в распахнутое небо

Ты нынче сделал в первый раз.

И в том прыжке - и быль, и небыль,

И правда жизни без прикрас.

И ты берет наденешь гордо,

Пройдешь по плацу, шаг чеканя.

Служа в десанте - знаешь твёрдо,

Тебя товарищ не обманет.

На нас тельняшки и береты,

Над нами - мирный небосвод,

На все вопросы есть ответы,

Десант тебя не подведёт!

Письмо.

Письмо на тетрадном листке

Из школьной тетради, что в «клетку»,

Лежит у меня в вещмешке-

Мы ночью уходим в разведку.

Письмо, что написано мне

Рукою, до боли знакомой.

В ущелье, при полной луне

Далёко- далёко от дома,

Оно согревало в мороз,

Оно от жары сберегало,

В нём шелест российских берёз,

Великих снегов покрывало.

Оно словно бронежилет,

Что сердце моё прикрывает.

Из дома вестей лучше нет,

И каждый солдат это знает.

Порою мне так тяжело,

И давит РД мне на плечи…

А дома – родное тепло,

И хлеб, что пекут в русской печи.

И я, ни смотря ни на что,

Вернусь, хоть свистят порой пули,

К любимой и самой святой,

К моей постаревшей мамуле.

Друзьям - пограничникам!

От границы Российской Империи

Не осталось на картах земли -

Той, которой шагами не мерили,

А которую не сберегли...

Перекроены карты не в масть,

Слава Богу - заборов не ставили.

Ограничилась новая власть

С двух сторон КПП и заставами.

И секреты вдоль рек у мостов,

И ничейной землицы полоска...

Силуэт пограничных столбов,

Да скрипящая где-то повозка.

Сколько раз нарушали покой

Иноземные грозные лица,

Но на страже всегда часовой,

Не пройдет враг, ведь это граница!

В сорок первом, в четыре утра

На Советский союз нападают.

Пограничники с криком "Ура"

В бой свой первый бессмертный вступают.

И при всей их фашистской огромности,

Мы их в этой войне победили.

Опуская иные подробности,

Мы границы свои защитили.

И уже вот уж 70 лет

Наши парни стоят на границе,

Сохраняя на нашей земле

Мир, в котором поют утром птицы.

И не важно, в каких ты войсках,

Пограничник, десантник - два брата.

Мир в надёжных и крепких руках,

Коль такие там служат ребята!

Пограничная-весёлая!

КСП, как полоска ничейной земли,

Шириною не больше 12-ти метров.

Охраняя покой, жизней не берегли,

Под дождём и в мороз, обдуваемый ветром,

На посту, защищая родную страну,

Этот воин стоит на российской границе.

Высоту синих гор и полей ширину

Видит он, и летят в небе птицы.

Припев:

Пограничник - фортуны солдат,

Долг исполнит, не нарушит присягу.

Пограничник, мой друг и мой брат,

Он назад не отступит ни шагу.

И зелёный околыш фуражки его

Словно листья такого же цвета.

Не возьмёт он чужого, не даст своего,

Он не верит в пустые приметы.

Верит только в заснеженный сказочный лес,

В родники, да в берёзки-сестрички.

Верит свято в родной боевой АКС,

Что сжимает рукой по привычке.

Ветеранам Афгана.

С тобою прошагали пол-Афгана мы,

Без всяческих последствий и воздействий.

И стали мы сегодня ветеранами

Каких-то боевых там, мать их, действий.

И нас туда Страна не посылала, нет,

Никто не сочинял тогда элегий.

Не слышали с тобою там мы звон монет,

Не ждали ни чинов, ни привилегий.

Что нынче есть у нас? Проход на красный свет,

И право на бесплатные поминки...

Там ясно было всё - кто враг тебе, кто нет,

Там всё решалось сразу, без заминки.

У нас с тобой в сердцах болят сплошные раны,

Да льготы на бумаге для чинуши.

До времени седые ветераны из Афгана,

До времени уже седые души…

Шурави - Афганский вальс.

Посидим, шурави, помолчим,

Вспомним службу свою за рекою.

Нам с тобою грустить нет причин,

В наших душах еще нет покоя.

Вспомним белый Кабульский туман,

Да вершины, от снега седые.

Как такой же седой капитан

Пел про глазки её голубые.

Шурави, шурави, шурави,

Так советских солдат называли.

Вдалеке от родимой земли

Долг кому-то мы там отдавали.

Шурави, шурави, шурави,

30 лет пролетело над нами.

Только эхо Афгана в крови

По ночам всё стучит временами.

Третий тост молча выпьем до дна,

И ребят, не пришедших, помянем.

Вечно в памяти их имена,

И на фото они рядом с нами.

Значит, память

ещё молода,

Хоть виски сединой припорошены.

Не имеют значенья года,

Коль живём мы с тобой по-хорошему!

Афганская весёлая!

Нам не надо ничего,

Едем мы служить в ТуркВО,

Естьт ам разные учебки,

И десант, и ПВО.

Если мудростью велик -

Значит ждёт тебя Чирчик.

Если стрижена макушка,

Ждут тебя Термез и Кушка.

Если сила вам важна -

Вэлкам, друг, ту Фергана,

Зазвучал сильней набат -

Приезжайте в Ашхабад.

Одурели от жары?

Значит ты попал в Мары.

Курс мы держим на Афган,

Долбит прапор в барабан,

И фанфары завывают,

И советует дружбан:

Если хочешь пулю в зад -

Едь служить в Джелалабад.

Если хочешь жить как туз -

Отправляйся ты в Кундуз.

Если водку хочешь пить -

Дуй тогда в Шинданд служить,

Вобщем, кушать хочешь гречку -

Отправляйся, друг, за речку!

Там дадут вам автомат,

Вместо связки слов там мат,

Пыль и зной там днём и ночью,

Но на то ты и солдат.

Вроде там идёт война,

Там душманская страна,

Среди гор, пустынь бескрайних

Простирается она.

Не сдаётся там наш брат,

Даже чёрт тому не рад,

Коль советские солдаты

Оккупируют Герат.

На бахче растёт арбуз,

Скоро дембель нам в Союз.

Кто весной, а кто зимою,

Стройный кто, кто карапуз.

Дома встретит нас семья,

Все родные и друзья,

Одноклассники, подруги,

Ведь без них никак нельзя.

И за праздничным столом

Тост за тех произнесём,

Кто в Кабуле иль в Баграме

Скор на утренний подъём.

Новый год в Кандагаре в 1985 году.

За стеклом зажужжала муха,

Вмиг разрушив покой палаты.

Расскажи анекдот, Андрюха!

Просят снова меня ребята.

Я, конечно, слегка ломаюсь –

Мол, язык уж устал работать…

И, конечно, я грешен – каюсь,

Вру друзьям до седьмого пота.

Анекдоты травить я мастер,

Ржёт палата, трясутся своды.

Я шестёркой козырной масти

Бью туза из чужой колоды.

Расскажу про Чапая с Петькой,

Да про Гену с лохматым другом.

Да и хрен, что не слаще редьки,

Знает жизнь, что идет по кругу.

В раж вхожу, как в пике пилоты,

Пулемётом строчу с амбразуры.

Заменяю я мат в анекдотах

Словом русским!И тут цензура…

Не стихающий смех палаты

Привлекает врачей вниманье.

Раз отбой, значит спать, солдаты!

Ну а мне – витамин вливанье.

Витамины – ну это цветочки,

Значит, ягодки выпишут тоже…

Не присядешь на «пятую точку»,

И лежать на спине не сможешь.

А во всём виновата … муха,

Что солдат разбудила палату.

Что, не спится? Ну жги, Андрюха!

Кандагар, Новый, 85-й.

Как давно это было, братцы,

Но порою во сне, над ухом,

Как и прежде – нам по 19ть,

На стекле жужжит та же муха…

Моему армейскому другу Александрову Олегу!

Накатила вдруг на сердце усталость,

Потихоньку, и конечно без звука.

Есть у каждого, что вспомнить под старость,

Что он станет рассказывать внукам.

А я вспомню, как служил в Ашхабаде,

Где в горах зимою шапки из снега.

Не кривя душой, не корысти ради

Там навеки встретил друга Олега.

Припев:

13 учебный городок,

И 5я гвардейская батарея…

Отцы-сержанты и комбат нам Бог,

Но часы уже бегут всё быстрее.

Больше 30ти уже лет промчалось,

И такими, как там были – не будем.

Стали лучше мы, пусть самую малость,

И друг друга мы вовек не забудем.

И пускай по вечерам воет вьюга,

Я в Ухте, а ты на матушке Волге.

Фото старого армейского друга

У меня перед глазами на полке.

Припев:

13 учебный городок,

И 5я гвардейская батарея…

Давай, Олег, еще наливай, браток,

Душою мы с тобой не стареем.

Наши годы, как камыш отшумели,

Только вспоминаю я службу нашу –

Укрывались как одной мы шинелью,

С котелка одного ели мы кашу.

Пусть частенько забываю, хоть тресни,

А сегодня ночью всё вновь приснилось…

Написал про нас с тобою я песню,

Зацени, братишка, как получилось!

Припев:

13 учебный городок,

И 5я гвардейская батарея…

Налей, братишка, нам на посошок,

И почаще вспоминай Андрея!

Настоящие солдаты.

Не помнили такого даже старики -

Готовые к своей последней схватке

Они стояли, зубы сжав и кулаки,

В руках зажав саперные лопатки.

Закат уже спускался над горой,

Последний луч светил на поле боя.

Он освещал не вынесших тот бой,

Из выживших остались только двое.

Запёкшаяся кровь на лицах и телах,

Тельняшки порваны, патронов не осталось,

Их взять душманов рота не смогла,

Как ни хотела, как и не старалась...

Они стояли рядом, двое пацанов,

С глазами цвета неба над горами.

И каждый в бой уж броситься готов,

В последний свой, хоть с голыми руками.

Душманы вокруг них сошлись кольцом,

Пророка восхваляя и Коран,

И моджахед с обветренным лицом

Сказал вдруг своим воинам: Харам!*

Нельзя! Они сражались за отца,

За братьев и сестер, за свою мать.

Они свой долг отдали до конца,

И это Воины! Нам грех их убивать!

Они парням бинтом перевязали раны,

Еды им дали и оставили запас воды.

Дорогу к нашим показали им душманы,

А сами скрылись, как смывает дождь следы.

Среди врагов, подчас, бывают исключения,

И наш солдат всегда солдатом остаётся.

Ведь кто-то вечно прозябает по течению,

А кто-то на века героем остаётся!

*Харам (в переводе с дари) - запрещено, грех.

Маргеловский берет.

Хочу оставить в этой жизни след,

Иль в моём сыне, или в моём творчестве,

Со службы берегу маргеловский берет,

Он мне дороже, чем какой-то миротворческий!

Он мне достался ещё там - в горах, в песках,

Где твой характер по поступкам видно сразу,

Служил в прославленных десантных я войсках,

По своей совести, по чести, по приказу.

Я видел смерть...Её за мной ходила тень,

Но я живу! Назло ей выжил и домой вернулся.

2 августа берет наденунабекрень,

Чтоб в зеркале в ответ десантник улыбнулся!

Свеча памяти 22 июня.

Он погиб в сорок первом, в четыре утра,

Он не выстрелил даже ни разу...

Разорвался снаряд, писк умолк комара,

Видно Бог прошептал ему тихо - Пора.

Он погиб просто, быстро и сразу.

Неизвестный солдат. Сколько вас полегло

В это утро для всех роковое?

Вы сражались с врагом, лютой смерти назло,

Защищая свой город, деревню, село.

Сколько вас не вернулось из боя?

Сколько нынче стоит безымянных крестов

Над могилами братскими где-то?

Сколько в гнёзда свои не вернулось птенцов,

Сколько в первые дни потеряли сынов?

Мы сейчас лишь находим ответы.

Был июнь. Было двадцать второе число,

Нам забыть не дают наши деды...

Вы повергли фашизм, это смрадное зло,

Вы сражались до смерти, и вам повезло.

Мы потомки Великой Победы.

Пусть сегодня зажгут миллионы свечей, Э

та память в сердцах наших свята.

Смотрят с неба на нас миллионы очей,

И в сердцах наших кровь пусть бежит горячей,

Это павшие наши солдаты.

Вспомним тех, кто тогда, в 41 году

В бой свой первый бессмертный вступили.

Тех, кто вёз провиант, и на Ладожском льду

В Ленинград гнал машины на полном ходу,

Тех, кого "Мессершмидты" бомбили.

Тех, кто выстоял и защитил Сталинград,

Расписался на стенах Рейхстага...

Это Он - неизвестный России солдат,

Это Он - твой отец, твой сосед и твой брат,

Наша гордость и честь, и отвага!

Дождь в горах Афгана.

В восточной той стране, безжалостной и дикой,

Я был там на войне, среди песков и гор.

В безмолвной тишине, протяжной и безликой,

Трещал в костре огонь и вёлся разговор:

О том, что всякий труд достоин уваженья,

О том, что дома ждут и плачут по ночам.

И по щеке бегут не слёзы умиленья -

Расплавленный металл в расплавленных очах.

И слёзы матерейнад нами проливались

Как благодатный дождь в засушливом году.

Дождь долго не смолкал, в горах так редки грозы.

И ветерок трепал бушлата воротник.

Я под дождём стоял и вспоминал берёзы,

К которым, как Шукшин, я сердцем бы приник.

С восточной той страны, безжалостной и дикой,

Вернулись мы домой, уйдя с окрестных гор.

Мы были рождены в своей стране Великой!

Мы снова у костра продолжим разговор:

Про наших пацанов, которых нету с нами,

Но память никогда не скроет имена...

Гранитный постамент, гвардейский знак да знамя,

Да слёзы матерей, что льют дождём на нас.

Дембелям 1986 года.

Мы на "дембель" улетали в декабре,

Кто на "Аннушке", а кто-то и на "ТУшке".

И вставало солнце рано на заре,

В путь сопровождали нас вертушки.

Поднимаясь на заветную версту,

Тепловые отстрелив свои ловушки,

Самолёты набирали плавно высоту,

И держали курс к Ташкенту или к Кушке.

И встречала нас советская земля,

Даже воздух здесь другой, как будто дома!

И Ванюшка - мой единственный земляк,

Целовал взасос плиту аэродрома.

На таможне моложавый особист

Про оружие спросил и про наркотики,

Колыхался на ветру акций лист

И, напившись молока, урчали котики.

Мы на "дембель" улетали в декабре,

Покидая ту страну, где воевали...

Дома встретили деревья в серебре,

И родители, что нас 2 года ждали.

За накрытым праздничным столом

Вспоминая нашу службу за рекою,

Третий тост мы стоя молча пьём,

Видно, в наших душах нет покоя.

Памяти Серёги К.

85-й, Кандагар, жара,

В кишлаке ревел незримый ослик.

Линия пунктирная от "трассера"

Разделила жизнь на "до" и "после".

Что ж, наверно, так судьбой предрешено,

Видно- на "орла" легла монета.

Всё случилось, будто бы в немом кино,

Я живой, ну а Серёжки нету...

Пуля весом в 9 злополучных грамм

В грудь попала, сердце разрывая.

И глаза закрылись. Больше по утрам

Не услышит ухо звон трамвая.

Неба синь, кругом расплавленный песок,

Крик орла в горах над Гиндукушем.

Не ко времени уже седой висок,

Пульс по венам бьёт холодным душем.

Пролетело с той поры уж 30 лет,

Но память часто в горы возвращает.

Помним всех, кого сегодня с нами нет,

Они с небес нас, грешников, прощают.

Наболело…

Что осталось нам сегодня на "гражданке"?

На вопрос ответ давать ты не спеши.

Есть тельняшка и берет, медалей планки,

И протез, как продолжение души...

Отобрали всё, до нитки обобрали,

Из всех льгот - один проход на красный свет.

Не за это мы в Афгане воевали,

И встречали по-над сопками рассвет.

И пускай позаживали наши раны,

Не оборвана гитарная струна.

Ковыляют из СОБЕСа ветераны,

И не верят, что закончилась война...

Что уже ты дома, а не там, в ущелье,

Где за камнем притаился моджахед.

Это Там мы становились просто целью,

Ну, а здесь из кабинета в кабинет...

- Дай бумагу, что тебе нужна бумага,

И печать не та, и дата не верна!

И не пенсии, ни Родины, ни флага,

Развалилась та великая Страна...

Память небо лихо молниями взрезав

Шепчет вновь: - Не торопись, постой.

И Душа, как продолжение протеза

Всё пытается взлететь над пустотой...

Ветеранам боевых действий

Полосата наша жизнь чёрно-белым цветом,
Крепко на ногах держись, за зимою - лето!

Жизни нет конца и края, вот такие чудеса,
А десант не умирает - он уходит в небеса.

На душе - сквозные раны... Ну куда же нам без них?
С праздником вас, ветераны, ветераны Боевых.

Кто прошёл такую школу, выжил всем назло врагам,
Кто прошёл Вьетнам, Анголу, Никарагуа, Афган,

Кто в Чечне в бою не дрогнул, и кого нет среди нас...
И кто в Сирии дорогу разминировал подчас,

Выполняя кто приказы миротворцем был в горах,
Те, кто на горах Кавказа защищали Карабах.

Кто сегодня на Донбассе мирных граждан прикрывал,
Он с тобой учился в классе, и как ты он воевал...

И глядят на нас с экрана, поимённо знаем их...
С праздником вас, ветераны, ветераны Боевых!

Дочь десантника не плачет.

У десантника по жизни полосатая душа,
Долг отдал своей Отчизне, ворогов вокруг круша.

В дом родной живым вернулся, набекрень надев берет,
Сигаретой затянулся, от девчонки ждал ответ.

А девчонка, слёз не пряча, тихо прошептала "Да"
Я тебя ждала и значит, будем вместе навсегда.

Время быстро пролетает, и года уходят прочь,
На коленках восседает подрастающая дочь.

В ней отец души не чает, для неё весь мир открыт,
На вопросы отвечает и частенько говорит -

Даже если неудачи всё таки случаются -
Дочь десантника не плачет, просто огорчается.

Шаг за шагом, год за годом - вот уж скоро 20 лет!
Дочь в отца пошла породой - часто меряет берет.

Но пришла беда внезапно - в небеса отец ушел...
Над могилою три залпа, сверху - парашюта шёлк.

Дочка батю на прощанье долго за руку держала,
И сдержала обещание - ни слезы не пробежало.

Он с небес всё чётко видит, с облаков отличный вид,
Если кто-то и обидит - Улыбайся, говорит.

Улыбнётся - все задачи сразу получаются,
Дочь десантника не плачет, просто огорчается.

Эпитафия ушедшим.

Словно нервы натянута нить,
Я не помню, что было вчера.
Это страшно - друзей хоронить,
Водкой боль запивать до утра...

Распахнулась могила над ним,
Горсть земли с бугорка зачерпнул,
А на небе сиянье, как нимб,
Словно кто-то с небес заглянул...

Невозможно два слова связать,
И как будто земли полон рот.
На портрете - чужие глаза,
Он уже никогда не придёт...

И не сядет он с нами за стол,
Не расскажет смешной анекдот.
И как будто вчера три по сто,
А сегодня - расколотый лёд...

А сегодня порвалась струна,
Недопетым остался куплет.
Разлилась по кустам тишина,
Словно не было прожитых лет...

Я не помню, что было вчера,
Разложил ли пасьянс по мастям.
Водкой боль запивать до утра,
В этой жизни, как будто в гостях...

Радио посреди войны.

Радио включил нам капитан,
Голос раздавался среди леса.
Там читает сводки Левитан,
Что с боями взяли мы Одессу.

Разобрались цепью по местам,
Мины к нам летят с противным свистом.
Так налей наркомовских 100 грамм,
Чтоб не страшно было бить фашистов.

Знаю - выжить всем не суждено,
Мы в атаку трижды в день ходили.
Словно как в замедленном кино
Мы фашисту головы крушили.

С боем занимаем мы овраг,
Знаю, эта ноша не легка.
И над нами реет красный флаг
Нашего гвардейского полка.

Шепчет друг: - Немного подожди,
Не спеша прицелься, и стреляй!
Где-то далеко идут дожди,
Ну, а что хотели? Месяц май...

Над оврагом стелется туман,
Укрывая нас, как одеялом.
Каждодневно сводит нас с ума
Скрежет от горящего металла.

Знаю, что Победа не легка,
И тела погибших здесь героев
Знаменем гвардейского полка
Замполит молоденький накроет.

Радио включает капитан,
Репродуктор повернув направо.
И читает сводки Левитан,
Что с боями взяли мы Варшаву.

Старая фотография в альбоме деда.

С газет, фотографий потёртых,
Они снова смотрят на нас.
Спроси цену жизни у мёртвых,
Расскажут они без прикрас.

Как сутки сидели без связи,
Без пищи порой, без воды.
Когда грязь такая, что в грязи
Твои исчезали следы.

Когда ты не мог встать в атаку,
А всё потому, что нет ног...
И фельдшер молоденький плакал,
За то, что спасти их не смог.

Когда ты не в землю, а в глину
Зубами вгрызался порой,
А рядом с тобой рвались мины,
И шёл впереди страшный бой...

Когда от дивизии целой
В живых было десять ребят.
И раны клубникою спелой
На их гимнастёрках горят...

Когда ордена и медали
Сложили в один котелок,
Мы спиртом не их обмывали,
А жизни последний глоток...

Когда на ступенях Рейхстага
Стояли, обнявшись с тобой.
И фото с друзьями у флага,
На фоне стены расписной...

И ныне, на фото потёртых,
Они, как живые, стоят.
Спроси цену жизни у мёртвых,
Всегда молодых, тех ребят...

Последнее письмо

Я читаю последние строчки
На истлевшем тетрадном листе.
Запятые исчезли и точки,
Растворились слова в пустоте...

Но осталось там слово - Победа!
Проросло сквозь бумагу в века.
В пустоте, словно символ, лик деда,
И ребята с разведки полка...

Для кого-то вернуться - награда,
Для другого - берёзовый крест.
И всё чаще гремит канонада,
Гонит птиц из насиженных мест...

Пусть над нами порой дождик плачет,
И дождинки стучат по лицу,
Я - Советский солдат, это значит,
Путь пройду от начала к концу...

Не святые мы, нет. Грешен, каюсь,
Не вернуть нам ушедших солдат.
И протяжно, как будто прощаясь,
Журавли что-то с неба кричат...

Дым рассеется над полем боя,
И комбат зачитает приказ.
И напишет рука про живое,
Про всех тех, что остались из нас...

И планшет полевой раскопают,
И найдут в нём тетрадный листок.
Поисковые группы узнают,
Что написано там, между строк...

День прошёл, непроглядная ночка
Сотни звёзд вдруг зажгла в высоте.
Исчезают последние строчки
На истлевшем тетрадном листе...

Ну вот и всё…

Ну вот и всё, конец войне…
Но как же много мы отдали.
Ну вот и всё, и в тишине
Звенят на кителе медали.

РД собрал, на посошок
Нам старшина «начислил» водки.
Прощай Афган, нам вышел срок,
Лежит домой нам путь короткий.

Припев:
За 10 лет, прошедших там, в горах,
Каких друзей с тобой мы потеряли?
Не православный Бог, и не Аллах
Не скажет нам, за что мы воевали…

За 10 лет в Афгане пол страны
Парней отличных точно побывали.
Своей великой Родины сыны
Свой долг Отчизне полностью отдали!

Ну вот и всё, конец войне…
Мы помним всех, кого нет с нами.
Горит свеча. Там, в вышине,
Над нами раскрывая знамя.

И в нашей памяти, порой,
Воспоминания всплывают –
Афганистан, твой первый бой,
Что в 19 лет бывает…

Ну вот и всё, и нас там нет,
Но память в горы возвращает.
И мы опять, надев берет,
Отчизну нашу защищаем.

И мы живём, всему назло,
Проходим мы по жизни смело.
Пусть кто-то скажет – повезло!
Но мы то знаем, в чём тут дело –

Ну вот и всё, войне конец.
Ждут впереди снега, метели,
Седая мать, седой отец,
Так за два года постарели…

И мы с тобой пришли домой,
Но на душе сплошные раны…
И снится нам последний бой
Меж гор, пустынь Афганистана.

Припев:
За 10 лет, прошедших там, в горах,
Каких друзей с тобой мы потеряли?
Не православный Бог, и не Аллах
Не скажет нам, за что мы воевали…

За 10 лет мы стали лишь сильней,
Нас не сломал горевший там пожар.
Афганистан живёт в душе моей,
Кабул, Баграм, Шинданд и Кандагар…

Дети играют в войну...

Мины со свистом летят противным,
Рядом где-то стреляют пушки.
Незримый паук плетёт паутину,
А дети играют, в "войнушку"...

Катится мячик по следу от танка,
Слева слышна канонада орудий.
Палка - ружьё, а граната - банка,
Рядом мать кормит младенца грудью...

Дымом затянуто небо над нами,
Как же устали все без тишины...
Над домом сгоревшим - российское знамя,
И хочется мира средь этой войны.

Там, за околицей, танк догорает,
Три дома взорваны, сломаны плиты.
Чумазые дети в "войнушку" играют:
- Третий! Я ранен, "укропы" убиты...

В окнах нет стёкол, и вырваны двери,
Вороны хрипло кричат в вышине.
Сердцу тревожно. Ну как тут не верить,
Что дети играют в "войну"... На Войне...

Вот сижу и думаю...

Вот сижу и думаю: - а смог бы я сейчас
Как тогда, в ущелье под Кандагаром?
Прикрывать СВОИХ, выполняя простой приказ,
А потом, во сне, видеть всё это кошмаром?

Там всё ясно было – кто враг, кто мне брат,
Брат по крови одной, перелитой в Советском Союзе…
Нынче «братьям» москаль стал совсем не рад,
Да и «братья» едут домой лишь в 200м грузе.

Ну зачем? И в угоду каким страстям
Нас война разделила сейчас по разные стороны?
Запад давно поклоняется не Богу, а чертям…
И над их головами давно уже кружат вороны.

И по данным, за много лет собранной аналитики,
Война приносит им прибыль - бездушным и богатым.
Все войны на Земле развязывали лишь политики,
А заканчивали их ВСЕГДА только простые солдаты…

Говорил генерал Лебедь: - Я закончу войну за день,
Дайте мне только роту из детей олигархов…
Но никто не дал. И над полем сражений тень,
Тень от корон и кровавых тронов монархов.

Вот сижу и думаю: - сколько длиться ещё войне?
Сколько ещё будут кружить над миром вороны?
Во вчерашних СМИ догорает Восток в огне,
И Дамаск разрывают на все четыре стороны…

Позывной Батя.

Сидят воробьи на ветке,
Теряясь в густой листве.
Служили мы с Ним в разведке,
Мы оба из ВДВ.

В столовую, в баню, в драку
Мы вместе ходили с Ним.
Вчера мы пошли в атаку,
Вернулся лишь я живым..

Я думал – нам неба хватит,
Скрипел парашюта шёлк.
Его позывной был «Батя»,
И он вчера не пришёл…

Припев:
А ты не умер - ты ушёл в закат....
И смотришь где-то ты с небес на нас.
И третий тост поднимем за ребят,
За ВДВ, спецназ и за Донбасс!

Собрали РД и маты
В последний наш марш-бросок.
Осколок чужой гранаты
Под каску попал в висок…

Ещё вчера ели кашу
В землянке, из котелка…
Он пал, защищая нашу
Россию, ушёл в века!

За всё небеса заплатят,
Скажу я вам без прикрас.
Его позывной был «Батя»,
И он навсегда среди нас…

Невидимка.

Туман, как пепел вековой, застыл на склонах гор,
В прицеле — крест теней, где пульс чужой затих.
Дыханье — лёд, а в жилах — сталь, и сумрачный дозор,
И сердце — метроном, и ритм лишь для двоих...

Секунды каплями дождя слетают со ствола,
Глаза — как два ножа, что режут даль на части.
Курок — порог, а палец — властелин числа,
И пуля — вихрь, что впишется в историю несчастья.

И линза сжала мир, а в ней — чужой седой висок.
Жизнь, словно лист, дрожит в мишени — смех судьбы.
Спуск — молнии удар в тиши. Гром — лишь намёк.
И крест в глазах крошится в прах, стирая «был» и «быть».

Останусь смутным трепетом в чужих зрачках огня,
И цифрой в сводках, что забудут скоро вновь.
Мой крест — не на груди, он - впереди меня.
Где пуля рвёт пространство, высекая кровь...

Война сотрёт мои следы, но не отнимет крест:
Ведь снайпер — это миг меж вспышкой и стволом.
Мой голос — тишина до взрыва. Память этих мест,
Из цифр и дат, где я — не имя, а разрыв в былом...

Путь клинка

Катана бьётся в ножнах, как волна —
В булат вплетёны молнии, тайфуны.
Сквозь чащу, где лисицы шепчут имена,
Мой лёгок шаг, чеканен, словно руны.

На латах шрамы — битв кровавых след,
На шлеме маска— от отца в наследство.
«А смерть - лишь тень!» - так шепчет мне рассвет.
И вряд ли от неё найдётся средство…

Моя рука – как карта из огня,
А левая сжимает гром, пробивший брони.
Сто ран? - их звёзды тушью вписаны в меня,
И сердце лишь поёт, и никогда не стонет.

Не ждём молитв от тех, кто знает путь,
В котле кипит не рис – там кипяток стыда.
В колене — шип, что рвётся в чью то грудь,
Но сталью выпрямлялись мы всегда.

«Семь раз упал - вставай, как смерч, в восьмой!»
Свист стрел — не вихрь, чтоб сломить хребет.
И шлем разбит? - На то клинок слепой,
Он рубит тьму, где спрятался рассвет.

Я не умру, пока в груди моей стучат
Мне капли долга - тихо жгут седой висок.
Вороны каркают! Не время нам прощать,
Их перья - прах, за мной - военный рок!

…А утром, надо мной склонивши знамя,
Пусть скажут: «Он ушёл в страну цветов».
«Полжизни - ураган, полжизни - адский пламень,
А имя — меч, что врезан в плоть его врагов».
P.S. У самурая нет цели - есть путь...

15 февраля

Давно вернулись мы с Афгана,
Но память в сердце — как набат.
Мы шли сквозь пламя, зной и раны,
Исполнив долг – пришли назад.

Мы звёзд не ждали на погоны,
И денег не платили нам…
Рыдала мать, и в горле стоны,
Другие были времена.

Снега Панджшера не забудем,
Пехоту, ВДВ, Арту…
И погранцов сплошные будни,
И то, как брали высоту…

Сегодня время не простое,
И вновь солдат в стоит строю.
Чтоб Родину закрыть собою,
Не дрогнув мускулом в бою.

Спасибо, вам за то, что с нами!
За то, что Родина одна.
Пусть сны тревожат временами,
Но на душе всегда весна!

Разведчикам СВО.

Под свистом мин, в разорванной земле,
Воронки словно раны, шаг за шагом.
Идём туда, где смерть нас ждёт во мгле,
Сухие сводки, мокрая бумага...

В руках моих бесшумный «Винторез»
А в ножнах нож, в разгрузке - Эргэдэшки.
Прибор ночного виденья в разрез
Как шахматист, вылавливает «пешки».

Элита войск – разведка полковая!
В тылу врага никто нас не услышит.
И с нами связь – лишь почта полевая,
И на шевроне знак летучей мыши!

Окопы и заброшенный блокпост,
Где вражий БэТэЭр ещё дымится.
Река вдали, а на бугре – погост...
И шёпот рации - «На небе снова «птицы».

В тиши ночной, где не видать ни зги,
Идём след в след, сквозь сумрак и преграды.
Там, впереди, нас точно ждут враги,
И нам они, конечно же, не рады...

Здесь каждый шорох - знак средь тишины,
Но нас не слышно - ветер глушит шаг.
Нас мало, мы бойцы своей Страны,
Задача наша – вычислить, где враг.

Здесь нет имён – здесь только позывной,
Мы сделаем всё четко и красиво!
Пусть тень бойца отмечена войной,
Мы в деле, мы за Матушку - Россию!

Последним ветеранам ВОВ...

Раз в году, на девятое мая
Достаёт он из шкафа свой китель.
По брусчатке идёт он, хромая,
Как тогда, ветеран - победитель...

А в глазах его – Если б вы знали!
Те года, что ушли навсегда.
На груди ордена и медали -
И Победы сияет звезда.

Он пройдёт, тихо, гордо и чинно,
Мимо тех, что не знали войны,
Те, кто празднует день без причины,
Не поймут никогда глубины.

Где-то там, за далёким порогом,
Все друзья полегли в том бою.
А он помнит их всех, слава Богу!
С ними вновь он болтает в строю.

Их, увы, не становиться больше,
Тех, кто выжил, кто смог победить.
Где-то в Венгрии, Чехии, Польше
Правду ту будут внуки хранить.

И на небе салют, догорая,
Сыплет искрами в воздух прохладный...
Раз в году, на девятое мая
Достаёт он свой китель парадный.

Строки памяти

Где горы встают, как застывшие волны,
И солнце палит, не щадя никого.
Туда шли ребята, сознанием полны,
В страну, где не ждали от них ничего.

Песок под ногами, как память без края,
И ветер чужой, как немой разговор.
Они выполняли приказ, не играя —
Интернациональный свой долг среди гор.

Они шли сквозь ночь, шли по каменным тропам,
Где смерть — не легенда, а чистая данность.
А что мы прошли – не понять остолопам,
Которые жали нам кисть в благодарность.

И каждый здесь был как опора державы,
Где честь — не медаль, а поступок простой.
Они не искали ни денег, ни славы,
Лишь жили, как велено, с верой святой.

Вернулись не все… Но вы в памяти — живы.
В сердцах матерей, и в рассказах друзей.
Афган — не забыт. Просто стал негативом,
Для тех, кто познал цену жизни своей.

Взошли на вершины, где небо — как сталь,
Где ветер, как крик, разорвал тишину.
Туда, где чужбина — не просто печаль,
А бой за идею, за правду, страну.

Они — не герои в кино, и романах,
В тельняшках своих, с автоматом в руке.
Судьба их писалась в горах, на экранах
Прицелов, в песке, на кровавом песке.

Гремели колонны по знойным ущельям,
И каждый был шаг — как последний порыв.
Они не искали ни славы, ни цели —
Лишь долг выполняли, суровый, как взрыв.

И в сердце — не страх, а железная воля,
В глазах их— не слёзы, а дождик слепой.
Афган — это боль, это честь, это доля,
Мы выжили там. Мы вернулись домой.

Монолог командира десантного взвода

Горы молчат. А я — нет. Я должен говорить. За тех, кто не вернулся...

Мы пришли сюда не за славой. Нас не встречали с оркестрами.
Афган — это камни, песок и смерть. Но мы — десантники. Мы держим удар.

Я помню, как пацаны стояли в строю, с глазами, полными жизни.
С письмами от мам в нагрудных карманах, с мечтой — вернуться. Просто вернуться домой...

Каждый день — как экзамен на стойкость. Каждый бой — как присяга заново.

Мы не выбирали, где служить. Но мы выбрали — как служить.

Когда в ущелье гремел огонь, когда земля дрожала под ногами,
Я видел, как мои ребята шли вперёд. Без страха. Без жалоб.
Они не были героями — они были солдатами. А это выше. Это — навсегда.

Я хоронил солдат. Нет! Не солдат - друзей. Я писал письма их матерям.
Я клялся, что они ушли с честью. И это правда. Они ушли, как воины.
Афган научил нас молчать. Но я говорю — чтобы помнили.
Чтобы знали: мы были там. И мы не дрогнули...

…Прошло много лет. Волосы поседели, а память — нет. Мы снова вместе. Не все, но мы — наш взвод, взвод ВДВ!
Я смотрю на вас, молодые ребята. В глазах — огонь, в походке — уверенность. Вы думаете, что всё знаете.
А я — не спорю. Просто рассказываю.

Афган — не просто точка на карте. Это — время, которое не уходит.
Это — друзья, которых не вернуть. Это — долг, который не забыть.
Мы были молоды, как вы. Смеялись, спорили, мечтали.
А потом — бой.... И всё стало по-другому.

Я видел, как страх превращается в силу. Как дружба становится бронёй.
Как слово «Родина» звучит иначе, когда ты стоишь под огнём «духов».
Мы не были идеальными. Мы были настоящими.
И если бы пришлось — пошли бы снова.
Потому что честь — не мода. Это — выбор. Осознанный выбор...

Вы — новое поколение. Но кровь у вас та же.
И если придёт час — вы тоже станете легендой. Такими, какими были мы.
Помните нас. Не ради пафоса. А ради правды.
Потому что мы были. И мы есть.
И мы останемся в вашей памяти навсегда...

Оператор дрона.

За экранами ночь, как на пляже в Пхукете,
Пальцы на джойстике словно холодный металл.
Небо мерцает огнём в инфракрасном свете,
Где сталь догорает, где точно ударил "Кинжал"

А он — не пилот, но крылья направлены точно,
Взгляд сквозь туман пробивает, отточен, как нож.
Цели на карте - дрожащие мелкие точки,
Судьбы, которые вновь никогда не вернёшь...

Припев:
А утром, когда в небе гаснут зарницы,
Снимает он шлем, а под ним льётся пот.
И снова — карта, и снова на ней границы,
И дрон, что в зрачках его синих живёт...

«Птица» гудит, разрывая ночное молчанье,
Ветер в наушниках шепчет: «Вперёд, молодец».
Тень над окопами, выстрелы на расстоянье —
Видно, кому-то судьбою написан конец...

Здесь нет орденов, нет корысти, нет даже славы,
Здесь есть только цифры, и волны, и код.
За каждым тут пикселем - наша святая держава,
И тут каждый кадр - как из жизни ушедшей отчёт.

Он знает: за ним - города, сёла, хаты,
За «кликом» на джойстике - судьбы людей.
И сотни километров — как ладони Христа распяты,
Механика войн, брусчатки там нет площадей...

Решать не ему, где правда, где честь, и где вера,
Но в синих теченьях порой мониторных рек
Он — словно часовой незримого примера,
Где техника дышит, а Бог тут простой человек...

...А «птица» его, сложив лопасти, будто крылья,
Ждёт утра, полёта, и новых приказов, слов.
Их связь — словно тайная нить бессилья,
Где война начинается резко, и без проводов...


Героям России, не вернувшимся домой...

Встает заря над тихою равниной,
А в сердце — боль, как вечный приговор.
Они ушли, и рдеет куст с калиной,
Они ушли в свой утренний дозор.

Не дрогнули, когда свистели мины,
Когда земля дрожала под ногой.
Они — как щит, как каменные спины,
Они прикрыли Родину собой.

Теперь их имена — в граните боли,
В сердцах родных, в молитвах матерей.
Они ушли, но в каждом русском поле
Звучит их шаг, как эхо прошлых дней.

И пусть над нами небо будет чистым,
И пусть не тронет нас чужой набат —
Герои спят, но в памяти лучистой
Они живут, как вечный звездопад.

И в каждом взгляде — отблеск их отваги,
И в каждом шаге — память о пути.
Они ушли, над ними реют флаги,
Чтоб дети наши в мир могли идти.

На камне — имя. В сердце — голос грозный.
В строю бессмертных — их незримый лик.
Они стоят, и днём, и ночью поздней
Где каждый воин словно— обелиск.

И мы идём, неся их свет сквозь годы,
Сквозь боль, сквозь пепел, сквозь немой укор.
Россия помнит — в бурях, и в свободах,
Своих сынов, их доблестный задор.

Пусть вечно будет в небе их знаменье,
Пусть вечно будут в песнях имена.
Герои — это наше продолженье,
Они живут, пока жива страна.