Мог есть на Барсе

Прежде чем Земля воссоздала свой древний образ, свободно вдохнув космическую пыль, чистую, лишённую всякого паразитического следа, прошли многие… многие годы. И вот теперь, извергнув на тонкую песчано-зелёную кожицу — сушу, отголосок былых времён, она наблюдала, как стремительно бесформенное, маленькое существо обретало образ человека.

Земля была молода внешне. Старые раны не магмой, но огнём горели в жерлах уснувших кратеров: не вулканов; не в отпечатках раскалённых метеоритов, — в безобразных следах атомных бомб.

Земля всего лишь была и смиренно наблюдала.

Эти люди оказались точь-в-точь такими же. И были они не новым, чем-то неповторимым и ранее Природой невиданным, — они были отражением минувшего прошлого; и то были не открытия, и не технический прогресс, — то было эхо старого, случайно разбуженного в памяти древнего разума; такого крошечного, что он умещался в нескольких молекулах, и такого необъятного, что им, всем вместе взятым, не хватало поверхности одной планеты.

Время шло.

Люди восстанавливали Настоящее по истлевшим вещественным доказательствам прошлого. Иногда открывая глаза Земля замечала знакомые лица, и даже слышала когда-то что-то значащие имена.

Натаниел Йорк. Так люди новой вехи времени окрестили яркую звезду тёмного небосвода. С появлением первых мощных телескопов они выяснили, что это — один из спутников красной планеты.

Спутник Спендера. Столь значащее имя на алюминиевой поверхности скромного аппарата, в силах которого едва ли вырваться за пределы земной атмосферы. Его наименование, как и некогда имя его человеческого тёзки, осталось в памяти добрым словом у пары человек: на устах инженера и в пустых карманах спонсора.

Однажды прислушавшись, Третья-от-Солнца-Планета содрогнулась. Нет, не собственное новое имя её взволновало, нет! Первую ракету они назвали в честь Паркхилла! Удивительным образом человеческое общество распоряжалось археологическими находками, — засекреченным списком имён. Кто эти люди, чьи имена и почему их так рьяно прятали? В Настоящем времени это не имело значения: остальное — лишь догадки и домыслы; предрассудки, заблуждения и легенды.

Люди были и будут неисправимы; и если бы в силах Земли было покинуть этот мир, она бы сделал это первой.

…И вот, они, гуляя по обрывкам истории, как совсем недавно дикие вольные звери бродили по обломкам обугленных городов, они, люди, серьёзно принялись за коллективную память. Мировую историю. Причины — последствия. Космос, Марс, экспедиции, первая, вторая… и кажется, была даже четвёртая. Гениальная идея — космический туризм. И… тишина. Новому человечеству предстояло достигнуть тех же результатов. И даже больше. Они, новые люди, должны были стать лучше, сильнее и умнее. Но Земля впервые на их памяти раздражённо вздохнула, когда тонкий защитный слой повредила первая ракета.

У них получилось.

Земля заворочалась. В панике предстоящего ужаса (она ведь помнила) смяла ракету, расплавила и бросила в Океан. Но человек был настойчивой формой жизни. Снова и снова, отправляя корабли в небо, он что-то отмечал, замечал, записывал и исправлял, и не успела Земля обернуться вокруг оси, как новая ракета вырвалась в открытый космос. Потом — больше. Первый космолёт «Луч», — или «Капитан Уайлдер», как прозвали между собой судно занудные историки, по совместительству противники идеи «человек в Космосе», — с лучшими (лояльными и податливыми) из лучших представителей научного мира на борту позарился на Марс.

Каждый, кто приложил руку к рождению «Луча», верил, что на красной планете есть жизнь. Или когда-то была.

К всеобщему ликованию, [даже яростные противники в исступлённой гордости за принадлежность к Человечеству рвали на себе волосы из-за успеха операции], «Луч» подавал сигналы четыре часа по земному времени; после чего, без предупреждения, навсегда умолк. На Земле предположили, что космолёт взорвался от воздействия марсианской атмосферы.

Люди начали заново: вычислять, наблюдать, пробовать, отмечать и ошибаться.