Мои голоса

Снаружи завывал ветер, и печальная симфония эхом отдавалась в щелях нашего ветхого деревенского домика. Он хоть и был кирпичным, но денег нашей семьи не хватило, дабы дом справлялся с ветром. Я сидел, сгорбившись над своим столом. Кончики моих пальцев были испачканы чернилами. Пока я обдумывал кульминацию своего последнего рассказа. Я любил уединение своей комнаты, то, как мир исчезал, когда терялся в словах, которые произносила. Да, я не совсем в своей комнате люблю писать. Это большая гостиная. Не прихожая! Не путать, сука! Но это было моим убежищем. Моим миром, далеким от тесной, хаотичной жизни, которую делил со своими родителями и младшей сестрой.

Мой отец, исполнитель квартирных жалоб, был немногословен и еще реже улыбался. Трудно с ним говорить. Особенно, когда он вечно переспрашивает. Ощущение, будто болтаешь с дауном. Это часто бесит. Моя мать, женщина, чей дух был далеко не хрупким. Тучная, скорее из-за особенности работы. Быть поваром не просто. С ней беседы зачастую не лучше, хотя ближе мне. Можно найти общие темы. Иногда смеемся с одних и тех же шуток. Но у моих родителей одно и тоже на уме. Все должно быть просто. А моя жизнь нихера не простая. Хотя, мать часто жалуется, мол отец также ноет. Я стараюсь не ныть. Но я же придурок и мудак. Потому каждый раз начиная любой разговор, я его заканчиваю агрессией. А моя сестра, с ее вечной жизнерадостностью и неугомонным характером, была постоянным напоминанием о той яркой жизни, которую я стремился вести. О жизни, которую я мечтал запечатлеть в своих рассказах. Однако, даже она недавно заразилась грустью.

Но сегодня вечером, когда я дошел до решающего момента в своем повествовании… Меня охватило беспокойство. Из кухни внизу донесся слабый, почти неуловимый звук. Это был голос моей матери. Едва слышный шепот, звавший меня по имени. Я остановился, занеся перо над пергаментом. Я знал, что это был голос моей матери. Хотя, честно, с первого раза не понял, что она говорит.

Я колебался. Стоит ли мне идти? А может не меня зовут. История требовала моего полного внимания. Я приближался к кульминации. Я решил не обращать внимания на этот звук и задвинуть его на задворки своего сознания.

Я вернулся к своим записям, обдумывая завершение рассказа. Но навязчивый шепот не прекращался, становясь все громче и настойчивее. Это был звук, который проник в мое сознание. Его ритм отражал биение собственного сердца.

Мама: ВАСЬ!

В конце концов я отложил работу и пошел на кухню, чувствуя, как в груди закипает гнев. Моя мать всегда звала меня по самым незначительным поводам, нарушая драгоценное уединение. Я остановился в дверях кухни, вдыхая аромат…

Ничего. Кухня была пуста.

Меня захлестнула волна замешательства. Моей матери нигде не было видно. Огонь в камине не горел, потому в доме и было холодно. Не было никаких признаков присутствия матери. Ни единого шороха, ни произнесенного шепотом слова. Было ли это всего лишь игрой моего воображения, игрой ветра?

Я вернулся в свою комнату, но беспокойство не покидало. Я попытался сосредоточиться на своем рассказе. Решил сделать вид, будто ничего и не было.

И хоть тревожное чувство росло, я списал его на усталость. Побочный продукт моего напряженного писательства.

Когда это случилось в первый раз, я списал это на игру ветра. Порыв ветра, пробравшийся сквозь кривые дымоходы нашей маленькой деревушки, донес случайное слово, шепот на ветру.

Следующий раз произошел спустя два дня. Я сидел, свернувшись калачиком, у огня, стараясь не обращать внимания на грызущий меня голод. Читал книгу, когда вновь донеслось имя… Мое имя! По голосу звала мама.

Но дома были только отец, да сестра. Я спросил их, не слышали ли они маму.

Сестра: Мама же на работе.

Отец: Мамусика? Не, не слышал.

Я вновь не обратил на это внимания, списав все на странные, шепчущие ветра, которые часто проносились мимо дома.

Но потом это случилось снова. На этот раз это был не ветер. Точно! И не мать, а отец. И не дома, а на рынке. И хоть было понятно, что мне послышалось, кто-то с голосом моего отца меня окликнул. Хотя самого отца со мной на рынке не было. Только сестра, а при ней нельзя было показывать испуг. Иначе, кто ее защищать будет?

Шепот продолжался, с каждым разом становясь все настойчивее. Моя сестра, ее голос. Голоса родителей. Голоса еще каких-то мудил.

Каждый раз я находил, что источник зова, скорей всего моя голова. Ибо когда я приходил куда-нибудь на зов. Каждый раз люди, озадаченные моим появлением, пытались подавлять растущее беспокойство. Я что, схожу с ума? Со мной сыграли какую-то злую шутку? Или это было что-то более зловещее?

По ночам меня мучили кошмары, бесконечно кто-то звал. И зовет до сих по пишу. Днем я постоянно испытываю чувство страха. Зов теперь стал постоянным. Я уже перестал соображать и высыпаться. Ни зелья, ни кофе, ничего не помогло.

Однажды ночью я проснулся от звука своего собственного имени, произнесенного шепотом в самых потаенных уголках моего сознания. Это было не похоже ни на что, что я слышал раньше, голос, казалось, исходил изнутри меня, леденящим душу эхом в ночной тишине.

Зов: Вась!

Я больше не мог игнорировать это. Я должен был найти источник этого зова. Но где? Казалось, он был повсюду и нигде одновременно.

Чернила стекают на пергамент, отражая ужас, терзающий мою душу. Каждый росчерк моего пера - отчаянная попытка избавиться от шепота, настойчивых призывов, тянущих к пустоте, которую я не могу постичь. Прошли годы, и это безжалостное мучение началось незаметно, слабым эхом отдаваясь в глубине моего сознания. Но оно разрослось, чудовищный зверь, питающийся моим рассудком, его щупальца теперь крепко обхватили сердце.

Бесил голос моей матери. Сладкая мелодия, с оттенком беспокойства, звала меня по имени. Но когда я добирался до источника, никого не было. В воздухе витал запах ладана и лаванды, призрачный отголосок чьего-то присутствия. Но там никого не было. Только холодный неподвижный воздух и леденящее душу осознание того, что я один.

Продолжал досаждать моего отца. Его голос, хриплый и наполненный отголосками жизни, прожитой на службе у герцога, тоже звал меня. Но когда я приходил, его нигде не было видно.

Это выглядело как какое-то издевательство. Да и сейчас сука так и есть. Я даже голос сестры, зовущей слышу. А в последнее время еще и щелчки. То тут, то там. Задрало. К кому не обращался, говорят все в порядке. Я нахуй отказываюсь правда наведываться к мозговым колдунам. Напортачат что-то, да и еще платить за это.

А потом и остальные. Мои друзья, соседи, дальние родственники, их голоса сплетались в гобелен призывов, обещаний связи, утешения в мире, который казался все более холодным и чуждым. Но каждый раз было одно и то же. Дразнящее эхо, иллюзия присутствия, за которой следует сокрушительная тяжесть пустоты.

Я пытался не обращать на это внимания. Чтобы заглушить это ритмичным стуком моего пера по бумаге, успокаивающим напевом, пьянящими парами эля. Но шепот, неумолимый и коварный, всегда находит выход. Они проникают в мои сны, превращая их в кошмары о пустых залах и призрачных голосах.

Я искал утешения в Священных Писаниях, в учениях мудрецов, в отчаянной надежде найти смысл в этом безумии. Но они не дают никаких ответов, только пустые банальности и благонамеренные молитвы. Короче бесполезно!

Никто во всей Гифельретской империи мне не поможет.

Сука! Даже самоубийство звучит не столь ужасно.

Даже сейчас, когда я пишу это, я слышу это. Тихий, коварный гул. Мое имя, произнесенное шепотом на ветру. Это женский голос, молодой и красивый, с нотками меланхолии. Она зовет меня, но не настойчиво, а с нежной привязанностью, с томлением, от которого сердце сжимается.

Да, ебаный в рот! Что происходит?! Что происходит?! Почему, блядь, я?!

Я знаю, что должен проигнорировать это. Я знаю, что это уловка. Жестокая игра, в которую играют невидимые силы. Насмешка над моим угасающим рассудком. Но я ничего не могу с собой поделать. Я слышу. Слышу голоса.

Возможно, я схожу с ума. Возможно, слухи привели меня на грань отчаяния. На грань реальности, которую я больше не могу постичь. Но даже если я схожу с ума, я знаю одно: слухи не прекратятся. Они не отпустят меня, пока живой. Пока наконец, не сдамся. Пока я не поддамся отчаянью и не найду свой ответ в бесконечной бездне.

Теперь пергамент испачкан не только чернилами, но и потом моего страха. Слезами моей тоски. Я не хочу так жить! Даже, когда я оглох на одно ухо… Так вышло, что образовалась серная пробка. Думаете перестал слышать голоса?! Нет! Я их сейчас хорошо слышу. Они… Он… Она… Сука! Все куда-то зовут.

Я чувствую, как слова танцуют на странице! Моя отчаянная мольба бессмысленна заранее. Отчаянная попытка достучаться до кого-нибудь, до кого угодно, прежде чем шепот поглотит меня полностью. Никто мне не поможет.

Зов становится все громче. Я чувствую, как притягательная сила набирает силу. Я едва слышу собственные мысли из-за настойчивого бормотания.

Прошу, подсыпьте незаметно яду. Мне не хватает духа умереть.