Молчание — золото

«Сказка ложь, да в ней намёк» ...
А. С. Пушкин

В начале своей писательской карьеры онлайн Пухов Андрей Сидорович фантазией не отличался, в качестве псевдонима взял себе «Пас» — это слово ещё со школы к нему прилипло.

Кличка появилась на уроке физкультуры. Во время дружеского матча по баскетболу никто не торопился передать мяч Андрею. Может потому, что его длинное худое тело не внушало доверия: баскетбольный мяч мог сбить его с ног. А может, из чувства противоречия, так присущего подросткам, ведь Андрюха всю игру отчаянно выскакивал из-за блоков защиты и громко, страстно просил высоким голосом: «Пас! Па-ас! Сюда-а, па-ас!»

А после матча, где его команда выиграла, несмотря на то (а может, благодаря тому), что Андрею так и не довелось потрогать мяч, мальчишки единогласно решили пойти «загулять». Андрюха лишь смутно догадывался о том, что это такое в пятнадцать лет: задержаться и делать то, от чего его мама всячески удерживала, за что грозилась уши надрать. А уши и так топорщились. Поэтому так же громко, как и во время матча, он отмахнулся от инициативы приятелей: «Не, ребят, я пас!»

Кто-то хохотнул, другие подхватили, так кличка и прилипла официально. Ну, а Андрей тогда и не сильно возражал, в конце концов он всегда мог парировать, мол, это его полные инициалы. Такие же как и у Пушкина, между прочим!

Но Пушкин — это банально. Теперь, в тридцать лет и три года, благодаря разным источникам в свободном доступе Андрей имел в запасе целый список оригинальных «обоснуев» на все случаи жизни.

Например, словарь Даля одним из значений слова «пас» указывал звериную тропу. Эту версию Андрей держал для девчонок-любительниц мистики и сказок про оборотней. Несколько «Пасов» были знаменитыми футболистами разных стран, это — для парней на «педфаке». Пас, который Иполито Хесус*, был аргентинским государственным деятелем, дипломатом и публицистом. Этим пасом Андрей парировал все замечания о собственной внешности, ведь сходство с Иполито было почти семейным: гордый взгляд, чуть длинный нос картошкой и те самые почти по-эльфийски торчащие уши. Наконец, был Пас Октавио** — как гласил сайт «онлайн-педии», мексиканский поэт-эссеист, аж лауреат Нобелевской премии по литературе «за пристрастные всеобъемлющие произведения, отмеченные чувственным интеллектом и гуманистической целостностью».

Вот он, Октавио, стал абсолютным героем Андрея. Часами Андрей размышлял о том, что такое «чувственный интеллект», и как его заиметь «пристрастно и всеобъемлюще», не потеряв в процессе «гуманистическую целостность».

Нет, думать тут всякое неприличное об Андрее не надо: эльфийские уши не помешали парню вкусить доступное от поклонниц красивых слов и витиеватых комплиментов. Принцип был прост: чем непонятнее комплимент, тем быстрее он срабатывал, а Андрею много времени и не требовалось, за пару минут он успевал. Но то комплименты, а то — авторские тексты. Тут соблазнять читателя следовало намертво, так, чтобы «выхлоп» получался больше «вхлопа»...

Однако, это только присказка, а сказка - впереди!

Андрей включил компьютер и открыл документ. Страница оставалась бесстыже гола, тысячи пикселей белого цвета глумливо подмигивали и звали над ними надругаться. Не Андрея, нет: Паса — восходящую звезду русской сетературы.

Задумок у Паса накопилось море! Но за последний месяц у него уже было две неудачных попытки. Судя по отзывам, первый рассказ, написанный по мотивам приснившихся фантазий, получился какой-то мутный. Несколько страниц несъедобной жижи из подсознания, стремящегося к высотам чувственного интеллекта. Но любой мало-мальский интеллект, прочувствовавшись тем текстом, начинал позёвывать, клевать носом и, мерно посапывая, окончательно склонял голову перед такой несоразмерной высотой.

«Рождённым ползать — дракона не понять!» — резюмировал в авторском блоге свой первый опыт Пас. И тут же взял себе аватарку-дракона, чтобы никто не перепутал, где он — а где ползучие.

Второй опус — на этот раз основанный на наблюдениях в городском парке — изобиловал гуманистической целостностью главной герони, коей стала дрессированная обезьянка уличного фотографа. Текст топил сочностью травы, изумрудностью деревьев и незрелым цветом бананов, которыми полароидных дел мастер вытряхивал мотивацию на зубоскал у главного персонажа, а заодно и у читателей, чей свежий энтузиазм имел тот же доминирующий огуречный оттенок. Цвет этот Пас любил, дракон на аватарке тоже был малахитовый. А вот зелёным читателям ни текст, ни его оттенки «не зашли», настрочили замечания. Пас, сцепив зубы, молча подождал пару дней и «утопил» ветки с критикой, «подняв» где запятой, где точкой лишней хвалебные комментарии выше всех остальных под книгой.

А вот третий раз — в десятку, в яблочко, то бишь.

«Яблочко» и правда присутствовало — на аватарке случайного чата в «насвязи». Там у Паса имелась авторская страница, писательская группа, сотенка групи, несколько чатов по взаимопиару и для личного самоудовлетворения. Ну, а что? Для Паса читать стенания других авторов сетературы и утешать их на правах старика-старожила всех мало-мальски известных площадок самиздата было особым видом экстаза! В такие моменты чувство собственной важности жирно стекало по царапинам его измученой авторской души.

Надо понимать: кто говорит «опыт» — подразумевает давность. Ну а давность в писательстве бесплатных опусов — диагноз несправедливо мало изученный. Период разбега восходящих звёзд сетературы не в счёт, без этого никак.

И вот в этот период, как считал Пас, вполне допускалось и самому поныть — полезно для здоровья. А лучше всего нылось в новых чатах. А когда в «насвязи» попадались сочувствующие неофиты, ещё не потрёпанные закулисными интригами и истово верующие в Музу, Талант и… в общем, верующие Пасу, полезность становилась многократной!

Так что в третий раз повезло: в сети попалось «Яблочко». К тому времени белые пиксели уже несколько недель глумились над Пасом, но признаться в собственной стерильности даже перед случайной новой публикой ему было невыносимо. Да он и не стал, придумав в общей беседе, что, мол, пишет с соавтором. Соавторшей, если совсем точно, старой знакомой. И вот несправедливость, у неё «неписун», а бьёт это по нему, по Пасу. А её ему жалко, вот бы найти способ какой волшебный, чтобы прогнать проклятие чистой страницы. Опять же, не у него — у старушки-соавторши.

— Не печалься, ступай себе с Богом, — ответил некий собеседник из «Яблочка» с ником «Вася». — Всё пройдёт, а старушке твоей повезло, что ты такой понимающий.

Пас несколько раз перечитал странное сообщение. Аватарки у Васи не было, и даже сказать, являлся ли Вася Василием или Василисой, не представлялось возможным. Только статус был заполнен и гласил: «Молчание —золото».

«А ведь неизвестный зелёный друг меня только что вежливо послал, мимоходом похвалив», — сообразил Андрей, выглянувший на секунду из-за маски Паса. Но время было позднее, и он решил удовольствоваться и таким интересом к собственной персоне в новом чате и пойти спать. В конце концов, даже драконам нужен сон.

Но не тут-то было. Стоило ему дойти до кровати, как в голове закрутились мысли, витиевато завихрились слова, отдельные фразы, образы… Дрожащими нетерпеливыми пальцами Пас снова включил компьютер и выпал из мира, где в сутках всего двадцать четыре часа, ровно до момента, когда на телефоне заиграла музыка будильника.

С радостным удивлением Пас перечитал свой текст. Получился микс из первых двух, но поданный так, что все трещины оказались закрыты: сеттинг потерял свою муть и стал более понятным, героиня-обезьянка оказалась заколдованной феей, фотограф — начинающим магом, а однообразный зелёный мир наполнился оттенками золотой магии, мистическим фиолетовым мерцанием артефактов, яркими всполохами алых страстей, перетекающими в тёплое, ровное, оранжевое свечение надежды, перспективы на светлое будущее в открытом финале повествования.

Пасу потребовалось огромное усилие воли, чтобы не выложить текст читателям сразу. «Бету бы мне на вычитку», — подумал восходящая звезда сетературы. Вспомнил о Васе и остальных из «Яблочка» и отправил текст в чат с припиской: «Как вам история?»

Затем Андрей позвонил на работу, сказался больным и упал спать с лёгким пьянящим ощущеним исполненного предназначения.

А проснувшись далеко заполдень, с трепетом прочитал отзывы в чате :

— Коротко, но так ярко!

— Отличный рассказ, даже жалко, что так мало.

— Какой необычный образный язык, вам удалось всего несколькими штрихами задать психологический портрет целого мира, браво!

— Это бесподобно! Краткость — ваша сестра, Пас.

И такими же вкусными оказались и остальные сообщения в ответ на его опус. Парочка неофитов отправила в личку опечатки и пропущенные запятые. Слезы радости уж было собрались щипать глаза Пасу, но что-то мешало чистоте эмоции, назойливой мухой привлекая к себе внимание. Практически все отзывы подчёркивали одно: текста получилось мало!

Несколько простых манипуляций — и статистика подтвердила самодиагностику. Да, мало. Пас снова пробежался по родным строчкам и абзацам своего детища, и задумался: как быть? Вроде бы рассказ структурирован по всем правилам: есть завязка, развитие, кульминация, финал. Но мало!

Неудовлетворенность сварливой бабой зудела у Паса в сознании, провоцируя, подначивая. Да неужто слабо? Слабо ещё столько же — дописать, расширить, углубить, уточнить, раскрыть, нюансировать? Слабо?

— Спасибо всем за ваше проницательное чтение и оптимистичную оценку, — написал в «Яблочко» Пас. — Это лишь каркас идеи. Соавторша пока занята, и мне приходится работать за нас обоих, предметно прорабатывая языковую стилистику и контекстный антураж. Но очень хочется удвоить текст в окончательном варианте.

— Если хочется, то так и получится, с Богом! — реплика пришла от собеседника по имени Саша, но Пас лишь мельком отметил её.

На всякий случай удалил из чата свой рассказ. Вдруг кому такой шедевр слишком понравится и… В общем, от греха подальше. И нырнул обратно в свой текст.

Творилось странное. Пас, конечно же, считал себя талантливым автором. Но до сих пор тексты давались не без труда. Долгого, кропотливого труда, когда приходилось мучаться над планом, писать подробные карточки персонажей, вслух читать диалоги… А тут слова текли сплошным потоком, волна за волной приходили метафоры, аллегории, гиперболы… О, этот полёт мыслей, это порхание пальцев по клавиатуре, щелкающий звук клавиш! Пас аж вспотел. И циферки — заветные циферки количества знаков — росли и множились с каждым волшебным щелчком пальцев, пока, и действительно, не удвоили изначальный рассказ.

Вот! Он смог, доказал, сделал! Лучшее творение его мысли! Тут и чувственный интеллект, и гуманистическая целостность, и даже пристрастное и всеобъемлющее… Тут всё!

Всё же? И опять старуха-муха жужжала в сознании. Не-ет, не всё, а по-зи-ци-о-ни-ро-ва-ни-е? Жалко же такой удачный текст просто так публиковать. А как же «выхлоп»?

Хм, а вот если бы… А вдруг?

Пас открыл «Яблочко», мимоходом заметив, что зелёный фрукт с аватарки сменился на красно-жёлтый, и отправил в чат вопрос:

— Коллеги! — неофитов за «коллег» он, разумеется, не признавал, но немного лести для благого дела Пасу было не жаль. — Вы читали мой рассказ. А не знаете, нет ли где какого конкурса по тематике? Вздурилась моя соавторша, не даёт мне покою, говорит, что не согласна публиковать просто так, только на конкурс какой. Желательно денежный.

— Не переживай, старик, — неприемлемо панибратски написал ему некий (а может, и некая) Валя. — Смотри, вот такой конкурс есть…

И дальше была ссылка на страницу довольно крупного литературного сообщества. А на странице — конкурс. Пас почитал условия и радостно заёрзал, тут же забыв и про панибратство, и про банальную благодарность.

Условия конкурса словно придумали именно для его рассказа, всё сходилось! Солидный денежный приз, озвучка, десятке первых финалистов — коммерческий статус и контракты, всем участникам — рекламная поддержка. Это же мечта! Пас резво накатал заявку и, затаив дыхание, отправил своё детище на конкурс.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Вечер уже вступил в свои права. Андрей вспомнил, что завтра была ещё пятница, и ему всё же нужно на работу. А потому, неплохо бы поспать. А сначала поесть. Но сон не шёл, и голод не чувствовался. Адреналин бурлил в крови, гнал по венам кислород, свистел в ушах… Нет, то чайник засвистел — вскипел, значит.

Андрей заварил себе чаю, сделал несколько бутербродов. Телефон пикнул оповещением, и хлеб насущный прямо с колбасой упал к ногам Паса.

Ура, его книгу приняли на конкурс! А это означало, что у него будет, как минимум, поддержка площадки в продвижении! Он, Пас, теперь замелькает в ленте у читающей публики с пометкой «участник конкурса» рядом с именитыми авторами, чьи псевдонимы у всех на слуху! А может статься, что и эти звезды писательского Олимпа придут к нему на страницу читать его, Паса, книгу! Обязательно придут. Очень надо, чтобы пришли, отметились, признали его гений!

Может, есть возможность слегка подтолкнуть их на эту мысль? Всю ночь эти мысли бунтарски истязали, не давая Андрею необходимого для сна покоя. На работе он был рассеян. Дав студентам самостоятельную работу, открыл приложение площадки и занялся изучением творчества именитых авторов, тоже участвующих в конкурсе.

К женщинам он соваться не стал, уж слишком у них логика от противного. Понять сложно, а иногда и невозможно. Да и в реальной жизни ушла эпоха тех поклонниц, путь во внутренний мир которых открывался одними витиеватыми комплиментами. Теперь всем требовалось что-то доказывать, по крайней мере накормить и привести даму в приемлемые декорации, прежде чем достать ключик и попытаться проверить совместимость.

С авторами мужчинами получалось проще: рыбак рыбака видит издалека! Ну а читателей на всех хватит. Поэтому, придя домой, Пас закончил восторженную рецензию к одному из опусов-участников конкурса и опубликовал отдельным блогом.

Когда-то давно, читая книги других авторов, Пас не только хвалил, но и часто и обстоятельно критиковал. По привычке, словно в работах своих студентов отмечая пропущенные запятые, опечатки, фактические несоответствия. Вот, были у героини туфельки, а в конце текста — хлоп, и она сняла сапоги! А Пас единственный такое заметил и указал автору, мол, исправляй! Он свято верил, что его критика, неотделимая от похвалы — это безусловное благо, это помощь и никак иначе! Ответ на молитвы авторов. Тайные — потому что никто его, Паса, мнение почему-то не спрашивал. Но он же опытный автор, он старожил площадок! Сначала он писал свои ценные указания прямо под книгами. Попал в чёрные списки и быстро поумнел, стал посылать свои замечания личными сообщениями, ограничиваясь публично лишь итоговой оценкой: зачёт, незачёт.

С зачётом всё проходило тихо: авторам как воздух требовалось одобрение, всё равно чьё. И сомнению это одобрение не подвергалось никогда. Другое дело с незачётами — Пас искренне удивлялся, когда некоторые возмущенные коллеги не воспринимали его щедрую благодать под книгами. Как так?! Ведь он же со всей щедростью души, он же помочь и только!

То время благодати прошло вместе с подростковыми прыщами. И благие намерения — безвозвратно забыты. В оные же у тех, кто позволял себе наглость критиковать его, Паса, творения писательского искусства, он не верил абсолютно.

Поэтому в этот раз в рецензии на опус конкурента не было ни грамма критики. Равнодушно отметив про себя тяжёлый слог и пару логических несоответствий, Пас сосредоточился на дифирамбах и только. Цель — не помочь, а лишь удивить, умаслить популярного автора так, чтобы у того любопытство прорезалось к его, Паса, творчеству. К такому отзыву требовалась парочка ярких коллажей и прилагалась сотенка комментариев, чтобы продемонстрировать собственный вес в мире сетературы. Для комментариев механизм был прост — а чаты взаимоспасибок на что? За пару часов желаемый вес был взят. Но на всякий случай Адрей отправил свою экзальтированную рецензию и в чат «Яблочка». И, подумав, написал:

— Книгу опубликовал, и её приняли на конкурс. По ссылке: я написал развернутую рецензию на одну из конкурентных работ. Думаю, это хорошая практика — анализировать текст коллег по существу. Надеюсь, и ко мне под книгу придут топовые авторы, чтобы оставить развёрнутое позитивное мнение.

— Приветствую, — напротив ответного сообщения горела безликая картинка автора Жени. — Который день наблюдаю за вами в чате. А куда соавторша делась — в утиль? Пожалуй, я напишу вам отзыв. Но не гарантирую, что он вам понравится.

Пас растерялся. Судя по странице Жени, у того (у той?) было в несколько раз больше подписчиков, чем у автора-конкурента, кому он писал рецензию на собственных лекциях. Причём настолько «в несколько раз», что становилось очевидно: никакой бартер Женю не интересовал. Пас запереживал. Оскорбления (а именно так он воспринимал критику собственных опусов) даже от маститого автора его совершенно не прельщали!

— Весьма польщён вашим интересом, — всё же ответил Пас, проигнорировав ироничное замечание о соавторше. И на всякий случай предупредил: — Бегу знакомиться с вашим творчеством. Бодрых вам муз.

Ночь была грустной. Снились кошмары — гладиаторские бои. Пас оказался на арене, в руках — бутафорский меч. А напротив — его обезьянка-фея вдруг превращалась в престарелую валькирию в снаряжении ретиария***, разворачивала сеть, направляла на него свой трезубец, и Андрей с ужасом наблюдал, как в ту сеть, словно в черную дыру, засасывались его тексты, оставляя после себя пустоту, чувство потери и ничтожности.

На зрительских рядях арены амфитеатра сидели люди. Пас знал — это его читатели. А в императорской ложе судей Андрей узнал своих кумиров, светил мировой литературы, среди которых он заметил и родственные эльфийские уши, и чёрные курчавые бакенбарды.

Наступил момент приговора — вверх поднялись кулаки, и судьба Паса застыла на кончике пока горизонтально вытянутых больших пальцев. Андрей зажмурился и услышал, как толпа скандировала:

— Поделом тебе, старый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!

«Причём тут сани?! — возмущённо всколыхнулось сознание Паса. — Тут же декорации Римской Империи! Это как громоотвод на средневековую башню присобачить!»

Надо полагать, возмущение оказалось таким истовым, что Андрей вмиг проснулся. Включил комп и, пока тот загружался, побежал справить нужду. Его потряхивало от неизвестности. Что там с отзывом Жени? Ответил ли на его любезность тот другой автор-конкурент?

Страница книги открылась.

Пас побледнел. Потом покраснел. Потом снова…

В уведомлениях «насвязи» мигали новые сообщения от «Яблочка» с ярко-пурпурной, почти черной аватаркой. Он открыл чат и дал своим эмоциям дорогу :

— Прочитал ваши отзывы. Битый час думаю над этим набором метафор… Вы вообще на какие-то факты опираетесь в своих утверждениях? Я вас сильнее! Какие такие «сбои фокала»? Какие такие «слишком длинные заумные фразы»? Мой текст гармонично и прицельно раскрывает модель магического мира, явно недоступного вашему ограниченному пониманию. Лишь самые духовно сильные эгрегоры открывают собственные плоскости астрального познания и через лабиринты магического искупления постигают истину своих мотиваций. Моя цель же проста и понятна: вместо того чтобы, как вы, писать тексты-однодневки, я думаю о том, что оставлю после себя потомкам! Мне уже давно не нужна ничья критика! Кто вы такие, чтобы оценивать мой стиль письма?! Вы никто! Как мой великий тёзка, Я ПАМЯТНИК СЕБЕ НЕРУКОТВОРНЫЙ…

Пас нажал «отправить» и полез в поисковик копировать продолжение про Александрийский столп и друга степей калмыка, но, вернувшись в «Яблочко», обомлел.

«Пользователь Пас удалён из беседы».

Несколько секунд он сидел неподвижно, вчитываясь в эти пять слов. Проверил группу, из которой зашёл в тот чат. Доступ закрыт, он заблокирован. Причина: молчание — золото.

Вот тогда лишь пришло осознание: они его выгнали. Выперли! Они его выпнули из чата, как какого-то неофита-истеричку, а ведь он — Пас! Его книга была принята на конкурс и обязательно его выиграет! И тогда все эти блошки поймут, пожалеют, придут к нему на поклон и будут у него на посылках!

Пас открыл свою страницу. Пальцы нервно скользили, нажимая на иконки по привычному алгоритму: статистика, уведомления, список книг…

Проклятые бабы!

Пас теперь не сомневался, что все эти Васи, Вали, Саши, Жени и, кто ещё там, были бабы! Несчастные тётки, роль которых лишь приходить к нему в блоги и под книги и с поклонами да реверансами бесконечно благодарить за то, что он, Пас, делился с ними глубиной своего Гения, всеобъемлющим миром, чувственным интеллектом и далее по списку!

Ярость пружиной выстрелила в Паса, и тот заорал, ударил по клавиатуре и резким жестом смёл свой комп с колен.

На секунду стало легче. Пас пошёл на кухню. Намеренно неспешно приготовил себе яичницу. Его Гению требовались протеины. И кофе. Где там его любимая чашка с профилем Александра Сергеича?

Андрей прошёл в комнату и застыл.

Разбитая кружка валялась на полу, а рядом разводами вчерашнего чая жалобно блестела клавиатура почившего компьютера. Погасший экран равнодушно взирал на Паса чёрной дырой из кошмара. Ощущение пустоты и ничтожности вернулось с той лишь разницей, что Пас понимал: это не сон, он ничего не успел сохранить!

Телефон отсигналил новое уведомление. Андрей прочитал, и силы оставили Паса. Он опустился на пол у разбитой кружки, старательно зажимая рот. Писклявые тонкие звуки всё равно вырывались, возвращая к началу, в тот самый баскетбольный матч, боязнь материнского наказания и жалкое: «Не, ребят, я — пас!»

«Уважаемый автор, вы удалили заявленную на конкурс книгу. По правилам отбора только опубликованные тексты принимают участие в конкурсе. Просим вас восстановить книгу в течение суток, в противном случае она будет исключена из списка книг-участников. Благодарим за понимание. Организаторы конкурса».

Тут и сказке конец, кто прочёл — тот молодец!

***

И радости, и гадости — писательские слабости,
Коль муза непослушная велению Творца.
Но чем скромнее эго — тем слаще путь успеха,
Останься Человеком под тяжестью венца!

----------

* Иполито Хесус Пас (1917-2013) — аргентинский государственный деятель. Фото в доп. материалах.

** Октавио Пас (1914— 1998) — мексиканский поэт, эссеист-культуролог, переводчик, политический публицист, лауреат Нобелевской премии по литературе 1990г. Обоснование награды на языке оригинала: "For impassioned writing with wide horizons, characterized by sensuous intelligence and humanistic integrity".

*** Ретиарий — один из видов гладиаторов, его вооружение состояло из сети, которой он должен был опутать противника, трезубца и кинжала, а доспехи ограничивались наручем и наплечником, который закрывал плечо и левую часть груди.

©Ляля Фа, 2021