Молниеборцы

– Итак, дети, тема нашего с вами урока сегодня – история Российской Империи.

Невысокого роста преподаватель со смешным, закрученным на макушке хвостиком из волос, неторопливо прохаживался между партами.

Очень светлый, рассчитанный всего на пятнадцать человек класс располагался на седьмом этаже школы, и сквозь остеклённую стену был, как на ладони, виден современный город. Мимо окон то и дело пролетали небольшие флаеры и дроны доставщики, но это было слишком привычно, чтобы хоть кто-то обращал на них внимание.

Сидящие на своих местах ученики с интересом слушали преподавателя, и только троица с самой первой парты тихонько перешёптывалась, то и дело косясь в сторону висящей за спиной учителя голографической доски.

– Парта на троих, – удивлённо, но довольно произнёс один из них, обстриженный почти под ноль парнишка со странно заострёнными кончиками ушей, сидящий посередине. Как раз сегодня в старших классах школы в качестве эксперимента установили новые парты вместо прежних одиночных.

– Как в самолёте, – подтвердил его сосед по парте справа. Голубые глаза подростка сверкали озорством, а тёмные волосы нахально торчали в разные стороны.

Третий ученик, сидящий с левой стороны, едва заметно улыбнулся. Он был очень высоким и сильно сутулился, как будто пытался сравняться в росте со своими приятелями, и их поведения явно не одобрял. Он осуждающе покачал головой с крупными кудряшками, призывая товарищей по парте помолчать и послушать, и сам тоже вновь уставился на преподавателя.

– В две тысячи двадцать шестом году, – продолжал учитель, прохаживаясь по кабинету и будто бы не замечая болтающих учеников, – на нашу планету была совершена атака, как утверждают некоторые. Но другие знают, что это была просто молния, большая молния, которая чуть вдребезги не разнесла планету… И мы…

– Геннадий Иваныч, а я учил, можно я отвечу, а? – высокий парнишка поднял руку. – Я знаю, как произошло отражение.

– Пожалуйста, – ободряюще кивнул учитель, делая приглашающий жест рукой, и мальчишка поднялся, выбираясь из-за парты, чтобы выйти к доске.

– Эй, и расскажи про Трондона, – громко прошептал его голубоглазый товарищ, когда тот проходил мимо него.

– Ага, – буркнул высокий.

– Почему мы на уроке истории проходим удары молнии по Земле? – поинтересовался остроухий у оставшегося рядом соседа по парте, и преподаватель тут же вспылил, резко повышая голос:

– Ты мне там поговори ещё! Мы на уроке истории не молнии проходим, а людей, которые их отразили. И спасли планету.

– С уважением, – пробормотал остроухий и замолчал. Зато его голубоглазый товарищ униматься не хотел.

– А скажите… – подняв руку, спросил он.

– А чего это вы мне мешаете пятёрки получать? – обиженно надул губы высокий.

– Один вопрос, – успокоил его голубоглазый приятель и повернулся к учителю. – А вот на карте нарисована Земля…

Он указал на голографическую доску, на которой мерцало изображение. Помимо планеты, на доске светились диаграммы, гистограммы, и прочие очень нелюбимые учениками, но обожаемые преподавателями графики.

– Вот такие синие стрелочки наверх и вот такие красные – вниз. Где наши, а где плохие?

– Кто ваши, кто плохие? – опешил преподаватель, поворачивая голову и в недоумении глядя на карту. – Облака плохие, Земля – наша.

– Ты чё, дурачина, контурные карты не заполнял? – хихикнул остроухий и тут же получил пинок в ногу от голубоглазого хулигана.

– Итак, – снова попытался привлечь внимание их стоящий у доски товарищ, пока его приятели сосредоточенно пинали друг друга под партой, и учитель спохватился:

– Так, тихо. Давай, пожалуйста, Селёдкин, рассказывай.

– Да, – приободрился высокий, которого все эти отвлечения хоть и сбивали с толку, но от основной цели отвлечь не могли. Он слишком хорошо знал этот материал, чтобы сейчас вдруг его забыть, и так же сильно хотел получить честную пятёрку. – Короче. В две тысячи двадцать шестом году огромная молния непонятного происхождения полетела на Землю. Её взялись отражать в ГосКосмосе...

Парочка за первой партой завершила разборки, и голубоглазому почти сразу стало скучно. Выудив из кармана форменного пиджака короткую и тонкую прозрачную трубочку, он приложил её к губам.

– Там сотрудник Али... – ионный заряд попал в шею отвечающему, и тот вздрогнул, отмахиваясь, как от комара. – Светлана и Алиса Стёпкины… Я их постоянно пу…

Новый заряд попал ему в ухо, и высокий опять запнулся.

– …таю, простите. Э-э-э... Светлана Стёпкина. Потом, как оказалось, Трондон Всемогущий…

Заметивший баловство преподаватель подошёл сзади и отвесил голубоглазому несильный подзатыльник. Тот тут же притих, шкодливо поглядывая то на отвечающего друга, то на учителя, но трубку из рук не выпустил, пытаясь снова подловить удобный момент, чтобы продолжить хулиганить.

– Они начали отражать эту невероятную молнию. И в самый главный момент отражения…

– Какой Трондон Всемогущий? – спохватился вдруг Геннадий Иванович. – Ты комиксов начитался?

– Простите, да, это всего лишь теория, но мне она нравится, – попытался оправдаться Селёдкин, и тут же нашёл поддержку в лице только что пытавшегося его отвлечь товарища.

– И мне нравится! – воодушевлённо воскликнул голубоглазый. – Трондон!

– А с каких пор на уроках истории… – снова встрял остроухий, но, наткнувшись на гневный взгляд преподавателя, тут же сдался и пошёл на попятную. – Я просто… Просто интересуюсь…

– Ты... – потеряв дар связной речи от негодования, проговорил учитель. – Сенатский сыночек... Я тебя... Откуда у тебя столько дурацких вопросов?!

– Блин, вы дадите мне доответить? – возмутился бедняга Селёдкин, переминаясь с ноги на ногу у доски. – Геннадий Иваныч!

– Пожалуйста, – медленно выдыхая, предложил учитель. Становилось всё сложнее держать себя в руках, но должность обязывала. Этот класс был далеко не самый проблемный в школе, и Геннадий Иванович искренне считал, что ему ещё очень повезло.

– Так вот, и когда огромная молния била в Землю…

Новый заряд заставил высокого подпрыгнуть, а взбешённый преподаватель выхватил из рук голубоглазого хулигана ионную трубку, с трудом удержавшись от того, чтобы тут же не сломать пополам дорогой и редкий девайс.

– Дай сюда!

– Давай дослушаем, – уже даже остроухий понял, что друг перебарщивает. – Успокойся.

– Продолжай, – снова разрешил Геннадий Иванович, и Селёдкин торопливо затараторил:

– И в момент, когда молния в Землю ударила…

Голубоглазый горестно вздохнул и, подперев голову рукой, сделал вид, что поглощён рассказом приятеля. Впрочем, уже скоро интерес стал неподдельным. Увлёкшись, рассказывал Селёдкин очень эмоционально, подробно и захватывающе, как будто о любимом, недавно просмотренном стерео-фильме в жанре фантастики.

Ученики и преподаватель внимательно его слушали...