Молочко.

Искал работу, а тут встретил в Михайловке своего однокашника, по школе и сельхоз-институту, Мишу. Он похвалился, что устроился директором молоко-завода. Сказал, что есть вакансии разнорабочих, с окладом четыре тысячи рублей в месяц. Так как предприятие стало частным, то оформлением трудового договора не заморачивались, мол сейчас период реконструкции и модернизации, а уж когда пойдёт прибыль, тогда ого-го, как платить будем.

Денег на автобус у меня не было и до места работы, от Васильевки до Михайловки, я ходил пешком. Вставал в шесть утра и по свежему воздуху топал по дороге до моста через речку Раковку, потом шёл до железнодорожного моста через речку Михайловку, немного шёл по железной дороге, до мостика через речку Бакарасьевку и по Колхозной улице добирался уже до молоко-завода. Вот так ежедневно, туда и обратно - четырнадцать километров.

В раздевалке был электрочайник, можно было позавтракать запаренной лапшой, если она была в наличии и попить чаю, у меня электроэнергию в квартире, отключили ещё в январе, за неуплату. В подсобке цеха, где проводилась реконструкция оборудования, когда-то был склад частного магазина и остались две огромные упаковки с просроченным сушёным кальмаром в маленьких пачках. Этот продукт и не дал мне умереть с голоду. В течении рабочего дня я его жевал, а запивал лимонадом из соседнего цеха, где разливали газированные напитки. Хозяйка цеха, Наталья Виговская, была не против, только полторашки нужно было свои приносить, для розлива. Ну и иногда она нас просила загрузить продукцией автомашину.

Пачек двадцать кальмара я взял домой и вечером варил суп, с кальмаром и картошкой, на портативной газовой печке с баллончиком, которую мне подарил брат Гена. А он, эту печку, получил первым призом, за лучший подлёдный улов, на конкурсе рыбаков-любителей на льду Амурского залива.

Бригада разнорабочих была, в основном, из вчерашних школьников и ребят постарше в наколках, после отсидки по малолетке. Сантехник Серёга, по кличке "Водяной", был постарше, около тридцати. Володя Сурмач из Васильевки, крепкий коренастый пятидесятилетний мужик и я, тогда в возрасте сорока пяти лет. Понятно, что с пацанами мы не контактировали, а держались своей компанией, да и текучка была среди шпаны. Иногда из Владивостока приезжал генеральный директор с инспекцией работ, а он сразу увольнял, увидев курящего работника.

Разные работы - это, в основном, перетаскивание всяких тяжестей. Погрузка металлолома, разгрузка цемента и кирпичей, копание траншей, работа с отбойным молотком на разрушении старых фундаментов оборудования и штробление каналов в бетонном полу для трубопроводов. Мне и Володе, на третий день, директор поручил построить помещение, над артезианской скважиной. Из необрезанных досок, горбыль так называемый, внахлест, за три дня, мы сколотили приличный сарайчик. У меня был плотницкий опыт, приходилось себе в селе строить и сарай и угольник, под руководством брата Гены, который с малочку в строительстве работал, с четырнадцати лет. А школу он, потом, вечернюю заканчивал.

Директору понравилась наша сноровка и трудолюбие и он нас озадачил оштукатуриванием откосов, в неотделанных подсобных помещениях завода. Ни разу не штукатуры, мы были удивлены, вроде это квалифицированная работа, не для разнорабочих, но Миша-директриса сказал, что нам доверяет, как ответственным работникам. Кличку ему молодняк привесил, за фискальство перед гендиректором. Сходил к брату домой, в обеденный перерыв, за советом. Он мне рассказал, что надо дощечку прибить к стенке оконного проёма, где будет внешний угол откоса и тогда раствор будет держаться, пока не схватится. Вооружившись, полученным знанием, мы быстро выполнили эту работу.

Бетонные работы продолжились заливкой полов, в душевых, с оборудованием стоков к канализации. Вокруг здания завода осталось много железобетонных оснований для прежней вытяжной вентиляции и мне была поставлена задача отбойным молотком разрушить их. На улице жара под тридцать градусов, пот ручьём по лицу и спине, железобетон, советской выделки, невероятно прочный, только искры летят из под пики молотка. Спина и руки, от тряски и тяжести молотка, немеют.

Как я только выдержал неделю этой пытки, не знаю, но пика отбойного молотка не выдержала, а треснула пополам. Директриса сразу взвился, увидев обломки:

- Вычту из зарплаты за поломку.

Но новый генеральный его остудил:

- Пика является расходным материалом в строительстве. Купи и выдай новую.

Миша-то, в сельхозе на бухгалтера учился, откуда ему знать тонкости производства, хотя, хороший бухгалтер, как раз и вникает. Воспользовавшись моментом, попросил аванс за отработанные десять дней. Сказали, что дадут завтра, после обеда. Домой добирался, как обычно пешком, по жаре. Зашёл в Васильевку к сварщику Серёге Саморезову, он мне пообещал стрижку, китайской машинкой, под тройку, то есть три миллиметра ёжик на голове. Серёга недавно устроился на молоко-завод, перешёл из "Росмета", откуда уволился после очередного запоя. Ничего удивительного, русский мужик склонен к пагубной страсти и я то же исключением не был, потому мы с Серёгой и нашли общий язык. Сверкая лысиной пошёл домой, в коммуну Ленина, от села примерно два километра, через ручей и в сопку. В ручье помыл голову после стрижки, немного посидел в тени ивняка, которым густо обросли берега ручья.

- Девять месяцев после смерти жены прошло; документы все потерял, здоровье толком не восстановилось, пенсию по инвалидности отобрали, долги за квартиру растут, долг за продукты из магазина не погашен, в квартире шаром покати, еды нет, свет отключили. Неутешительные итоги, но жить надо дальше, и главное радоваться, как заповедано в Писании.

- Ничего, - думаю про себя, - Преодолею временные трудности. Выберусь из нищеты. Устроюсь на нормальную работу. Завтра аванс получу, куплю еды, сигарет, да и на автобусе ездить всё легче на работу.

***

Новый генеральный директор, с подачи Миши , он ему сказал что я инженер-механик, решил меня проэкзаменовать по технике молокозавода. На улице под навесом стоял холодильный шкаф. При транспортировке помяли защитную обрешетовку и вентиляторы охлаждения секции застопорило. По заданию шефа снял обрешетовку, выровнял молотком помятые лопасти и обрешетовку. Вентиляторы стали свободно крутиться. Потом генеральный мне показал детали в промасленной бумаге, лежащие в открытом ящике и спросил:

- Ты, знаешь, для чего эти детали?

- Скорее всего это две половинки матрицы экструдера. Служат для изготовления изделий из пластмассы, - ответил я, подумав, - Я о таких ещё в детстве читал в журнале "Наука и Жизнь".

- Верно, - ответил удивлённый шеф, - Тут в ящиках матрицы для трёх бутылок из полипропилена, только разного обьёма, от 0,33 до полутора литров. Беру тебя в цех оператором экструдера. Через две недели приедут китайцы из Харбина, проведут наладку и тебя обучат бутылочки делать.

- Ну вот, я вроде профессионально поднялся, только зарплата та же, надо после обучения поднять вопрос о повышении, а то квартплата уже три тысячи стала и работать за четыре тысячи смысла нет, - размышлял я позже.

Из Владивостока, приехал нас курировать, новый надзирающий от генерального. Вылитый цыганский барон, с курчавой причёской и огромным животом, скрытым рубахой навыпуск, только светлоглазый. У него был план по модернизации оборудования молоко-завода и по утрам он каждому выдавал задание, а в течении дня контролировал выполнение хода работ. Меня, как самого квалифицированного разнорабочего с высшим образованием, ставили на самые трудоёмкие работы. Несколько дней, при помощи турбинки, шлифовал огромную ванну из нержавейки, очищал от окислов. Комплектовали завод видно оборудованием не первой свежести. Потом, в компрессорном цехе, центровал валы электродвигателей и самих компрессоров, что бы не было вибрации при работе. Соединял муфтами и сгонами воздушные трубопроводы, фторопластовой ленты тогда ещё не было, поэтому подматывал резьбу льняной каболкой с масляной краской.

Привезли немецкую мешалку, размешивать сухое молоко с водой, огромный чан из нержавейки с активатором в виде острых лезвий, вмонтированном в днище корпуса. С подшипниковым узлом и манжетой, которого, пришлось три дня повозиться. Там стояла шестигранная гайка на девяносто пять миллиметров, а ключа такого не было в наличии. Пришлось газосваркой вырезать ключ из листовой стали толщиной десять миллиардов, а грани подчистить от наплывов металла турбинкой. Из - за дурной спешки, полтора-тонную мешалку сразу смонтировали на рым-болты в маленьком и тесном помещении рядом с ванной для молока и лабораторией качества, где работали технологи и лаборанты. Так, для ремонта подшипника, мешалку подняли цепной талью, для чего пришлось пробить плиту перекрытия цеха.

Работать под висевшей на стропах мешалкой я отказался. Был неприглядный случай уже с техникой безопасности на заводе, вернее с её отсутствием. Новые русские совсем не заботятся о здоровых и безопасных условиях труда, а продажные прокурорские закрывают глаза на нарушения закона. Разбирали старый склад, собранный из листов стали. С высоты четырёх метров упал рабочий. Его, всего переломанного, увезли на скорой помощи в больницу. Из больницы позвонили директору и озвучили сумму, потраченную на лекарство при операции и реанимации пострадавшего. Он не внял голосу разума, а встал в позу:

- У меня такой человек не работает.

Тогда, к нему на территорию молоко-завода, пришли прокуроры.

- Это частная территория,- заявил им генеральный, - Ничего не знаю про пострадавшего, у меня в отделе кадров такой не записан.

- Территория может и частная, - возразили ему, - но пострадал гражданин на ней, а законы государства едины для всех. А то, что вы не оформили трудовые отношения с пострадавшим, лишь усугубляет вашу вину.

И этот случай ни на что не повлиял, все работники были без оформления трудового договора, более того за год была такая текучка кадров, что коллектив обновился дважды. А прокуратура следила за Законностью в другом месте видно.

Для безопасности зафиксировали мешалку снизу деревянными брусками. Матеря шустрых начальников, у которых ума не хватило делать эту работу, до монтажа, заполз под бандуру и прикрывая глаза от падающего сверху мусора, ремонтировал узел наощупь. В конце работы сказал начальнику, что манжета изношена и хорошо её бы поменять, но понимания не нашёл. Впоследствии, через месяц работы молоко-завода, её всё равно придётся поменять.

К экструдеру Цыган меня не допускал: то я прокладки рубил из толстой резины для фланцев трубопроводов автоклава, то траншею копал для трубопроводов от котельной до автоклава, то опору монтировал и бетонировал для паропроводов от котельной, то штробил отбойным молотком бетонный пол, то леса сбивал для маляров - штукатуров, которые красили и белили потолок и стены цехов.

***

Но вот и настал день когда приехали китайцы из Харбина, что поставили своё оборудование для молокозавода. Ко мне подвели пожилого китайца, который был главным инженером и руководителем группы специалистов из Поднебесной. Познакомились и мистер Ван, почему-то на английском языке мне говорит, что нужно для запуска экструдера в работу:

- Oil, industrial fifty. (Масло, индустриальное-50.)

- How many litres? ( Сколько литров?), - отвечаю ему.

- Two hundred. ( Двести.)

Сказал управляющему, что надо купить двести литров масла марки Индустриальное-50 и продолжил знакомство с мистером Ваном. Оказывается он после войны, а в Китае она продлилась до 1949 года, учился в Хабаровском политехническом институте, а практику проходил на Украине в Кривом Роге.

По-русски говорил вполне сносно и немного не понятно была первоначально английская речь, а может он проверял качество знаний советского инженера? Затем мистер Ван меня познакомил с мастером Фу, молодым человеком с строгим лицом, который будет налаживать экструдер и заодно меня учить делать бутылочки из полипропилена, мешки с крошкой которого уже завезли в склад цеха. Самое интересное, что полипропилен из Москвы был в два раза дороже южно-корейского из Сеула.

Мастер Фу ни слова не знал из английского и русского, но мы быстро освоили язык жестов. Показывает, к примеру, он мне головку болта на станине и я приношу ему рожковый ключ на 24 миллиметра. Отрегулировали четырьмя болтами по краям станины горизонт экструдера, ориентируясь на встроенный уровень аппарата. Залили масло, примерно сто пятьдесят литров, в гидросистему. Гибкими пластиковыми шлангами подключились к пневмо-проводу, воздушной системе компрессоров завода. Электрик подключил питание экструдера.

Мастер Фу засыпал гранулы полипропилена из мешка в приёмную воронку машины и включил электропитание, предварительно выставив температуру на процессоре. Температура плавления крошки полипропилена повысилась до трёхсот градусов и тут раздался громкий хлопок, что-то резко засвистело и завыла сирена экструдера - "Предупреждение о опасности". Фу метнулся к крану подачи воздуха и перекрыл его. Всё стихло. Оказывается лопнул пластиковый шланг подачи воздуха. Не выдержал десяти атмосфер - китайское качество сказалось. Переделали по быстрому на стальную трубу, по нашему по рабоче-крестьянски. Потом учили меня делать бутылочки полтора-литровые.

Технология простая, из двух пуансонов под давлением подается расплавленный полипропилен и стекает полой трубочкой вниз, затем автоматически подаётся матрица, половинки её схлопываются и в этот момент через воздушные форсунки поступает воздух под давлением. Хлопок, половинки матрицы раздвигаются и две горячие бутылочки по хромированному лотку скользят в коробку на полу. Это не вся операция, надо обломать наплыв пластмассы на донышке и срезать наплыв сверху бутылочки в её резьбовой части. Американский процессор автоматически повторяет весь цикл операций. Потом я узнал у мистера Вана, что есть в их установке и линия для автоматической обрезки наплывов, но наш генеральный решил сэкономить пять тысяч долларов или украсть их и недоплатил при поставке экструдера. Потом пришлось нанимать обрезчиц наплывов, что усложняло работу.

Потом китайская делегация поехала обедать в свою гостиницу. Мистер Ван, добрая душа, привез мне бифштекс и хлебушка.

- Мне нельзя есть мясо, - сказал он, - а тебе надо хорошо кушать, что бы силы были.

Душевный китаец, прямо отец родной. Меня с мастером Фу сфотографировали на память цифровой камерой. Я пошутил:

- В газете "Женьминь Жибао" опубликуете?

У китайцев глаза стали круглые от удивления, потом они заулыбались, приятно им, что их центральную газету везде знают.

На следующий день обучения никто не пришел. Оказывается миграционная служба выдворила китайскую делегацию, не имевшую рабочей визы. Генеральный, для экономии, оформил им туристическую, да видно кто-то сдал.

Мистер Ван позвонил по сотовому и сказал генеральному, что Серега справится с изготовлением бутылочек сам.

***

На котельную привезли новый котел и всех сняли на его монтаж. Неделю мы его устанавливали и делали подготовительные работы для запуска и подключения паропроводов к автоклаву, где и планировалась пастеризация молочка под давлением. Словом "молочко" наш лексикон обогатился от старого специалиста из Уссурийска - Петровича, который всю жизнь отработал на Гормолокозаводе, а на пенсии решил подработать в Михайловке. На заводе полным ходом шла подготовка к пуску. Красились бетонные полы какой-то ядовитый краской, от которой малярши блевали два дня после покраски.

В складе, примыкавшем к экструдеру, раньше был холодильник, работавший на прокачке по трубам азота. Сварщик вырезал ржавые трубы и подпалил пенопласт, которым были обиты стены для термоизоляции помещения. Повалил густой зелёно-чёрный дым, и я сразу завопил на весь цех:

- Всем покинуть помещения, дым ядовитый.

Тётки малярши, посмеиваясь над паникёром, вышли последними и тут же их начало тошнить, они же от краски еще не оправились. Вот почему люди такие недоверчивые к мнению специалиста, я всё же три года проработал инженером по охране труда.

Прибывшие пожарные тут же затушили пенопласт пеной. Дня на три отодвинулся пуск оборудования завода, предстоял ремонт помещения склада, да и экструдеру досталось, все наружные поверхности покрылись копотью.

Подготовка продолжилась, налаживались линии розлива молочка и линии упаковки. Одновременно белили стены и потолки в складах хранения тары и продукции. Трубопроводы воды, воздуха и отопления красились по новому Госту.

Меня опять отстранили от экструдера и гоняли по всему заводу с разными работами.

***

От усталости и разочарования, делать квалифицированную работу за мизерную оплату кто мечтает, немного выпил после работы вина на розлив в гастрономе. Решил проведать своего друга - слепого адвоката, Витю Смолу. Виктор был дома один. Его жена и сын жили отдельно, в квартире тестя.

Витя меня послал в магазин за выпивкой, а сам стал готовить закуску. Сидели мы допоздна, вспоминали ушедших друзей, вспоминали песни нашей молодости, я ему под гитару исполнил песни на свои стихи. Витя раскопал в своей фонотеке записи песен под гитару Серёги Брагина, который недавно умер от туберкулёза. Потом пришла Витина супруга Ирина и вытурила меня в ночь, ибо нечего ее мужа спаивать. Святая простота, вот я появившись раз в году, сразу и споил ее мужика, а она такая умная жила отдельно от мужа и сына к папе не пускала.

Проснулся я под утро на диване в незнакомой комнате. Потом сообразил, что эта комната в квартире племянницы. Сильно хотелось пить и я на кухне попил воды из крана. На подоконнике лежала тарелка с ветчиной и соблазнительно пахла, не удержался от голода и съел ее.

Утром Алёнка мне сказала, что увидела меня пьяного у магазина и увела к себе домой спать. Извинился за съеденную ветчину и пошел на работу, страдая с похмелья. Генеральный директор не стал меня увольнять, в то время я был единственный на все Приморье оператор экструдера, а взял меня под арест.

- Будешь жить на заводе, пока не обучишь персонал. За тобой будет приглядывать заместитель, он то же неделю до запуска оборудования будет круглосуточно дежурить, - приговорил меня босс.

Дня три я мучился от желания выпить, вот такой тип запоя, стоит только на язык спиртному попасть и понеслась. Цыган за мной следил пристально. Покупал мне чай, хлеб, лапшу и сигареты, но пива не давал. А сам потреблял его литрами, ну да в его пузо и ведро можно залить было. Много мне рассказывал он за свою бурную молодость, когда был курсантом ТОВВМУ*.

Запомнился случай с самоходом из части. Ночевал он у подруги в квартире, по казарменной привычке одежду складывал стопочкой на стуле у кровати. Рано утром в дверь позвонили.

- Муж из рейса вернулся! - заголосила подруга.

Виктор схватил обувь и одежду и вышел в окно солдатиком. Третий этаж, но приземлился без травм. Стоит посреди Владивостока голый. Подъезжает такси:

Садись парень, - кричит ему таксист, - Бесплатно довезу, но с тебя история, первый раз такое происшествие наблюдаю.

Обалдевший от рассказа водитель такси, довёз ловеласа до самой части.

Несколько лет спустя он с супругой ехал в такси и опять услышал свою историю, правда несколько преукрашенную, таксист его не узнал.

Мне предоставили учениц, для овладения профессией, оператор экструдера. Галя, Света и Оксана поначалу занимались обрезкой наплывов на бутылочках. Складывали посчитанные изделия в огромные белые мешки с ручками, так называемые "бэги". Вели журнал смены. Из девчат самой толковой была Галя, у нее был опыт работы в цехе переработки рыбы на плавбазе, где она заработала себе машину. Света и Оксана - обычные домохозяйки, но то же старались научиться лить бутылочки. Потом Света привела брата Мишу, он работал на Пищекомбинате и имел опыт работы на аппарате дутья бутылок для газированный воды из ПЭТ-ок**. Соседи из цеха газированных напитков Виговской установили нам такой же аппарат в углу экструдерной. Яркие лаппы разогревают пэт-ки, которые по карусели- конвейеру едут мимо них, одновременно вращаясь. Оператор берёт разогретую пэтку и вставляет резьбовой частью вверх в матрицу, нажимает на педаль, подаётся сжатый воздух. Хлопок! Матрица раздвигается и готовая полторашка летит в коробку на полу. Такая вот полу-автоматика.

Потихоньку работа пошла. Разбил коллектив на две смены, с восьми до восьми, день и ночь, смены по 12 часов. Опять встал вопрос с моей зарплатой, теперь я машинист экструдера и начальник цеха, а зарплата разнорабочего. Но генеральный меня не поддержал, лишь пообещал учитывать ночные часы, так выходило примерно пять тысяч рублей, вместо четырёх. Но мне их всё равно не платили, что бы не запил.

Погода для октября была довольно тёплой, днём до двадцати тепла доходило и вот двадцать второго октября по окончании смены вышел покурить на дебаркадер, а вокруг белым-бело, мягкими хлопьями валит снег. Резко похолодало. Зима застала без трусов. Котельная ещё в предпусковом состоянии, на отопление цехов не работала, одежка у меня то же не по сезону. Ночевал под боком горячего экструдера.

В назначенный день пробного пуска завода, генеральный купил ящик шампанского, обмыть запуск. Мне не наливали, зная мою болезнь, но я их перехитрил, один бокал не передал дальше, а залпом выпил. Линии розлива молочка и автоклав отработали без поломок. Сухое молоко, как рассказала технолог закупили в Новой Зеландии. Качество отменное, да и цена в два раза меньше отечественного. Вопрос цельного молока в то время никак не решался из-за развала сельского хозяйства и ящура, поразившего соседний Хорольский район. К вечеру сбросили давление и открыли остывший автоклав. Попробовали томлёное молочко. Вкуснотища, как в детстве, когда молочко томилось в духовке, в эмалированной кастрюльке. Несколько бутылок я взял домой в Васильевку и раздал соседям.

Сменная работа застопорилась, Миша постоянно опаздывал на пересменку, он оказывается ещё не уволился с пищекомбината. Мне сутками работать надоело, да и никто не выдержит работать на износ, тем более за копейки. Кроме того, пробная продукция не прошла проверку "Санэпидстанции", то ли не заплатили инспектору, то ли в пустых бутылках нашли микробу какую. Генеральный распорядился устроить генеральную уборку помещений складов и экструдерной, а там ещё после пожара копоть не везде отмыли. Мне выдали часть зарплаты, которую Цыган держал у себя, когда я был под арестом. Купил свечек и газовых баллонов для портативной печки, лапши Ролтон и Досирак, растительного масла, хлеба и сигарет. Вечером приготовил холостяцкий ужин. В хате темно - свет ещё в январе отключили. Хорошо что котельная через дорогу уже дымила и в квартире стало тепло.

***