Мольба Луны

Летний дождь стелился по широкому полю. К вечеру зной спал, и по небу потянулась вереница тяжёлых, тёмных туч.

Лёгкие защитные укрепления теперь укутывала призрачная дымка. Закат вытягивал тени множества воинов. Их неровные шеренги неуверенно переминались в мучительном ожидании.

Седой вояка, стоявший во главе их, поднял лицо к небу и дрожащей рукой вытер капли дождя. Он искал наверху надежду, но мрачные тучи скрывали её.

Старик вздрогнул, когда в симфонию дождя добавился гул боевых барабанов. Враги были уже близко. Дабы скрыть свой трепет, он поднял с земли щит. Его примеру последовали остальные воины. Прощальные лучи заиграли на сотнях щитов, по форме напоминавших капли дождя. Или же капли будущих слёз.

Тем временем в глубине укреплений молодой князь стремился как можно скорее добраться до сердца обороны. Рядом с ним двигалась лишь пара верных соратников. Они здесь были чужаками, едва ли не врагами. Троице приходилось пробираться через наспех сложенные баррикады, кучки неуверенных ополченцев, ряды опытных солдат — и их общее презрительное молчание.

У входа в ставку командиров завязалась короткая потасовка с охраной. Закалённые в боях соратники легко оттеснили солдат в вычищенных до блеска доспехах, и молодой князь без помех ступил в шатёр.

Внутри царило густое напряжение, и появление непрошеного гостя подействовало на всех весьма отрезвляюще. Офицеры на шум у входа повскакивали с мест. Некоторые схватили первое, что оказалось под рукой: бокалы, подсвечники — лишь немногие вспомнили о своих мечах. Но только один молодчик, почти сверстник князя, решил действовать: его кинжал с налипшим куском яблока метнулся вперёд. Князь лениво уклонился от удара, и остриё лишь слегка коснулось его кирасы. У молодчика оставался запал, потому его противник одним отточенным движением выбил из рук оружие и толкнул офицера обратно на его место. Благородный юнец рухнул на стул — ножки звучно треснули, и он, потеряв равновесие, нелепо плюхнулся на пол, разодрав при этом рукав мундира. К чести князя, в тот миг он не стремился ни позорить, ни убивать.

— Защитники, мы целью едины! — произнёс князь, пытаясь успокоить обстановку.

И лишь унижение одного из них наконец-то заставило мужчин вспомнить о своих мечах — их руки потянулись к эфесам на поясах.

— Предатели! Земные выродки! — воскликнул юный офицер, ему никто не помог подняться. — Лучше вам изрыгать яд, чем произносить обеты о мире! Вы выказали всю свою низость, напав без предупреждения!

Во главе стола командир, который до того всматривался в развёрнутые перед ним карты, наконец вмешался:

— Полно, соратники. В наших условиях глупо пренебрегать причудами судьбы.

— Как мы можем им теперь доверять, Верховный?! — возмутился молодчик, и его поддержали другие офицеры.

Взгляд командира упал на цветок, украшавший кирасу князя. Это была роза — живая, необычайно крупная, с лепестками, рассыпавшимися красным шёлком. Цветок заставил всех присутствующих обомлеть.

Князь неосознанно прикрыл розу ладонью.

— Не снимайте шлем, князь, — посоветовал командир, — я не ручаюсь за вашу безопасность.

Молодой землянин обвёл взглядом офицеров лунной стражи:

— Как и вы, я вижу лишь два пути: принять бой или отступить!

— Не долог час, когда и тот и другой приведёт к погибели, — тяжело вздохнул командир.

— Воистину, Верховный. Закрыться в осаде невозможно. Без крепостных стен и с хлипкими баррикадами во дворцах вы не протянете и часа.

— А бой перед Лунной Тропой — гибель на поле, продуваемом ветрами! — воспротивился молодчик, но в его голосе больше не было прежнего презрения. Скорее, боль.

— Зачем нам слушать фаворита Повелительницы Червей?! — кто-то бросил, как семя в благодатную почву. Остальные командиры проявляли болезненное безразличие к происходящему, их лица выдавали полное отсутствие веры в победу.

Князь сжал кулаки. В груди бушевала буря: ярость, горечь, смешанные с угасающей надеждой.

— Видят мои предки, этот… этот чин я получил не за придворные интриги. И ныне я стою пред вами не князем Земли, а человеком, за которым пришли лучшие воины, каких видывал свет. Они не разделяют моих стремлений, но готовы доверить мне свои жизни!

— Вселяете в нас смятения, дабы мы рискнули понапрасну! Угодили в ловушку.

— Да, сомнения — метод моей госпожи. Однако вы уже в западне. Ранее защитники Луны твёрдо уверяли себя, будто мир навсегда останется прекрасным и нерушимым. Не видели, что народы Земли управляются новыми идеалами. Вы полагались на своё предначертание и, как мальчишки, не верили, что смерть выкинет подлость. Ваша же непоколебимость привела вас в ловушку.

Командир горько усмехнулся:

— Господа, думаю, стоит прислушаться к молодому князю, что за скорые свои победы выбрал достойнейшую награду, какую можно разыскать средь звёзд.

Большая роза вновь привлекла всеобщее любопытство. Князь на мгновение смутился, но юношеский пыл быстро сменился решимостью и не по годам оформившимся умом.

— Офицеры, дело не в личных привязанностях. Мы все знаем, что потеряет человечество…

— Потеряет?! — повторил молодчик голосом с нотками истерики. — Не будет ныне человека. Лишь жалкое подобие! Чахлая тварь, питающаяся падалью! Что, впрочем, вам и по заслугам!

— Не всем. Повелительница десятилетиями отравляла землян завистью, что под конец ослепило их. И сама же ради мнимой божественности пойдёт на что угодно. Офицеры! Ваш гарнизон мал и не закалён в боях, но с моим полком шансы удвоятся. По ту сторону облаков сейчас ждут от вас подвигов и драгоценного времени!

Командир Лунной стражи, окинув взглядом неуверенные лица подчинённых, произнёс:

— Да, это так. Сегодня мы встретим свою судьбу у подножия Лунной Тропы. Наши жизни послужат нашим любимым и родным шансом на спасение… И всё же жаль, что даже после нас люди будут раздирать эту планету на части из-за прихотей горстки избранных. А вы, князь… Есть вещи, ради которых стоит умереть, но готовы ли вы страдать за них множество жизней?

Князь развернулся, направляясь к выходу. Остановился лишь на миг.

— Мой полк первым встретит врага, — твёрдо произнёс он. — За неё я стерплю вечность.

Командир проводил грустным взглядом влюблённого юношу:

— Вечность не так коротка, как вам кажется, молодой князь…

Барабаны гремели в такт тяжелым шагам солдат, пробирающихся сквозь завалы и баррикады. Раскисшая земля волнами разбегалась от их строя. Защитники Луны благоразумно разошлись перед рубаками в чёрных плащах.

«Их слава проторит им дорогу куда угодно», — смекнул седой вояка.

Появление землян несколько успокоило его. И не потому, что теперь они возглавляли передовой отряд, заменив его нерадивых солдат, половина которых в своих мыслях уже померла не один раз. Старый ратник знал, с чем вскоре предстоит столкнуться. Впервые тьма так близко подошла к Лунной Тропе. Отряд же юного князя Земли прослыл тем, что они рыскали по землям молодой цивилизации в поисках первородного зла и без жалости истребляли его.

Чёрные плащи, словно единое целое, перемещались по полю боя. Но вскоре они превратятся в сотни «осколков», которые разорвут на части вражеский строй. Эти отважные земляне готовы с лёгкостью расстаться с жизнью ради правого дела.

«Хорошо, что они на нашей стороне, — облегчённо улыбнулся седой вояка. — И не важна причина, побудившая их, переметнуться. Быть может, она вернёт на истинный путь и остальных землян».

Наступавшему войску без надобности дисциплина и строй. Одичавшая ватага напирала с яростным запалом.

Жрицы королевы днями и ночами предавались изнурительным ритуалам, плели чары, застилавшие сознания тысяч подданных. Отравляли души дымом благовоний, тушивший огонь разума, и поили отварами на крови зверей — чтобы в этих людях проснулась жажда жизни, что не их. Плясали в исступлении у кострищ и выли жуткие гимны ради проклятого преображения.

Князь уже мог разглядеть лица своих противников. Горечь наполнила его изнутри. Некоторых людей он узнал несмотря на изорванную одежду, раны и на обезображивание, нанесённые своими же руками в безумном припадке. Они уже не люди, но ещё не звери.

Князь почувствовал волнение в рядах своих молчаливых воинов.

— Сейчас мы не властны им помочь! — обратился к ним князь. — Все, кого вы знали, были совращены низменной первобытной силой! Их разум подчинён! Если дадите волю жалости, то она станет вашим палачом! Ваши сомнения станут клинками в груди соратников. Занесённым топором над головами ваших близких. Огнём, которое пожрёт всё Человечество!

Он вырвал меч из ножен с такой яростью, словно отсекал нить своих тревог и сомнений. Он обязан был стать нерушимым, солгать, будто его не страшит нарастающий грохот барабанов и звериные вопли из глоток, бывших не так давно людскими. Кто-то обязан стать якорем, который удержит, когда на них обрушится волна безумия.

Всегда сердце князя замирало перед взорами соратников. Каждого он знал по имени, каждого отбирал из многих желающих. Из горстки телохранителей за несколько лет вырос самый грозный отряд землян — закалённый в боях и непреклонный в преданности своему командиру. Каждую потерю князь оплакивал со всеми, и все знали, что сегодня почва пропитается слезами сполна.

— К Свету! — крикнул кто-то из строя.

— К Свету! К Свету! — подхватили воины в черных плащах.

Князь в благодарности и облегчении склонил голову. Лезвие его меча отразил, как серая гладь облаков разорвалась, открывая ночное светило.

Он тихо сказал:

— Это знак.

Луна сияла своей полнотой. Князь поднял взор, дабы лучше рассмотреть, как на бледном теле рассыпались зелёные крапинки — прекрасные сады. И в одном из них сейчас сидит она…

— Дождь, владыка, — обратился к нему верный соратник. — Он закончился, значит, чудища учуют кровь.

Князь, не отрываясь от небес, произнёс молитву:

— Луна и царство предков, не усомнюсь в деяниях своих… Атакуем!

Полк двинулся навстречу врагу, спускаясь в неглубокую долину между двумя холмами. Здесь звуки битвы достигли апогея — оглушающие барабаны переплелись со звоном мечей. Зазвучали горны защитников Луны, но их сигналы были пропитаны отчаянием и безнадёжностью.

Гуща боя, словно чёрный омут, затягивала всё больше душ погибших: тела с вырванными жизнями валились одно на другое, образуя кучу, где уже не различишь, где друг, а где враг. Отряд в чёрных плащах поначалу держался, словно крепостная стена, но смерть всё чаще врывалась в их ряды.

Князь сражался неистово, его руки двигались с отточенной точностью. В правой — меч, разящий врагов, пробивающий защиту, в левой — ловкий кинжал, что безошибочно находил бреши в примитивных доспехах. Вокруг взрывы боли, яростные крики и кровь, которую земля не желала впитывать. Его ноги топтали истерзанные тела, изорванные знамёна.

— Чудовища идут! — предупреждающе закричали, когда солнце утонуло в алом закате.

Из мглы появились монстры — огромные, покрытые шерстью и источающие зловоние. Одна из тварей набросилась на ближайшего соратника, с хрустом втаптывая его в грязь своими лапами. Князь едва успел отшатнуться от смертельных когтей и вонзил кинжал в колено зверю. Клинок застрял в кости, когда чудовище рухнуло на колени.

Князю оставалось лишь нанести последний удар, как вдруг что-то привлекло его внимание. Среди хаоса битвы он заметил мерцающий силуэт женщины в красном платье, словно призрак среди сражающихся.

Это мгновение стало роковым. Чудовище махнуло лапой, выбив меч из рук князя. Едва мужчина успел схватить овальный щит, как новый удар отбросил его, впечатав в земляную насыпь.

Придя в себя, князь ощупал погнутую кирасу, но розы на ней не было. Лёд сковал его сердце. Он полуслепым рыскал по грязи руками, пока зрение возвращалось.

На пригорке, в стороне, лежала измятая роза. Князь пополз к ней. Он почти дотянулся до цветка, когда его накрыла тень.

Князь попытался подняться, ожидая смертельного удара. Но вместо чудовища перед ним стояла женщина, куда опаснее. Её платье, алое, словно напитанное кровью, колыхалось в беззвучном ветре. Её глаза были бездонными омутами, губы — тронуты ласковой улыбкой.

Колени князя подкосились. Он рухнул перед ней, покорённый не страхом, а неизбежностью.

— О, моя госпожа…