Монах ордена святого П-ца

Разбойники смотрели за группой крестьян, возвращавшихся с ярмарки. Двухколёсная тележка их наполовину пуста, значит, деньги у растяп есть. С крестьянами шёл и монах в шляпе, чёрной сутане и с посохом, на вершине которого виднелся крест. Ну, монах для разбойников не помеха, проклянёт, или будет умолять услышать господа. Они прокляты всеми и везде, в разбойники набожные не идут.

Процессия подошла ближе, и грабители выскочили из засады. Но тут в дело вступил монах, произнёсший странную молитву на непонятном языке. Не успели разбойники ничего понять, как святоша, ухватился за крест и вытащил из посоха тонкий клинок. Он оказался так проворен, что только двое выживших успели убежать.

Тщательно вытерев клинок, монах вставил его в посох, оказавшийся ножнами, а после проверил всё что было у разбойников. Оружие и кошельки он побросал в свою торбу и отошёл, предоставив крестьянам самим решать, что делать с трупами. Те ловко раздели их, а тела побросали в придорожную канаву, наскоро засыпав землёй.

– Брат Димон, – обратился к монаху старший из крестьян. – Не сердись на нас, но к какому ордену ты принадлежишь?

– Орден святого Пи-ца, – без улыбки ответил святоша.

– Это воинствующий орден?

– Бывает, святой Пи-ц приходит ко всем, зовут его или нет. Он не спрашивает разрешения, просто приходит, если для этого наступила пора.

– А где ваш монастырь?

– Далеко на востоке.

– В Святой Земле?

– Ещё дальше.

Это началось, когда Дмитрий попал в густой туман. В нём что-то завывало и скрежетало, а потом туман рассеялся, и он оказался в глубоком прошлом. По молодости Димон увлекался боксом, фехтованием, театром, но потом пошёл по дурной дорожке и попал на три года в места не столь отдалённые. Латынь выучил там же от соседа по камере. Полезно знать язык, на котором не говорят вертухаи, а с латынью у них большие проблемы.

Там же его и наставили умные люди, что не его это жизнь, отсидит и надо заняться другой жизнью. Он и занялся кузнечным делом, достигнув в нём определённых высот. А потом пошёл в лес и попал в ранее средневековье. Тут и встретил раненного монаха, умиравшего на дороге.

– Что брат, П-ц пришёл?

– Ты говоришь о своём святом?

– Можно и так сказать. Попробую дотянуть тебя до жилья, но помогут ли там тебе, не знаю, я не лепила.

Срезав ножом несколько больших веток, он связал концы шнурком от куртки, затащил на ветки монаха и поволок. До деревни дотащил, но там монах преставился. Ему досталась ряса и крест, монах успел сказать, что Димон, монах ордена святого Пи-ца. Пришлось принять этот дар и сразу одеться по эпохе, а то очень уж он выделялся на фоне остальных.

Время оказалось бурным, разбой, войны, пришлось вспоминать, что он умеет. Нужно оружие, но какой монах с оружием? Выручил случай, у проезжего рыцаря расковался конь, а кузнец в это время оказался в другом городе.

– До принятия пострига, мне доводилось помогать кузнецу, – заявил «брат Димон».

Хозяйке ничего не оставалось, как разрешить раздуть горн. Закончив с конём и получив плату от рыцаря, он отдал деньги хозяйке в обмен на разрешение поработать в кузнице. Тут он и выковал себе этот клинок из какого-то неудачного сакса. До возвращения кузнеца, он успел изготовить себе и шлем с полями, который неплохо держался на вязаной шапочке. Его он и обшил старым сукном, сделав похожим на шляпу.

Ножны уже делал тайком в лесу, питаясь грибами. Получился настоящий посох с крестом наверху, к такому никто не придерётся. Уже позже, совсем в другом месте, он сшил себе приличную бригантину, нашив железные пластины. Деньги к тому времени появились, поскольку «брат Димон» выручил достаточно народу, на забывая обирать убитых разбойников.

Крестьяне закончили с трупами, и они двинулись дальше. Так и добрались до деревни, где местные накормили «монаха» и предложили переночевать. Отказываться было ни к чему, и Дмитрий согласился. Тюремная привычка спать неглубоко выручила и на этот раз. Ночью его решил обокрасть один из крестьян, но нож наткнулся на пластины, а удар в ухо лишил мерзавца сознания.

Утром крестьяне решали, что делать с преступником. Как легко люди готовы убить за любой проступок. Они кричали, что тот опозорил всех и его надо повесть, зарезать, утопить и закопать заживо. Такие варианты предлагали люди для своего соседа.

– Подождите, – взял слово «брат Димон». – У него есть семья?

Выяснилось, что у того есть жена и дети.

– Вы готовы оставить женщину с детьми умирать от голода?

Люди примолкли, «монах» раскрыл перед ними неожиданную сторону.

– Или вы готовы кормить её с детьми? – это уже удар ниже пояса.

Крестьяне сразу притихли, тут сами бы прокормиться, а ещё чужие дети. Монах затронул в них такое, о чём они и не подозревали. И тут подошёл старик, когда все разошлись по домам.

– Тут такое дело, старуха моя померла, а одному мне никак не управиться с хозяйством. Пусть она с детьми переселяется ко мне, проживём, как-нибудь.

– Вот видишь, – обратился Димон к связанному, – не пропадёт твоя семья.

Тот весь сжался, думая, что его сейчас убьют, но «брат Димон» развязал его.

– Отправишься со мной, будешь нести за мной поклажу и разделять все тяготы моего пути, пока не исправишься. А ты, старик, приведи сюда его семью.

Жене и детям Дмитрий сказал, что их мужчина поступает на год в распоряжение его братства, дабы служить «брату Димону» верой и правдой во искупление грехов. С тем и ушёл из деревни, забрав и неудачливого разбойника. В пути тот нёс торбу монаха, когда в ней была еда, они делили её, а когда не было, постились во славу Господа.

– Почему ты редко вспоминаешь своего святого, – поинтересовался как-то «раб».

– Потому, что это слишком серьёзно, чтобы поминать его всуе.

Не говорить же простаку, что материться без нужды, лишнее. Иногда приходилось воевать с разбойниками, и тут Дмитрий никого не щадил. Лишнее оружие он продавал, покупая еду, или сопровождал группы паломников, зарабатывая на этом. Его спутнику оставалось хоронить убитых и носить за «монахом» торбу.

– Если бы я умел сражаться, как ты, моя семья не нуждалась бы никогда, – вздохнул однажды пленник.

– Ты бы стал разбойником и погубил свою душу. Я лечу её трудом и послушанием, а ещё я вразумляю тебя, чтобы голова твоя была занята не глупостями, а мыслями о хлебе насущном для семьи. Есть много способов заработать денег, выращивать зерно и овощи, делать горшки или стать кузнецом.

– Кто же меня научит этому ремеслу? Кузнецам нужны молодые подмастерья, да и то, они учат до седых волос.

– Научить могу и я, а ты должен схватывать так быстро, чтобы успеть понять суть.

– Монах и кузнец? Нет, сражаешься ты, как рыцарь, но ещё и кузнец, они же знаются с чёртом.

– Кузнец знается с огнём и металлом, а ещё с тяжёлым трудом, только так из-под молотка выходят нужные вещи. Поклянись всеми святыми, что научишься меньше, чем за год, иначе за тобой придёт «святой П-ц»!

Дмитрий уже понял, что человек, в принципе, неплохой, только вечная нужда заставила переступить черту. В те времена железо не валялось на дорогах, но купить молоток и щипцы можно было и тогда. Для начала нашли бурую жилу, нажгли угля, сложили печь и выплавили первый металл, отлив простенькую наковальню.

Дмитрий заставлял запоминать всё, классного кузнеца и не получится, но хоть простые вещи делать, чинить инструмент, ковать мотыги, если получится, делать подковы. А пленник загорелся, испугался неведомого «святого», который приходит, чтобы забрать душу. Первый же гвоздь вызвал в нём гордость, и он ковал их, пока не набралось на всю дружину герцога. Теперь перешли к подковам, непростое дело, тем более, что каждая изготавливается под копыто конкретной лошади, но суть стала ясна.

Дмитрий учил старательно, всё объясняя и подсказывая, как по искрам определить, хорошее железо, или дрянь, как изменить форму подковы сообразно форме копыта. Унести всё это в торбе уже невозможно, и на переходах «раб» таскал тяжеленный кожаный мешок. Ничего, силы прибавится, а глупые мысли покинут голову.

– Делать оружие я тебя не буду учить, но простой нож покажу, как делать.

Прошёл год и даже больше, пленник уже стал кузнецом, пока ещё простым деревенским, но уже умеет выплавлять металл из руды и делать простые предметы. Заготовки уже невозможно нести на себе, пришлось покупать небольшую тележку. Пора возвращаться в деревню, но по пути их решили ограбить разбойники. Шайка немаленькая, но на помощь «брату Димону» пришёл и пленник с тяжёлым молотком.

Они отбились и в этот раз, хотя парень получил пару лёгких ран. Не беда, кровь остановилась, а остальное заживёт. Зато и добыча получилась на славу. Топоры, кинжалы, пара длинных саксов, да приличное количество денег в мешочках у разбойников. Пленник привычно вырыл яму, в которую свалили раздетые трупы, и со всей добычей заявились обратно в деревню.

Жена с детьми обрадовались несказанно, увидев отца семейства живым и здоровым. Старик сдал ещё больше, и «монах» посоветовал жить у него, а в прежнем доме устроить кузницу. Делить женщину им не пришлось, старик уже не годился для любви, и женщина у него просто вела хозяйство. Дмитрий помог построить печь для кузницы, обошёл с новым кузнецом окрестности, где нашёл бедную жилу, но она годилась для добычи металла, просто руды надо побольше и угля тоже.

– Сам поймёшь, какой металл получается. Лучше лишний раз переплавить, искры покажут. И не ленись, если вещь получилась плохая или мягкая, переделать всё. А теперь оставайся и не дури, семью кормить надо.

«Брат Димон» ушёл утром, прихватив свою торбу с деревенским пирогом с капустой и кошелёк, изрядно полегчавший в пользу семьи нового кузнеца. Его путь лежал дальше, где нужен монах ордена «святого П-ца», он ещё многих выручил, но однажды попал в густой туман и вернулся в своё время. Монеты в мешочке стоили сумасшедших денег, и Дмитрий устроил свою жизнь в лучшем виде, продолжая заниматься любимым делом долгие годы.