Монастырь

– И если ты войдёшь в Него, то станешь частью Его, лишь клеточкой единого организма, совершенного и невообразимого. И выход из него лишь один – смерть.

Голос, звучащий в моей голове, был ровным, пугающе-безэмоциональным, а потому смысл произносимого казался абсолютным и неоспоримым, как вечность, и отдавался внутри черепной коробки как монотонный стук тамтамов.

«Да я и не хочу туда заходить!» – кричало всё моё нутро. Я вообще не мог понять, как оказался перед этим то ли строением, то ли выдолбленным в скале входом в пещеру, внутри которого сновали размытые фигуры людей, окутанные туманным, неровным, красновато-жёлтым светом, будто в помещении чадили тысячи свечей. Силясь разорвать глазами сумрак, я пытался разглядеть вход: прямоугольная, слегка закруглённая сверху арка была обрамлена по периметру громадными каменными плитами, плоскими, с достаточно ровными краями – явно обработанными вручную много лет или даже сотен лет назад. В хаотичном порядке на плитах были выдолблены неизвестные мне, но явно очень древние символы – от них исходил слабый свет. «Да нет, мне это только кажется, не может же камень светиться в темноте. Или может?» Скорее всего – это свет, проникающий изнутри странного грота, разливается во тьме и отражается от рисунков.

– Они говорят с тобой. – монотонно произнёс голос, будто отвечая на мои мысли. – Они уже говорят с тобой.

Словно повинуясь непроизнесённому вслух приказу, мои ноги заскользили в сторону арки. Сознание пыталось сопротивляться, но тело двигалось вперёд вопреки моей воле. Когда символы, выскобленные на серой поверхности валунов, обрели более чёткие очертания, я, уступая пробуждающемуся любопытству, выставил ладони вперёд, коснулся каменной поверхности, провёл по шершавому своду, ощупывая рельеф, и с удивлением заметил, что символы источают тепло и что их тусклое мерцание мне не померещилось: «буквы» действительно светились.

– Они уже говорят с тобой. – повторил голос, и в нём как будто появились нотки одобрения. – Впусти их тепло и стань светом, тебе уже можно. – посоветовал невидимый комментатор.

От этих слов меня пробил озноб страха, и, одновременно, я почувствовал, как тепло опутывает мои кисти и запястья, сотнями невидимых паутинок проникает сквозь кожу и сплетается с моими клетками. В ужасе я подался спиной назад, пытаясь перебирать ватными ногами, стопы путались во влажной траве, руки магнитом тянуло в сторону светящихся изображений незнакомого алфавита на каменных откосах арки. Я стал пытаться рывками отдалиться от входа, с каждым движением чувствуя, что перемещаться становится всё легче, пока не достиг примерно того расстояния, где и обнаружил себя несколько минут назад. Руки по-прежнему тянуло к свету, но напряжение уже было преодолимым, и я развёл их в стороны, ощущая, как тепло из кистей медленно заливает всё тело изнутри.

Глаз теперь приковывал к себе сам вход в пещеру, там явно что-то поменялось. Расплывчатые силуэты людей, которые раньше мелькали, занятые своими делами, теперь столпились у входа в молчаливом и напряжённом ожидании; они явно заметили меня и теперь наблюдали за моими действиями. Никто из них, однако, не делал попыток выйти мне навстречу или вступить в контакт. Они просто стояли напротив, молчали и чего-то ждали. От этого молчаливого противостояния становилось ещё более жутко. Я сделал шаг назад, но отвести взгляд и повернуться спиной даже не приходило в голову. Или было страшно.

Шаг, ещё шаг. Скала с гротом плавно отдалялись, фигуры людей смешивались с окружающим их туманным светом, меня же всё плотнее окутывала тьма, ногам становилось холодно.

Тепло от светящихся символов теперь покалывало изнутри всё тело и руки, но его магнетизм явно слабел; чтобы побороть остатки притяжения, я ссутулил спину и медленно пятился, раскинув руки.

– Борись, у тебя ещё есть время! – бархатисто пропел другой голос, чем на секунду выбил меня из равновесия, и я ощутил, как меня снова притянуло на несколько сантиметров ко входу незримой силой. – Борись, пока есть шанс на освобождение.

Я не знал, о каком времени идёт речь, но слова подбодрили, и я снова стал двигаться прочь от каменной обители. «Вырваться из плена!» – стучало в висках. – «Давай же, давай, к свободе!» – приказывал я мысленно своему телу.

– И что же там, на твоей свободе? Оглянись и подумай: а куда ты попадёшь и что там тебя ожидает? – снова заговорил первый, равнодушный голос.

Я машинально оглянулся и оцепенел. А ведь за моей спиной была лишь кромешная тьма! И я совершенно не знал пути. Я не знал, откуда я пришёл, куда и почему! Лишь чувствовал тёплое притяжение пещеры и прохладную пустоту тьмы позади. Однако тепло и свет этого места не были мне приятны; оно не столько согревало, сколько пугало своей непреклонностью и неизбежностью.

Этой мгновенной заминки хватило, чтобы притяжение вновь овладело моим телом с новой силой. На этот раз я почувствовал, что моё тело будто парит в воздухе, безвольное, но всё ещё ощутимое. Я напряг все свои мышцы в попытках податься назад, противостоять затягивающей меня воронке. Спина выгнулась; со стороны я, наверное, напоминал тряпичную куклу на ветру.

Что меня ждёт там, в темноте, я не знал, но идти в этот свет совершенно не хотелось, тем более против воли, и я продолжал попытки бороться за свою свободу. Однако чего-то явно не хватало, и я застрял в этой нелепой позиции парящим на стыке света и тени, между землёй и чёрной пропастью неба.

– Тебе нужно зацепиться за какое-то важное воспоминание! – посоветовал вдруг бархатный голос. – Что-то, что держит тебя там. Вспоминай и держись. Ты ещё можешь вернуться, время ещё есть. – повторил бархатный.

– Ну и что для тебя там важно? – спросил бездушный.

И я с ужасом осознал, что не помню совершенно ничего! Где там? Что там было, что я должен помнить? Кто, вообще, я сам? Получается, что в моих воспоминаниях, которые, по мнению бархатного голоса, могут меня спасти, такая же чернота и неизвестность, как и за моей спиной. Тамтамы в голове стали набирать мощь пульсирующими ударами. У меня было только ощущение самого себя, некое чистое знание, что я это я, не часть этого леса, не часть той группы людей в пещере, что я отдельно взятый, самостоятельный персонаж и что со мной произошло нечто, что привело к такому повороту событий. Только вот что и где должно было произойти? Я напрягал всю свою сущность, силясь представить хоть что-нибудь, но, казалось, что все мои познания о мире ограничивались вот этим местом и этими объектами, которые одни лишь и находились сейчас в моём поле зрения.

«Мне некуда идти», – с какой-то радостной безысходностью понял я. У меня ничего нет, нет никаких воспоминаний, нет никакого якоря, который держит меня где-то в неизвестном мне «там». Я устал, и мне просто хочется, чтобы всё это закончилось, чтобы утихли тревожные звуки барабанов в мозгу, чтобы в моей голове прекратился спор двух неизвестных голосов. Я не хочу, в конце концов, оказаться один среди бескрайней ночной мглы, которая окружает сейчас. И вообще, свет – он ведь лучше и безопаснее тьмы – откуда-то знал я. С этой мыслью я вдруг почувствовал, что наконец могу расслабиться, а тянущая меня энергия светящегося грота, почувствовав моё безмолвное согласие, напротив, усилилась, и меня, как лист на ветру, мягко, но настойчиво понесло ко входу. Фигуры ожидающих меня людей приближались, ритм барабанов превратился в монотонный гул и стал стихать. Теперь всему моему телу стало тепло и спокойно, я быстро плыл в воздухе, готовясь узнать нечто такое, чего не мог сейчас даже вообразить; мне кажется, я даже начал улыбаться. За пару метров до широкого проёма арки меня вдруг приподняло выше, и я почувствовал, что начинаю сливаться с воздухом и терять ощущение собственного тела; невидимая волна закручивала меня, как ветер – облако пыли. «Ветер, пыль…» – откуда-то перед внутренним взором стали вспыхивать картинки: дорога вдоль полей, сильный ветер закрутил придорожную пыль в небольшую спираль; я выхожу из машины, и со мной кто-то ещё. Это ощущение присутствия другого существа, такого же, как я; мы снимаем на видео эту уменьшенную копию смерча на камеру; нам весело, это я помню, а ещё её голос рядом…

– Становится холодно, пойдём в машину.

Холодно… Ей постоянно было холодно. Я пытался вспомнить хоть один сюжет целиком. Голоса неизвестных существ в моей голове постоянно перебивали мои мысли, смешиваясь с обрывками фраз из воспоминаний:

– С тобой уже говорят, ты слышишь?

– Вспоминай, время ещё есть.

– Тебе уже можно войти.

– Ты не хочешь войти? Выпьем чаю. – её голос.

– Зачем тебе эти воспоминания, впереди свет.

– Ведёшь себя как полный придурок… – сколько боли и обиды в этом выкрике, что же я такое натворил?

– Борись, пока есть шанс.

– Может, просто останемся дома сегодня?

– Ты уже можешь стать светом, они ждут тебя.

– Закрой окно, холодно же…

Картинки сменяли друг друга, но я никак не мог зацепиться за какую-то одну из них. Казалось, что я упускаю что-то важное. Я сконцентрировал взгляд и вдруг понял, что вижу лица встречающих меня людей. Лица! Я узнал некоторых из них! Я знал их! Знал раньше… Когда они жили. Теперь сомнений не осталось – из их мира возврата нет.

– Мне так холодно, Борис, почему так холодно, мне страшно…

В этот же момент я с ужасом осознал, что вспомнил всё. От перехода меня отделяла лишь секунда полёта; я уже понял, почему они не выходили из грота; я рассмотрел мерцающее энергетическое поле, отделяющее внутреннее пространство от внешнего мира. Именно оно и несло меня, готовясь поглотить целиком, принять в компанию ушедших без права выхода. Секунда дикого страха и осознания полной необратимости того, что сейчас произойдёт, страх, смирение, последняя вспышка сознания.

– Янка. – первое и последнее слово, произнесённое мной в этом странном измерении, имя, что только и успел прохрипеть я из последних сил в момент соприкосновения с порталом.

Яркая, поглощающая вспышка, тёплая волна, искры промелькнули по защитному экрану, сотканному из чистой энергии, и пронзительная боль по всему телу, которое вновь почему-то стало вполне ощутимым. Мощной волной, сопровождаемой нестерпимым треском, меня отшвырнуло назад, в темноту. Я почувствовал упругий удар о почву и покатился по земле, машинально прикрывая руками лицо и голову.