Монета

— «Если вы ничего не понимаете, значит задание уже выполнено». И что это вообще должно значить? — Возмущённо непонимающим голосом рявкнул мужчина и посмотрел на своего товарища. — Вот ты понимаешь, а?

— Боже, Тольт, это задание от Высшего контрактника, оно само по себе не может быть обычным.

— Да понимаю я, понимаю, — мужчина сложил листок с заданием и передал его Стромоа.

— Хотя, честно говоря, у меня такой же вопрос, — вкладывая конверт в лист, сказал Стромоа.

Негодуя, товарищи наконец посмотрели вперёд на гору, которую им, возможно, предстояло покорить.

— И куда нам идти?

— А я откуда знаю? У меня ровно столько же информации, сколько и у тебя, — ответил на вопрос напарника Стромоа.

Ещё совсем недавно эта парочка проводила свой заслуженный отдых в Парпре и вовсе не планировала даже подходить к Птариотору. В конце концов, тот уже давно печально известен.

— Ну, одно ясно точно, нужно подняться повыше, а там уже разберёмся.

Так началось восхождение к высшей точке Вселенной, которое должно было занять далеко не один день. Не самое простое, чем им выпадало заниматься, но и не самое трудное, так что товарищи приняли задание, надеясь побыстрее с ним закончить и продолжить свой отпуск.

Путь наверх предстоял нелёгкий только со второй своей половины, с первой же товарищи весьма быстро разобрались и даже не заметили несколько прошедших в пути дне, за которые напарники как не заметили ничего необычного, так и не увидели своей цели, однако это их не беспокоило.

— Вот-вот доберёмся до Сканлима, — на бегу сказал Тольт.

— Сканлим? Тот удачливый городок?

— Ага, только эта удача не помогла ему тогда. Сразу после инцидента его покинули все жители. По крайней мере, те, что выжили.

Обсуждая ближайшее примечательное место, товарищи продолжали свой путь к вершине. Чуть дальше в их поле зрение попал выход на горное плато, на котором была видна высокая мраморная арка, и Тольт со Стромом перешли на шаг.

— Вот он. Городок мечты, — с улыбкой сказал Тольт.

— «Добро пожаловать, Путешественник». Не знал, что здесь жили гостеприимные ребята.

— Ты многое упустил, Стром. История здешних мест весьма и весьма интересна.

— Бесполезная информация, — хмыкнул напарник.

— Может быть ты и прав.

Пройдя через арку, на глаза товарищам попались тянущиеся вплоть до выхода из городка ряды обветшалых домов. Всё вокруг было сделано из того же мрамора, что и арка на входе, но если арка даже спустя года выглядела хорошо, словно за ней постоянно ухаживали, то сами дома явно не смогли сохранить свой лучший вид. У одних отсутствовала часть черепицы на крыше, у других стены выглядели готовыми рассыпаться от неловкого прикосновения руки, у третьих же не было дверей и через проемы проглядывал внутренний хаос.

Выложенная из синеватого мрамора дорога пострадала не меньше. Зачастую товарищам приходилось наворачивать крюки, обходя большие трещины и ямы.

Подобные виды преследовали Тольта и Стромоа пока они не вышли на небольшую площадь посередине их пути к выходу из городка. Состояние площади тоже оставляло желать лучшего, но даже сейчас можно было увидеть, что в день инцидента здесь кипела жизнь. Вокруг валялись различные вещи, доски, камни, клетки, чья цель не была открыта для гостей.

— Это, судя по всему, рыночная площадь? — спросил Стром.

— Ага. Здесь собирались те, кто шёл дальше в гору, и те, кто спускался с неё. Да и сами жители Сканлима выживали за счёт торговли с такими «паломниками». Хотя Сканлим и очень маленький город, скорее, даже посёлок, но к нему часто стекалось большое количество туристов. Не знаю обратил ли ты внимание, над дверьми некоторых домов были рисунки. Видел? — Получив в ответ кивок, Тольт продолжил. — Этот город существовал ещё до прихода Дворца. И я понятия не имею, о чем думали его основатели: здесь же даже жить полноценно невозможно. Но суть не в этом, до прихода Дворца жители здесь поклонялись своему божеству.

— Разве Дворец не относился очень радикально к вере в других Богов на своей территории?

— Тут ты прав... Наверно, они просто посудили, что такой небольшой посёлок принесёт больше пользы, привлекая сюда других людей. А вера в несуществующего божество для них была просто шуткой. Смотри, — Тольт пальцем указал в дальний конец площади. — Вот и сканлимский тотем.

Проследя за пальцем, Стром увидел столб торчащий из мраморной кладки площади. Низ столба был исписан письменами и рисунками, отдалённо напоминающими бушующее пламя, сжирающее что-то похожее на лес. В середине изображены люди, идущие по склону горы, а чуть выше — те же люди, но только уже поклоняющиеся чему-то, что Стромоа обозначил для себя ветром и снежной бурей. На вершине же не было абсолютно ничего, точно автор просто забыл написать конец истории.

— Нижняя часть предположительно рассказывает про....

— Хватит. Мы и так задержались. Нужно идти дальше, — оборвал Стром товарища на полуслове.

— Эх, а я только подошёл к самому интересному.

Товарищи развернулись и отправились дальше к выходу. По пути Тольт ещё вбрасывал факты из жизни бывших жителей города, но Стром не особо вслушивался в слова напарника. В таком темпе они подошли к выходу из пустого города, где Тольт наконец перестал донимать товарища.

— «Хорошего пути, Путешественник», — прочитал надпись на арке Стром и перевёл взгляд дальше по склону, где бушевала буря, скрывающая вершину. — Чувствуешь это?

— Да, — серьёзным голосом напарник. — Кажется, дальше всё будет гораздо труднее.

Мужчины смотрели вперёд и чувствовали буйство Сути. Затем у них в руках появились небольшие камни.

— Как думаешь, насколько их хватит?

— Я думал, что вплоть до критической точки, но... Придётся их использовать пораньше, — напряженным голосом проговорил Стром.

— Переходим на внутреннее общение? — Спросил Тольт и после кивка товарища выплюнул. — Отвратительно.

Как только напарники шагнули за пределы арки, они ощутили промёрзлый ветер. В этот раз они уже не могли поддерживать темп подъёма и были вынуждены идти пешком, сопротивляясь ещё слабому, но неприятному ветру. Каждый шаг утопал в толще снега и мешал двигаться к цели, шаг за шагом товарищей ветер усиливался и делал восхождение труднее, а вокруг становилось всё холоднее и холоднее. Вскоре даже их общение друг с другом сошло на нет в попытках сосредоточится на борьбе с холодом. Напарники даже не предполагали, что задание, которое должно было быть относительно простым будет настолько отвратительным.

Мужчины шли. Ветер становился сильнее. Таким образом прошёл ещё день, за который они преодолели гораздо меньше, чем рассчитывали. Конечности немели, мысли постепенно замедлялись, а тела двигались уже скорее на автомате, уменьшая нагрузку с разумов товарищей.

«Собачий холод», — подумал наутро Тольт и нахмуренно посмотрел в сторону Парпры. — Какого эй, Ст м по три на д, — передал по связи душ он напарнику.

Стромоа обернулся и посмотрел в сторону, куда указал Тольт. Там вдали происходило нечто странное: перед глазами будто всплывала пелена, мешающая увидеть что-либо на расстоянии дальше подножия горы, всё там превращалось в темные плавающие перед глазами силуэты. Даже недавно минувший Сканлим уже расплывался перед глазами, и, если не знать, что на одном плато стоит городок, то можно было даже не увидеть его. Вид этого заставил напрячься обоих мужчин, они даже не заметили никакого влияния на их мироощущение, может и не заметили бы без случайного взгляда Тольта.

— Чув ешь ч ни дь? — Окружающий ветер перебивал даже связь душ, мешая общению, а слух уже казался бесполезным, словно весь мир был набит шумом ветра и движения снежных бурь

— Нет сть едп л я? — Спросил Тольт.

— Не з ай з с ум а ре н ть на по з ть их, — закончил Стром, и в его руках появился небольшой камень, который тут же был раздавлен.

Видя действия товарища, Тольт сделал то же самое и начал чувствовать тепло, разливающееся по всему телу. Конечности отмерзали и становилось легче, но не настолько, насколько рассчитывали мужчины. Однако выбора у них не было. Переговорившись жестами, они продолжили путь вперёд с новыми силами.

Так как возможности пообщаться у товарищей уже не было никакой, то каждый из них проводил дорогу в своих мыслях, изредка осматриваясь в поисках искомого.

Постепенно холод и ветер снова брали своё: тело начинало ныть, кости хрустели от каждого движения, а мысли становились подобны смоле. Окружающая тьма подбиралась всё ближе и ближе. И вот. Стоило товарищам развернуться, как они бы заметили, что теперь даже небольшое расстояние для них казалось непосильным для взгляда. В нескольких десятках метров позади ничего нельзя было различить, а вершина впереди так и оставалась скрытой за бурей.

Через несколько шагов товарищи уже не могли видеть друг друга, но у них не возникло и мысли, что здесь что-то не так. Мысли у них, в целом, возникали редко.

Мгновенье и Тольт уже брёл вперед, не видя ничего, лишь пустота стояла перед глазами, такая родная и естественная, такая мирная и нежная. Мгновенье и ветер уже не звенел в ушах. Мгновенье и ноги перестали слушаться. Остался лишь мужчина, безыдейно ползущий через сугробы.

Вскоре даже руки уже не могли двинуться и осталось тело, лежащие на сугробе, тело, на которое яростно нападала снежная буря, пытаясь стереть то из мира. Даже холод переставал ощущаться. И только одно слово заканчивало своё течение в мыслях. «Письмо» — думал Тольт.

В глаза товарищей ударил насыщенный малиново-оранжевый свет, заставляя тех открыть глаза. Они обнаружили друг друга пытающимися поймать глоток воздуха на небольшой поляне. Предпринимая неудачные попытки встать, они падали обратно на землю будто разучились управлять своим телом, пытаясь осознать, что происходит с ними.

Мысли в голове каждого из них текли с неконтролируемой скоростью, и-за мыслей головы товарищей набухали и становились тяжелыми. Каждая травинка перед ними раскрывалась в мельчайших подробностях, они осознавали весь жизненный цикл каждой из них. Кончики пальцев передавали каждую неровность окружающего мира. Шелест листьев по своей чёткости и громкости превосходил всё когда-либо слышанное напарниками. А столь чистое и прекрасное щебетание окружающих птиц заставляло их испытывать такое разнообразие чувств, что их предыдущая жизнь казалась и вовсе не полноценной относительно этих нескольких мгновений. Но у всего есть цена, и этой ценой стала невероятная боль, разрывающая на части и скрепляющая их души снова и снова.

В подобных ощущениях Тольт и Стром провели всего несколько секунд хаоса и потока мыслей, прежде чем смогли хотя бы попытаться оценить ситуацию, но этого им хватило, чтобы в ужасе скрючиться калачиком в попытках отрезать свои чувства от внешнего мира. Однако все попытки разума пресекались их телами и душами, которые стремились ощущать мир во всей его полноте.

Они не могли понять, сколько продлилось их состояние, сколько раз их тела схватывали судороги, но, как только напарники вернули минимальный контроль над собой, они совершили ещё одну ошибку — посмотрели друг на друга. Информация прорвала выстроенные плотины разума и снова ввергла их в хаос, вынуждая возвращаться к началу.

Вновь вернув контроль, Тольт решил связаться со Стромоа через связь душ. Эта попытка увенчалась крайне шатким, но успехом. Такой способ связи сделал их крайне чувствительными, и они начали ощущать даже случайные мысли напарника, тем не менее это было лучше, чем просто валяться на земле подобно червям.

Наладив связь между собой, они не рискнули передавать друг другу конкретные слова и образы. Только по одним чувствам товарищи поняли, что пришли к одному и тому же выводу, от которого стало и легче, и труднее.

Постепенно мужчины смогли встать с закрытыми глазами и попробовали то, на что не решились бы никогда. Разделить между собой всё, мысли, стремления и нагрузку от поступающей информации. Тольт открыл глаза, затянув их пеленой Сути. Глазами товарища видел и Стромоа, точнее ощущал.

В таком состоянии Тольт смог осмотреться и понять — они находятся посреди леса — вокруг росли деревья и кустарники. Решив посмотреть на одно дерево и повысить четкость зрения, разгоняя пелену Сути, мужчина ощутил наплыв огромного количества ощущений, но в этот раз нагрузку разделяли два разума, что позволило не потеряться в хаосе. Тольт разобрался, как можно сортировать поступающую информацию, теперь даже мелких насекомых стало возможно отделять из общей кучи чувств, но только в виде небольших пятен на картине мира.

Всё сильнее ограничивая своё мироощущение, товарищи побрели в случайную сторону, зная, что придут туда, куда должны.

Их путь протекал сквозь заросли леса, превращающегося в пестрые картинки. Каждая частичка окружающего мира вносила свой мазок в калейдоскоп цветов, что видели товарищи. Оттенки зелёного переходили в коричневый, а затем обратно с примесью красных точек, где-то над головой промелькнула бурая молния, пропадая в толще оранжевых слоёв опадающих пятен.

Шаг за шагом разум и тело Тольта изнашивались, из носа потекла кровь, а контроль над мыслями становился всё труднее, поэтому очередь вести напарника вперёд перешла Стромоа.

В какой-то упущенный товарищами момент мир накрылся белой простынёй, по которой брызгами расплывались акварельные кляксы. Где-то в стороне серые пятна с интересом бродили по волнам простыни, оставляя новые мазки на холсте, из-под которых, немного погодя, начали пробиваться зелёные оттенки, а мир окрасился в мягкие весенние тона под далёкое журчание голубой змеи.

К этой минуте товарищи уже не понимали ни перемен вокруг, ни сколько они прошли: их чувства и ощущения размылись туманным слоем, оставляя только общие черты ближайших вещей.

Вскоре Стромоа дёрнул душу Тольта, ознаменовав конец их пути и развеивая интимную связь. Теперь мужчины могли нормально различать находящиеся вокруг части реальности.

Они оказались аккурат за небольшим палисадом с деревянной калиткой, открывающей тропинку по саду с разнообразными травами, кустарниками и деревьями. Размеры которых точно насмехались над привычной обыденностью: под ногами товарищей раскинули свои пышные кроны могучие дубы, ивы, стеркулии и липы высотой всего по щиколотку гостей, вдали же можно было увидеть закрывающий горизонт мятник, грозивший посягнуть на владения неба в своём малом высокомерии. Оглядевшись, можно было заметить не только практически все растения известные гостям, но и кое-что ещё. Постоянное изменение. Тонкоствольная весёлая берёза, недавно бывшая серьёзным коренастым дубом, в очередной раз шла против воли природы, превращаясь в величественную секвойю, подпирающую небо, а дальний мятник сменила россыпь пёстрых росянок и мухоловок, которые в свою очередь тоже стремительно превращались во что-то другое.

Вид окружающего природного хаоса вызывал в товарищах отнюдь не радость, а некий страх.

Лишь тропинка сохраняла некий облик, направляя по неизведанному пути. Пока Стромоа и Тольт шли по тропе, ни одно растение не осмеливалось преградить им путь.

Вскоре перед их глазами открылась небольшая хижина и в мгновение всё вокруг растворилось, оставив только мужчин, стоящих посреди луга и напряженно смотрящих в сторону небольшого домика. Взгляд не отводился от хижины, зрачки то сжимались, то расширялись, пот градом струился по лицу и спине, пальцы рук судорожно дёргались, ноги были готов рвануть, а в голове подобно сирене вопила интуиция, говоря бежать прочь. Но каждый из товарищей понимал тщетность всех своих мыслей и возможных планов.

Глухую тишину нарушил скрип открывающейся двери хижины, за которой открылось ничего. Абсолютно. Словно внутри не существует самого понятия чего-либо. Стоило пальцу Тольта дёрнуться, как обоих товарищей рывком затащило в дыру, поглощающую даже мысли о ней. Страх снедал мужчин, пока тех силой тащило посреди «ничего». Хотя они и не осознавали ничего, кроме своих мыслей, Суть в их телах подчинилась внешней власти и растворилась. Пока Тольт продолжал думать о том, что можно сделать, как попытаться изменить хотя бы что-нибудь, страх в глазах Стромоа сменился смирением, он просто позволил разъедаться и мыслям, и душе.

Неведомо товарищам сколько они пробыли в таком состоянии. Тольт до последнего пытался вызвать хоть какое-нибудь колебание, однако, в конце концов, в их сознании растворились и простые идеи, слова, стремления.

Суть двинулась. Тотчас же напарники обнаружили себя стоящими в тех же позах, в которых стояли у хижины, но уже смотрящими на то, как некто или, скорее, нечто, напоминающее сидящего в позе лотоса человека, читало письмо.

Вид этого сначала не вызвал какого-нибудь эффекта, но через миг Стромоа спохватился, необдуманно дёрнул рукой и замер.

Но ничего не произошло, не было ни странного изменения, ни помутнения, ни наказания, существо всё ещё не отводило взгляд от письма. Стром решился и дотянулся до пространственного кармана своей парки, где смог нащупать запертый печатью пустой конверт. Заметив копошение товарища, напрягся и Тольт. Теперь варианта была два — задание или провалено, или выполнено. Причем оба варианта не казались теми, в которых выживает хотя бы один из них. Стоило только мыслям о побеге зародиться в головах, как Суть снова застыла в отказе реагировать на приказы своих хозяев. Всё, что осталось Стромоа и Тольту, это склониться в покорстве и надежде, что их оставят в живых.

Они не простояли в ожидании и пары минут, как их головы поднялись против воли. Взгляд Тольта упал в правое око существа, смотрящего на мужчин. Взгляд Стромоа проник в левый глаз. Первый снова начал переживать всё произошедшее с выхода из Сканлима, раз за разом он испытывал ту же пустоту и ту же боль, разрывающую их души, но затем видения вышли за пределы последних дней, в сумбурных картинках он начал видеть жителей Парпры, их эмоции и чувства заполонили разум и начали давить на него, отчего выражение лица не контролировалось мужчиной, выражая в один и ту же секунду несколько разных настроений, а с каждой эмоциональной итерацией душа истончалась и развеивалась. Второй утонул в тягучей пустоте, которая обволокла всего его, сопротивление которой казалось теряло смысл, пустота мягко растворяла даже воспоминания мужчины, вскоре он и сам отдался происходящему, лишь наблюдая из крепости разума за своим исчезновением.

— А-а-а-а-а! — раздались крики напарников, валяющихся на земле у подножия горы.

— Какого культиста здесь происходит? — подуспокоившись, задались они внутри вопросом.

— Ты как? — спросил Тольт.

— Трудно сказать, вроде бы тело здорово, но душу как через мясорубку пропустили. Ты?

— Я такой же. За такое точно нужно договариваться о повышении награды.

— Награды... Чёрт, задание! — спохватился Стромоа и достал сложенный лист бумаги, из которого вывалился пустой конверт, пойманный напарником. — Так, так, так. Доставить письмо... Так, так. Развернуть полностью на подходе...

— Письмо? Эй, Стром, а конверт-то пуст, — потупившись, перебил товарища Тольт.

— Что? Какого? — дернулся Стромоа и на землю полетел листок, на котором внизу написано «Если вы ничего не понимаете, значит задание уже выполнено».

— В смысле пять дней прошло? Мы же только вчера задание взяли, — вскрикнул Тольт, смотря на карманные часы.