Монетка

Всё, что осталось мне от отца – монетка.

Она лишена какой-либо ценности, даже коллекционной, потому что напрочь, совершенно испорчена, впрочем, суть не в этом.

У меня достаточно причин, чтобы ненавидеть её, но я не могу.

Полагаю, она дорога мне, как память, или, вернее, как напоминание о том, какой была прежняя жизнь.

На самом деле, многие не задумываются о том, насколько богаты, раз в их жизни есть место вещам, которые не нужны им непосредственно для выживания, которые полезны или бесполезны совершенно по-своему, которые иногда просто забываются или принимаются, как фон, как данность, как часть чего-то целого, когда они сами, каждая из них не часть, а само целое, настоящий мир сам по себе – и не важно будь этот скрытый мир миром абсурда, ужаса, веселья, волнения или каких-то других, как низменных, так и высоких личных предпочтений.

И раз уж я задумался о таких сложностях, то обязательно замечу, что вполне легко сделать их простыми и даже понятными или хотя бы выразительными.

Миру нужно Лицо.

У моей монетки такое было.

С одной её стороны находилось изображение шутовского колпака с тремя бубенчиками, всё какое-то оплавленное, покорёженное, исцарапанное чем-то или кем-то немыслимым.

С другой её стороны была несколько абсурдная Формула, что красовалась на гладкой поверхности, лишённой малейшего изъяна или отклонения, полностью выверенной, соответствующей некоему идеалу.

9° = 0°.

Меня пробрала дрожь, и я перевернул монету, чтобы посмотреть на её корявую, но гораздо более удобную для глаз, другую сторону, которую лично я для себя считал Символом Дурака.

Впрочем, тут не было чего-то странного, ведь и я сам, обессилевший и почти невыносимо голодный, сидел, как последний дурак, чтобы просить милостыню, которую редко кто подавал мне – молодому мужчине, выглядящему сильным и здоровым, но, увы, только выглядящему.

Я услышал звон от мелочи, брошенной в пустую консервную банку возле меня, и поднял глаза, чтобы увидеть молодую девочку, почти ребёнка, которая остановилась и широко улыбалась мне.

- Вот! Будьте здоровы, Дядя!

- Спасибо, Девочка! Удачного дня тебе!

- Хэхэ!

Она рассмеялась и упорхнула, словно маленькая птичка, спешащая по делам – на её спине покачивался рюкзак, который казался непропорционально большим для неё.

Я посмотрел ей вслед, полностью игнорируя толпу людей, размеренно текущую и лишь изредка выплёскивающую или же наоборот принимающую кого-то в собственные течения.

Эта девочка, что приходит ко мне уже третий день, интересно, она живёт или учится где-то неподалёку? Но это не так уж и важно, важно другое – нужно скорее потратить то немногое, что было получено прямо сейчас.

Как можно скорее!

Я взял в руку почти пустую консервную банку и с трудом поднялся со своего места, чтобы пойти в ближайший продуктовый магазин – люди не обращали на меня особого внимания, позволяя неспеша двигаться среди их потока, за что я был весьма благодарен, моё большое тело было слишком хрупким, а раны перестали заживать после того дня, когда моя прежняя жизнь полностью изменилась.

Встряхнув головой, чтобы отогнать мрачные мысли, я продолжил двигаться к своей цели – закрытой двери, за которой меня ждала еда.

- Один хлеб, – без происшествий войдя внутрь, я заговорил с продавщицей, – пожалуйста.

- Опять ты? Что там у тебя на этот раз? – она поморщилась и взяла протянутую мной консервную банку, чтобы высыпать её содержимое себе на ладонь. – Раз, два… пять, – она зло бросила в мои открытые ладони пустую консерву, – это всё? Здесь едва ли хватает на половину хлебной буханки!

- Тогда, – я чувствовал себя очень жалко, но не хотел оставаться голодным, не четвёртый день подряд, – тогда может вы продадите мне четверть?

- Ещё чего! Кто потом купит оставшиеся три четверти или четвертинку? – она выбросила монеты в банку, которая дрожала в моих руках. – Проваливай и не порть мою торговлю! Увижу тебя ещё раз без приличных денег, пеняй на себя! Я скажу охраннику, и он тебя вышвырнет. Кыш отсюда!

После тяжёлого вздоха, я ушёл, понурив голову и сдерживая слёзы.

Что за женщина?! Раз за разом, раз за разом из-за неё я остаюсь голодным!

Погружённый в собственное отчаяние я вернулся на своё прежнее место, чтобы обречённо сесть.

Скоро ли наступит тот день, когда я лишусь последних сил и не смогу подняться?

Я высыпал монеты из консервной банки себе на руку и болезненно поморщился.

Все они выглядели, как моя памятная монетка, разве что их материал…

Они легко крошились, стоило лишь приложить небольшое усилие – одна из них рассыпалась на части, когда перевернул банку, а от других отвалились кусочки и мелкая пыль.

Грязь, они стали грязью.

Интересно, что сказали бы люди, которые говорят слова «грязные деньги», увидь они эти, самые настоящие деньги из грязи?

День клонился к вечеру, моё тело начинало дрожать от холода и голода, во рту было сухо, а в животе мучительно пусто.

Лишь в кармане моей выцветшей одежды к телу прилегала монетка.

Единственная.

Настоящая.

Но такая бесполезная.

Скорее память, чем реальный объект.

Причина моего голода, от которой было невозможно избавиться.

Лишь стоило выкинуть её куда-подальше, как все монеты и даже купюры, что бросали мне редкие благодетельные прохожие сразу же становились грязью, среди которой обязательно была она – монетка-символ, монетка-формула.

Возможно, лишь понимание или прозрение о ней могли бы всё изменить.

Думаю… больше, чем пить или есть… мне хочется…

Мне хочется сделать эту возможность своей.

Увидеть… Другую… Формулу.

Взгляд…

Переворот...

0° = 9°.