Монолит

Это было давно. Еще до того, как человек осознал время. Даже до того, как этот самый человек появился. И даже до того, как появилось место, где ему только предстояло появиться. Когда миры еще только рождались в пыльных туманностях, когда пространство было свежим и чистым, там, где-то среди миллиардов молодых звезд возникла жизнь, чья цель была ясна с момента их пробуждения: идти в бесконечность ради знания.

Эта странная новая разумная раса не имела названия. Если не было никого иного, то зачем себя как-то называть? А если твоя жизнь связана единой целью, то зачем тратить время на приветствия? Каждая цивилизация, рожденная после них, была совсем иной — одержимой множеством идей, и потому она порождала тысячи новых терминов и названий каждый день. И цели постоянно сменяли друг друга. Но власть, богатство, завоевание, служба вымышленным созданиям — это напрасный труд, как сказали бы первые появившиеся существа.

На кружащем вокруг красного карлика безымянном планетоиде они положили начало своего пути. С первой секунды, когда первый из них обрел разум, он мечтал лишь об одном — узнать все, что хранит в себе Вселенная. Амбициозная цель, особенно если ты похож на маленького червяка, едва высунувшегося из дырки в камне.

Но там, где появился один, вылезали тысячи. Первый поделился идеей со вторым, второй с десятком, а те разнесли ее всем остальным. Это было проще, чем кажется. Каждый имел не только свое личное сознание, но и подсознание, что было общим для всех представителей их вида. Мысль, рожденная у одного, попадала ко всем, а открытие, совершенное им, сразу же уходило во всеобщее использование. Над идеей слова «патент» они бы посмеялись, но, к счастью, оно даже не приходило никому из них в голову.

К концу первого местного года разумные черви, на которых бы человек, окажись он там, не обратил бы никакого внимания, изобрели орошение, доказали первичные физические законы, освоили тригонометрию и начали развивать оптику. Ко второму обороту генные инженеры сделали соплеменников больше, сильнее и наградили их биологическими конечностями, чтобы производство новых вещей стало проще и быстрее. Третий оборот планетоида несколько существ уже встречало на первой орбитальной космической станции.

Однако, любой, кто хоть раз познавал масштабы Вселенной, продолжает ощущать себя лишь мелким червячком, забравшемся в кучку песка. А если ты родился с этим чувством, то тебе никогда не будет «достаточно» знаний. Планетоид не хранил тайн и не давал им новой информации. Космос, напротив, давал небывалый простор для исследований

С жадностью голодной собаки они набросились на ближайшие планеты и звезду. Они разбирали их, они поглощали их, они изучали их, пока в родной системе не осталось ничего, кроме вакуума. Пришлось существам пойти дальше. Преодолев проблему пространства и сверхсветовых скоростей (это было уже на пятый год с момента обретения существами разума), они начали исследовать соседние звезды.

Однажды их общим пониманием стало то, что Вселенную можно не только изучать, но и «читать». Достаточно лишь поглотить вещество первопричинного взрыва. Звезды, — рассудили они, — источник небывалого знания, значит, они способны утолить невероятный голод созданий, пусть и на время.

Миллиарды существ прониклись всеобщей идеей и приступили к созданию корабля, которого не должно было существовать. На это им потребовалась так много времени, что Вселенная успела порядочно расшириться, а на одной планете, где-то очень далеко, в одном из рукавов молочной Галактики, появилась другая, менее разумная и куда более разобщенная жизнь.

Вряд ли кто-то называл бы этот космический корабль красивым. Без вычурных рисунков, заметных блоков и спаянных плит, без огромных двигателей и даже видимых иллюминаторов. Он был черен, как бездна космоса, а формой напоминал заваленный на бок столб с четырьмя ровными гранями. Поражало, однако, в нем совсем не это. Его размеры заставляли даже самих существ усомниться в его реальности. Проект был больше десятка звезд среднего размера и впоследствии вместил в себя весь народ своих изобретателей. Это, кстати, было совсем неудивительно, ведь всей массы хватило бы, чтобы заполнить одну единственную комнатку в жилых отсеках корабля.

Казалось бы, творение должно было сильно повлиять на пространство вокруг, но создатели позаботились об этом. На каждую тысячу километров длины они установили поля нулевой массы, чтобы Вселенная вокруг не чувствовала нового космического тела. Корабля как бы не существовало, но при этом он был всем.

Если бы создания давали своим творениям имена, то назвали бы его «Монолит». Но никто его, конечно же, так не назвал. Никто из созданий ни разу не прокричал: «Эй, Петрович, а как бы нам назвать такую махину?», и ему никто не ответил: «Не знаю, Михалыч, может быть “Монолит”?», и первый бы восхитился: «Ого, Михалыч, это ему очень подходит!».

Веками проект в умах создателей был просто идеей. Для столь грандиозной мечты всего народа, что однажды воплотилась в жизнь, не нужны названия, каждое из которых не было способно выразить ни колоссальности проекта, ни его замысла.

Итак, инструмент был закончен, и гипотетические червеобразные Михалычи и Петровичи были довольны. «Монолит» пришел в движение, управляемый искусственным интеллектом, чьей единственной целью были звезды. По меркам расы создателей двигался этот корабль чертовски медленно — всего лишь в восемь раз быстрее скорости света, тогда как даже самые маломощные корабли червей летали в два раза быстрее него. Однако они никуда не спешили. Они с радостью покинули свои дома на всех освоенных планетах и переселились на «Монолит», чтобы путешествовать вместе с ним и собирать знания. И вот когда последний представитель этой расы заселился во внутреннем городе корабля, тот, наконец, отправился в путь.

Звезды не имеют разума, и нет в их головах быстрых нейронов и обмена информации. Головы для этого, у них, кстати, тоже нет, если, конечно, это не какая-нибудь поп-звезда на сцене (но за скорость нейронов в ее голове отвечать мы, конечно же, тоже не будем). Жизненный цикл звезды не похож на аналогичный у живого существа, борющегося за свое существование каждый день.

Но это совсем не значит, что существование звезды бессмысленно. Она несет в себе знания из начала Вселенной, зародившейся так давно, что ни одному живому существу и не снилось. Первичный газ, образованный еще во времена Большого Взрыва, сжимается, и гелий и водород внутри приступают к многовековой термоядерной реакции, выбрасывая в пространство огромное количество энергии. Как только водород прекращает свои полномочия, гелий берет на себя дополнительные обязательства и запускает процесс выработки углерода, из-за чего звезда расширяется, а потом сбрасывает с себя всю лишнюю оболочку.

«Какая расточительность», — подумали бы создатели и жители «Монолита». Они были жадными сборщиками знаний, и звезды для них были величайшими архивами зари Вселенной. «Монолит» же стал средством получения этих знаний. Он летел по галактике, плавя между звездными системами, и, достигнув звезды, соприкасался с ней, поглощая все внутренние реакции, газ, космическую пыль и даже ее массу. В одно мгновение звезда переставала существовать. Но внутри «Монолита» начинался многоуровневый разбор полученных данных.

Планеты и астероиды уничтоженной звездной системы не сразу реагировали на изменения. Просто в определенный момент планеты понимали (в своем планетарном осознании), что им больше не надо вращаться вокруг светила, и улетали прочь.

Увы, даже десятков или сотен звезд было мало для тех, кто жаждал всех знаний во Вселенной. Поглотив одну звезду, «Монолит» двигался к следующей, будто бы не замечая того, что натворил.

Но прежде, чем он покидал пространство погибшей звездной системы, из его отсеков вылетали тысячи одноместных кораблей исследователей. Они двигались ко всем оставшимся космическим объектам и тщательно изучали их, чтобы ничего не упустить, а потом возвращались обратно, чтобы продолжить исследование в другой системе.

Сначала его никто не заметил. «Монолит» не подлетал к звездам с ревом и грохотом. Космос — довольно тихая штука, сколько ни бей в барабаны в вакууме. Корабль не посылал сигналов, не вступал в контакт. Существа, жившие на нем, не ставили перед собой цель находить собратьев по разуму, особенно если не считали, что чей-либо разум мог стоять с ними на одном уровне. «Монолит» просто двигался и на своей невероятной скорости зашел в пространство тройной звезды Альфа Центавра. Ее как раз наблюдали разумные жители третьей планеты близ желтого карлика, известного им как Солнце. Но даже наблюдая то, как пропали все три звезды, они не придали этому значения. «Монолит» был лишь как новая черная точка на спектрограммах, и его отправили подальше в корзину, как ошибку приборов. Никто не мог и представить, что что-то могло быть таким огромным, таким быстрым и таким разрушительным.

В один миг Альфа Центавра перестала существовать, и тысячи кораблей существ принялись изучать пространство вокруг, пока «Монолит» двигался дальше. Но об этом жители планеты Земля так и не узнали. Не успели. Покинув Альфа Центавра, корабль взял курс на Солнце и появился у звезды раньше, чем свет от поглощенных им трех звезд достиг ее.

Многие планеты, как правило, неудачно вставали на пути движения «Монолита». Они уничтожались мгновенно, и это была очень милосердная смерть. Но Земле несказанно повезло наблюдать последнюю вспышку собственного светила, прежде чем оно растворилось в полной всепоглощающей черноте.

Все произошло слишком быстро, но через восемь минут и двадцать секунд, когда сам «Монолит» был уже далеко за пределами системы, каждый житель планеты почувствовал дыхание самой смерти. На темной стороне Земли стало чуть-чуть холоднее, а на светлой — день обратился в ночь, и наступил долгий миг оглушительной тишины. В немом ужасе люди выглянули в окна и узрели там тьму. Городские огни еще не включились, и даже жители мегаполисов увидели на небе звезды. Все звезды, кроме одной.

Тогда и началась паника.

Жители и до этого частенько паниковали: кто от курса акций на бирже или цены криптовалюты, кто от предстоящей вечеринки, на которой скромный паренек собирался дотронуться до руки первой школьной красавицы. Кто-то паниковал и массово — во время обвала национальных валют или когда в их города летели ракеты. Но в этот день ужас сводил с ума. Так всегда бывало, когда в привычном ритме жизни и ее цикличности происходил сбой. Мозг всячески старается отвергать это изменения, ища оправдания и подгоняя возможную реальность под происходящие события.

Однако как обосновать отсутствие Солнца в обычный солнечный денек, когда даже тучи не хотели мешать спешащим по своим делам людям? Для людей мир сломался, а реальность затрещала по швам, доводя до приступов. И они побежали кто куда. Без цели — просто для того, чтобы понять, что это не ночной кошмар и от него нельзя проснуться. Светило погасло. И за тьмой пришел холод.

Большая катастрофа для миллиардов разных и неразумных существ, и лишь крохотная погрешность для улетающей с места преступления космической расы.

Он вылетел из «Монолита», чтобы приступить к своим прямым обязанностям. У него, как и у всех его собратьев, не было ни имени, ни идентификационного знака, ни даже отличительных черт. Для удобства читателя… кстати, а кто это читает? Случайный хронист? Привет тебе, хронист!

Так вот, у нашей истории есть свой герой, как и все представители его вида не имеющий имени. Для удобства назовем его Ной.

Ной был одним из тех, кто посещал звездные системы, в которых уже побывал «Монолит». Он исследовал планеты и планетоиды, астероиды и космическую пыль, подбирая, изучая, систематизируя и отправляя все данные на корабль. Он был одним из миллионов и никак не отличался от собратьев. Как и у всех у него был белоснежный скафандр, закрывающий его червеобразное тело с нарощенными конечностями и добавляющий к нему еще парочку рук для подъема больших тяжестей. По всему скафандру располагались тысячи датчиков разного размера, постоянно сканирующих окружение и посылающих данные на монитор Ноя.

В погибшей системе желтого карлика Ной уже изучил около сотни астероидов, пока не заметил одну из планет. Та, так же как и все космические тела, лишившись звезды, сорвалась со своей орбиты и стремительно удалялась в черную космическую даль. Челнок Ноя, просканировав планету, засигналил пилоту красными огнями, мол, планета под завязку забита необычными объектами, а значит и информацией. Ной запротоколировал свое движение и отправился туда.

Он не радовался такому открытию и не грустил от обилия работы. Как и у всех его сородичей поиск информации был и целью всей жизни, и, одновременно, постоянной рутиной, что длилась бесконечное количество любых единиц измерений времени.

Так что никаких чувств он не испытывал, ведь чувства способно вызвать лишь то, что далеко от рутины великого замысла.

Ной стоял посреди замерзшего города и смотрел сквозь забрало своего скафандра на покрытые мраком здания. Здесь определенно была разумная жизнь, причем совсем недавно. Дороги скрылись под слоем льда и сухого снега. Некогда богатая кислородом атмосфера понемногу пропадала в космосе по мере движения планеты в бесцельную бесконечность. Да, здесь была жизнь, но теперь она мертва. Поверхность планеты остыла следом за воздухом, и никто к такому не был готов.

Ной потрогал землю, а потом «потрогал» историю. Плох был тот исследователь, кто способен изучать лишь текущий день. Ной и все его собратья читали историю Вселенной, заглядывая в нее с легкостью, с которой собака с этой планеты помечала куст. Надо было лишь приблизиться к ней и научиться правильно ее видеть.

Жизнь здесь била ключом. Большая и малая, огромная и микроскопическая. Она жила в воздухе, она жила в воде, она копошилась в земле в поисках другой копошащийся в земле жизни, завершая круговорот природы. Одна жизнь создавала, другая — разрушала, третья — просто ловила течение и двигалась вперед, обходя пороги и прижимы. Одна жизнь наслаждалась данным ей днем, другая — смотрела в будущее. Последняя делала это напрасно. Выжило лишь то, что жило глубоко в воде и очень глубоко в земле, но и оно остынет и замерзнет со временем. Надежды у этого мира не было.

Скафандр Ноя запищал, силясь охватить все данные истории этой планеты. Люди, третий разумный вид Земли, многочисленный, целеустремленный и единственный, кто смог создать ракеты и выйти в космос. Они были разобщены, постоянно вступали в мелочные конфликты из-за цвета своей дермы, направлений своих убеждений или места обитания, и поэтому развивались они крайне медленно. Однако было в них что-то, что Ною было тяжело воспринять. Возможно, подумал странник, это оттого, что у существ не было ни общей цели, ни единого подсознания, как у представителей его расы. Люди не понимали друг друга, а из-за непонимания разрушали то, что создавали другие люди до них.

Неожиданно для себя Ной ощутил что-то странное и новое. Грусть? Видимо вместе с историей людей ему передалось что-то от них. Ною стало жаль людей, не сумевших найти свой единый путь и сбежать с планеты до прихода «Монолита». Путь космического исполина будет таким долгим, что эти люди смогли бы найти себе новый дом и прожить еще множество своих жизней, прежде чем «Монолит» пришел бы и туда.

Обеспокоенный Ной задумался, и это передалось всем его собратьям на «Монолите» и челноках. В своем странствии все они были столь одержимы знаниями, что не рассматривали уничтоженных живых существ как что-то достойное внимания. Черви забирали историю погибших, сохраняли данные об их культуре, архитектуре, генокоде и эволюционных изменениях, но никогда не смотрели на них с иной точки зрения.

А что, если бы существа продолжили жить?

В своей хаотичности и не имея общего подсознания они создавали разнообразнейшие предметы и строили уникальные здания. Существа с «Монолита» всегда создавали только то, что было практичным и приближало их к цели, но люди с этой планеты творили столь разное, что архивариусам и ученым придется изучать это еще очень долго.

И что бы они создали, не прибудь «Монолит» в их звездную систему? Сколько новых знаний, уникальных и единичных они смогли бы однажды сотворить …

Ной отправил эту мысль — единственную, свою, настоящую, делающую его таким же уникальным, как каждый человек с этого умирающего небесного тела.

И теперь эта мысль была у всех.

Существа обратились к своей истории и взглянули на то, что создали. «Монолит» не только собирал великие знания, но и уничтожал те, что еще не родились.

Существа задумались и о конечной цели. Хотят ли они собрать все знания, чтобы после этого во Вселенной ничего не осталось, или же хотят, чтобы знания продолжали приходить во Вселенную? Если собрать урожай сейчас, то больше ничего не останется и никогда не появится. Но если собрать и посеять новые, то знаний будет бесконечное множество.

Брошенное Ноем зерно сомнения дало ростки. Жители «Монолита» пришли к неожиданному для себя заключению. Впервые с того момента, как первый их предок обрел сознание и поделился им с другими, и впервые с того момента, когда у его расы появилась идея цель, эта самая цель была изменена.

И Ной получил новые инструкции.

Земля будет захвачена гравитационным модулем его челнока и доставлена на безопасное расстояние к соседней звезде. После этого он должен будет вернуть атмосферу и что-то сделать с уровнем воды. А потом останется только использовать все полученные ДНК и восстановить всех местных существ. Если Ною повезет, то те даже ничего не заметят. Они ведь и при жизни были очень рассеянными и невнимательными.