Монолиты Йондо

... Крик повис в пылающем небе мёртвым эхом, оставшись без ответа.

Песок этой пустыни не был похож на песок других пустынь.

Раскалённая словно жаровня, эта местность не могла подарить путнику ни тени, ни дуновения ветерка – лишь застывший во времени воздух, лишь растрескавшиеся скалы, да серый, подобный пеплу или праху, песок под гигантским угасающим солнцем.

Го-Тар озирался вокруг в отчаянной попытке вспомнить, как он здесь оказался. Один, но облачённый в доспехи и при мече. Среди песков, но с горячечной мыслью идти вперёд, неведомо куда. Похоже, он уже преодолел немалый путь, однако проклятое пекло раскаляло его мозг докрасна и отнимало способность мыслить ясно.

Память подводила его, подсовывая совсем не те картины, которые он тщился найти. Роскошный столичный дворец, чарующая мелодия арфы, прекрасная царица Таркис, чья красота ослепляет любого мужчину, – это последнее, что он мог вспомнить. А дальше – сплошной туман, непроглядная завеса забытья… Это было похоже на странный сон. Или на колдовской морок... Го-Тар ухватился за последнюю мысль: колдовство!

Всё началось там, в дворцовых садах, где в окружении благородных вельмож, искусных танцовщиц и непревзойдённых музыкантов царица Таркис принимала посольство с рубежей своей державы.

Таркис… Беззвучно прошептав это имя потрескавшимися от жажды губами, Го-Тар с тоской пробудил в памяти её чарующий образ. Горделивая осанка, блеск обсидиановой диадемы в иссиня-чёрных волосах, взгляд гипнотических карих глаз из-под длинных ресниц и безупречной красоты тело под драгоценными тканями царского одеяния – такою, в сопровождении своей верной свиты, явилась она прибывшим в столицу чужестранцам. Эта женщина единолично правила царством Йондо всего два года и пять месяцев, после того, как её мужа, царя Ра-Ана, постигла смерть от неумеренного потребления фаршированных фазанов и жаркого из болотных грибов. Венценосная вдова стала самой молодой правительницей в череде многовековой династии умудрённых годами владык, однако подданные искренне полюбили свою царицу и поклонялись ей как божеству.

Но не о Таркис следовало сейчас думать, а о другом. Го-Тар заставил непослушные мысли двигаться дальше – и мрачно скрипнул зубами, вспомнив того странного незнакомца, которого увидел в дворцовом саду среди вельмож и почётных гостей владычицы. Огромного роста, багрянокожий, с огненным взором потусторонних жёлтых глаз. Существо из иного мира.

Как шёпотом объяснила Го-Тару Таркис, которую он неотступно сопровождал во главе почётного караула, этот гигант явился с посольством от племени джиннов, переселившихся сюда с других планет вместе с упавшими на землю метеоритами. Найдя приют на границе царства, они всё чаще появлялись в центральных областях, и вот уже направили посла заявить свои права на часть земель, принадлежавших молодой царице.

От джинна веяло опасностью. Не хищной, животной опасностью смертельного броска, но каким-то неведомым страхом, словно ты вдруг оказался перед необычайно могущественным, сверхчеловеческим существом, в чьей власти твоя жизнь и смерть.

Что заставило Го-Тара подойти и заговорить с ним? Возможно, желание защитить таким способом свою царицу. А может, бросить вызов потусторонней силе, с которой прославленный воин ещё ни разу не сходился в открытом противостоянии. Сейчас, бредя по серым пескам пустыни в раскалённых под палящим красным солнцем доспехах, Го-Тар не мог дать однозначного ответа на этот вопрос.

Как бы там ни было, он тогда подошёл и произнёс, обращаясь к чужеземцу:

– Йондо тебе не по зубам, пришелец. Наше царство не сумели завоевать ни дикие варвары юга, ни чернокнижники-жрецы львиноголового Онга, ни призванные ими демоны Нижнего Ада. Наша столица нерушимо стояла здесь от зари веков, и простоит ещё столько же. Никакие происки врагов не страшны этим стенам и башням. Так и передай своим нечестивым соплеменникам, колдовское отродье!

Го-Тар нарочно говорил громко и вызывающе, забыв о дворцовом этикете и неприкосновенности посла. Он хотел, чтобы его слышали все придворные, застывшие в трусливой нерешительности перед грозным чужаком. Он хотел вывести багрянокожего на чистую воду прямо на глазах у всех.

Однако джинн оказался непрост.

– Грозные речи ни к чему, воин, – голос его был мягок и глубок, в то время как жёлтые глаза сузились насмешливыми звёздами под ночью тонких чёрных бровей. – Я пришёл с миром, и мира желаю для своего племени. Но до переговоров ещё есть время, и сейчас я бы предложил позабавить прекрасную царицу зрелищем – чем сотрясать воздух проклятиями, лучше посостязаемся в своих умениях. Как ты смотришь на это?

– Клянусь богами, меня не придётся долго уговаривать! – усмехнулся Го-Тар, скинув с плеч гвардейский плащ и хватаясь за рукоять верного скимитара.

– О нет, воин, – поцокал языком таинственный посол, подняв ладони в примирительном жесте. – Сейчас не время для боевых поединков. Предлагаю более мирное состязание. И, поверь мне, это будет кое-что поинтереснее. Если позволишь, давай-ка сыграем с тобой в загадки.

– В загадки?

– Да. Разве вы, люди, не любите посостязаться в острословии и играх разума?

Го-Тар понял: джинн был осведомлён о многом, даже о том, что при дворе Таркис заведён такой обычай – играть в загадки, выявляя мудрейших и попутно забавляя гостей на пиру искусным обращением со словами. Чего джинн не мог знать, вызывая на такой поединок воина, так это того, что Го-Тар, являясь капитаном дворцовой гвардии и заодно фаворитом и любовником царицы, неплохо владел искусством распутывания словесных узлов.

– Я загадаю тебе три загадки, – говорил джинн. – За каждую, которую осилишь, исполню одно желание. Три победы – три желания, которые я в состоянии воплотить даже силой магии! М-м, каково, воин?

– Что будет, если победишь ты? – поднял бровь Го-Тар, загораясь внутренним огнём, знакомым каждому азартному игроку, ибо посол сделал высокую ставку.

– Как я и говорил ранее, моё желание – мир для племени джиннов. Если ты ошибёшься с ответом, то на переговорах я буду смиренно просить у великой царицы область её земель, где моё племя смогло бы обрести покой и назвать это место своим домом. Чем больше неразгаданных загадок, тем больше получит племя джиннов. Идёт?

Го-Тар мельком переглянулся с Таркис. Её большие карие глаза выдавали потаённый страх, но она кивнула, доверившись своему капитану и давая позволение сделать такую ставку в игре.

– Идёт, – отвечал Го-Тар.

– Тогда знай, воин, что мои загадки будут в форме шуточных предсказаний. Не стоит воспринимать их как истинные пророчества, ведь это всего лишь игра. Так заведено у нас, джиннов. Однако ответы должны быть вполне известны и людям. Ну так как, ты готов?

– Готов, –выдохнул Го-Тар, чувствуя в груди знакомое покалывание, распаляющее дух соперничества.

– Тогда слушай моё первое предсказание, – объявил джинн.

Что же произошло дальше? Солнце пустыни слепило глаза и туманило разум. Но Го-Тар, продолжая идти вперёд, напряг свою память, шаря по самым тёмным закоулкам сознания, и вернулся мыслями в тот вечер.

Музыка в саду смолкла. Дворяне в длинных одеяниях и высоких тюрбанах, танцовщицы в наборных поясах из золотых монет, музыканты с арфами и флейтами, могучие стражи и дворцовые слуги – все замерли, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни слова необычного гостя. Царица Таркис напряглась струной в предвкушении схваткидвух умов – человеческого и потустороннего – от исхода которой, ни много ни мало, зависела судьба дальнейших переговоров и даже будущее её царства. Го-Тар же был спокоен и сосредоточен, полностью обратившись в слух.

Джинн начал игру, декламируя нараспев низким голосом:

– Скаредны люди, добро копят впрок,

но непреклонен безжалостный рок.

Время наступит, и люди опять

станут из дома припасы бросать.

Джинн выдержал паузу. – О чём здесь сказано, воин?

Весь двор озадаченно зашептался. Люди не могли понять, как растолковать слова пришельца.

Го-Тар прикрыл глаза, раздумывая не дольше минуты, а потом вдруг произнёс:

– Что ж, это хорошая загадка. Твой народ уже довольно долго пробыл среди людей, и вам знаком здешний порядок вещей: время собирать урожай, и время сеять. Речь о зерне и других посевах.

Джинн поднял бровь, видимо, изображая изумление.

– Это верный ответ, воин, – потусторонние глаза при этом сверкнули огнём иномирья, нехорошим огнём. – Твоё желание?

Го-Тар коротко переглянулся с царицей, заметил ободряющий кивок и проговорил:

– Пусть твоё племя, джинн, безо всяких дополнительных условий покинет занятые земли, и не появится в Йондо ещё три года.

На лице пришельца читалось явное недовольство, но он заставил себя улыбнуться и ответил:

– Да будет так, ибо таковы правила игры. Ещё три года мы будем жить в пустыне…

«Жить в пустыне,» – да, именно так сказал тогда посол племени джиннов. Го-Тар шёл по серому вулканическому песку, и ему хотелось хохотать как безумному, ведь в пустыне оказался он сам. Вдалеке, среди голых утёсов и заносов песка что-то показалось. Похоже на силуэт каких-то зданий или стен… Оазис? Караван-сарай? Воин прибавил шагу, на ходу вспоминая, что было дальше в тот вечер в саду.

– …А теперь слушай новую загадку.

Низкий голос вновь зазвучал над затихшим садом:

– Мёртвые вышли из-под земли,

многих живых они в землю свели.

Будет их больше, и время придёт,

когда истребят человеческий род.

– О чём сказано в этом пророчестве? Думай и отвечай!

Зловещие рифмы пришельца вызвали среди публики испуганный ропот. Но царица Таркис призвала придворных к спокойствию, и тогда все взгляды обратились к капитану дворцовой гвардии в надежде на его проницательность.

В этот раз Го-Тар взял на размышление больше времени. Вдумывался в стихи, пытался на основе услышанного создать в голове образы. Наконец, нащупав нужную нить, улыбнулся и ответил джинну:

– «Мёртвые вышли из-под земли»… Это железо, извлечённое из земных недр. Оно мертво, но при этом из него куют мечи и наконечники для копий, причиняющие смерть многим людям. По-моему, я раскусил твоё пророчество, джинн. Речь идёт о железе и войне.

– Ты снова прав! – джинн совершенно точно был в ярости, но ловко скрывал её под маской учтивости. – Я уже пожалел о том, что затеял игру с воителем, а не с царедворцем. Похоже, в Йондо среди солдат философов больше, чем в царском совете.

Придворные и гости разразились овациями.

– Стоит отдать должное твоему уму. Но каким же будет твоё второе желание?

На сей раз Го-Тар не стал переглядываться с Таркис, прислушиваясь к самому себе и своим желаниям.

– За царство Йондо я спокоен, ибо, как я уже говорил, оно несокрушимо, пришелец. Теперь я желаю лишь сил и процветания его богоравной владычице, Таркис. Так пусть же её красота не увядает никогда!

Джинн низко поклонился.

– Слова истинного мужчины, воин! Твоя воля будет исполнена моими силами.

Лишь после этого Го-Тар оглянулся на Таркис, с удовлетворением отметив лёгкий румянец смущения на её красивом царственном лице. Да, он пожелал для неё бессмертия и вечной молодости. Что же до себя… воин решил оставить это напоследок.

Пробираясь по серым пескам, Го-Тар увидел, как мимо проносится какая-то огромная тварь, и это на миг вырвало его из воспоминаний.

Первая живая тварь, которую он встретил здесь на своей памяти! Белое, безволосое,яйцеобразное тело величиной с туловище козы на девяти длинных, многосуставных ногах и морда без глаз с длинным морщинистым хоботом. Это чудовище словно сбежало из кошмарного сна или видения курильщика чёрного лотоса. Но появление твари подало скитальцу надежду: значит, где-то рядом есть жизнь, где-то рядом есть вода.

Го-Тар едва разлепил запёкшиеся губы. Жажда сводила его с ума, а сил идти становилось всё меньше. Он уже готов был упасть, но увидев живое существо, понял, что скоро найдёт то, что ищет, и его мучениям придёт конец.

Сделав над собой усилие, воин зашагал дальше под тяжестью нагретой металлической брони. Чтобы хоть как-то отрешиться от страданий, он вновь погрузился в воспоминания.

– Слушай последнюю загадку, воитель! – объявил джинн и произнёс:

– Высокие башни людских крепостей

станут однажды лишь тенью своей.

Могучие стены больших городов

обрушены будут во глубь своих рвов.

Предсказание звучало жутко, но гости, как и сам Го-Тар, уже начали привыкать к этой манере подачи джинновых загадок. Эта была не из простых, но капитан дворцовой стражи чувствовал, что ключик где-то под рукой…

– Я знаю ответ, чужеземец, – после продолжительных размышлений усмехнулся Го-Тар, указывая кончиком скимитара на широкий сосуд с водой, стоявший на пиршественном столе. – Вода! Рвы крепостей и укреплённых городов наполняются водой, а в них отражаются стены и башни, возвышающиеся над ними.

Джинн застыл на миг, потом шумно выдохнул. Плечи его поникли. Выдох был похож на стон.

– Я поражён, воин! – заговорил наконец посол магического племени. – Ты осилил все три загадки, на составление которых я потратил немало времени и сил. Но делать нечего, я слушаю твоё третье желание. Говори, и я исполню!

Го-Тар помнил этот миг. Помнил ликование гостей в дворцовом саду, счастье на лице своей обожаемой Таркис и, почему-то, смех джинна на фоне всеобщей радости обитателей царства Йондо. Он не помнил только, какое желание выбрал тогда и что всё-таки случилось после.

Но вот он здесь, в тех же доспехах, которые были на нём в тот вечер во дворце, бредёт один по раскалённой пустыне, которой нет ни конца, ни края.

Впрочем, один ориентир у него всё же оставался: тот самый силуэт вдалеке. Настоящий оазис или мираж – уже не важно. Ему больше некуда было идти, и он направился туда.

Через время – неумолимое солнце стало клониться к закату – Го-Тар вышел к берегу озера. Не помня себя от радости, он прибавил шаг, подходя к воде, но его ликование оказалось преждевременным. Линию берега покрывали соляные камни, и не оставалось сомнений, что вода в этом озере столь же горька и губительна, как и сама пустыня. Одно лишь гротескное существо с хоботом, которое он встретил по дороге, утоляло жажду на берегу. Почуяв Го-Тара, оно подняло голову, вытягивая хобот в его сторону. Го-Тар извлёк из ножен клинок, сверкнувший в лучах заката, и тварь попятилась, нелепо подгибая колени.

Воин посмотрел вперёд: на другом берегу явно что-то было. Какое-то скопление камней, расставленных в определённом порядке. Гробницы? Заброшенное святилище? Если озеро оказалось настоящим, то и неведомые глыбы скорее всего не были миражом…

Мысли Го-Тара прервал странный звук, доносившийся издалека, со стороны неведомых монолитов. Стиснув зубы, воин зашагал в обход солёного озера.

Приближаясь с каждым шагом к этому месту, он всё сильнее ощущал некое предчувствие, близость какой-то мистической тайны, от которой по спине бежали мурашки. Похоже, это всё-таки святилище… Что за храм он увидит? Кем было божество, которому здесь когда-то поклонялись? Была ли это обитель Света или Тьмы? Хаоса или Порядка?

Го-Тар уже был в нескольких шагах от монолитов и пытался разобрать вырезанные на них древние письмена, полустёртые временем и природой, как вдруг повторился тот звук. Теперь он доносился ближе, хоть и звучал приглушённо. Воин услышал в нём зов о помощи, вопль отчаяния, такой, словно вопила сама душа, уносимая демонами. Это был голос женщины.

Взяв наизготовку клинок, Го-Тар в несколько тяжёлых прыжков оказался у монолитов, шагнул за один из них – и очутился в круге стоявших вертикально прямоугольных глыб. В центре стояла статуя, полузанесённая песком: изваяние женщины в человеческий рост. Должно быть, древняя богиня, которой здесь поклонялись века назад.

Го-Тар был у богини за спиной, но ему захотелось увидеть её лицо. Шаг, другой, в раскалённых за день поножах, по колено в вулканическом песке – и вот он пред ликом изваяния.

Подняв глаза, Го-Тар не удержался от вскрика, который сорвался с его опалённых пустыней губ. На него смотрела каменными глазами, тянула к нему каменные ладони Таркис – его царица Таркис, точно такая же, какой он запомнил её тогда, в дворцовом саду. Прекрасная, утончённая – каменная. Неведомый скульптор поймал каждую деталь облика женщины, запечатлев её в движении, словно живую.

Тут повторился отчаянный вопль, и Го-Тар готов был поклясться, что звук исходит от самого камня.

Не выдержав горестного отчаяния, воин упал на колени, вонзив свой скимитар в песок. Положил окованные железом руки на забрало шлема, пытаясь закрыться от страшной правды, с которой столкнулся лицом к лицу.

С леденящим ужасом Го-Тар вдруг осознал: он видит перед собой собственные сбывшиеся желания – те, что были выиграны у джинна. Искажённые, уродливо вывернутые наизнанку, но – сбывшиеся.

Го-Тар пожелал, и джинн согласился, чтобы их племя осталось жить в пустыне, но теперь в пустыню превратилось всё царство Йондо, и поставленное условие не имело смысла.

Воин пожелал, чтобы красота царицы не увядала никогда – и вот, посреди занесённых песками монолитов на месте прежнего дворца, стоит прекрасная статуя, бывшая когда-то живой царицей Таркис.

А что до последнего, невысказанного желания… Го-Тар судорожно схватился правой рукой в латной перчатке за левую. С силой рванул. Левая перчатка – прекрасная работа мастеров Йондо из кожи и стальных пластин – поддалась, отделившись от кольчужного рукава, обнажая… пустоту!

Воин взвыл будто волк, понимая, что в действительности произошло. Проклятый джинн даровал ему бессмертие, настоящее и в то же время дьявольски искажённое. Теперь он – бесплотный дух. Призрак пустыни, обречённый вечно скитаться по раскалённым пескам, вспоминая былое величие несокрушимого царства Йондо. Призрачный правитель погребённого под вековыми песками царства…

Вот какую игру на самом деле вёл с ним джинн! Каждое желание Го-Тара он обращал во зло, а предсказания-загадки оказались настоящими пророчествами: ведь действительно погибли все урожаи, действительно вымерло человечество, а города – великие города, такие, как блистательная столица Йондо – ушли под землю, превратившись в могилы или полуразрушенные святилища среди пустынь.

– Проклятье, джинн! – не выдержав, закричал Го-Тар в пустоту. – Ты победил. Несокрушимое царство Йондо обратилось в прах. Теперь оно – пустыня, на многие лиги вокруг. Этого ты добивался, да? Этого?! Где ты, джинн?! Где ты прячешься, колдовская тварь?! Отзовись!!!

... Крик повис в пылающем небе мёртвым эхом, оставшись без ответа.

Песок этой пустыни не был похож на песок других пустынь.