Монолог монстра

Первым, что почувствовал Алексей, была сильная боль во рту. Что-то капало с подбородка на грудь. Сознание медленно возвращалось вспышками. Алексей приоткрыл глаза, но ничего не увидел. Кромешная тьма, затхлый, плесневелый запах – вот и все ориентиры в пространстве. Алексей попробовал поднять руку к лицу, но не смог. Он с ужасом понял, что связан по ногам и рукам. Алексей дернулся пару раз и попробовал позвать на помощь. Но вместо слов вышло невнятное мычание и новая вспышка боли во рту. Алексей зажмурился и в ужасе взвыл от осознания – половина языка у него отсутствовала. Он выл как дикое животное и пытался вырваться из пут, но руки его были крепко привязаны к подлокотникам, пальцы закреплены в растопыренном и распрямленном виде.

Внезапно раздался скрип открывающейся двери. Алексей испуганно замер и попытался вглядеться в темноту. Раздались медленные, глухие шаги. Вошедший резко дернул ткань. Из небольшого окна проступил слабый свет, не дающий в полной мере разглядеть человека, но приоткрывший очертания помещения. Алексей огляделся. Он сидел в старом подвале, привязанный к тяжеловесному железному стулу. Напротив него стоял металлический стол с различными колюще-режущими предметами. К его рукам были подключены какие-то капельницы. Алексей вновь задергался и замычал.

Мужчина у окна медленно направился к столу. Он задумчиво начал рассматривать и перебирать скальпели, паяльник, ножи разного размера, отвертки, топор. Мужчина взял в руки паяльник и проверил температуру. Отдернув руку, удовлетворенно кивнул и отложил его.

Алексей возмущенно замычал и попробовал сказать: «Отпусти меня!», но вышло невнятное блеянье.

Мужчина иронично хмыкнул, выбрал топор, провел пальцем по его лезвию, проверяя на остроту, и, остался довольным. Затем он взял складной нож и, наконец, повернулся к хмуро смотрящему на него Алексею.

Мужчина довольно улыбнулся и покрутил складной нож, то раскрывая его, то закрывая. Нож с противным металлическим лязгом блеснул в тусклом свете. Мужчина неторопливо начал расхаживать по подвалу.

– Ты, Алексей Михайлович, конечно задаешься вопросом, почему же ты здесь. Такой тактичный, внимательный и уважаемый коллегами врач, приличный семьянин, заботливый отец, верный друг. Твои трактаты о передаче генетики последующим поколениям заслуживают восхищения! Как же так могло случиться? Что же могло пойти не так, что ты сейчас здесь? Удача, наконец, подвела тебя. Хех… Удивительная штука – жизнь. В один момент ты сам хищник, а потом раз – и уже чья-то добыча.

Мужчина внезапно остановился напротив Алексея. Он резко схватил со стола топор и быстрым движением отсек Алексею указательный палец правой руки. Алексей взвыл от боли. Палец с неприятным хлюпаньем упал на пол. Мужчина с пренебрежением наступил на него и постарался раздавить ногой.

Алексей быстро и коротко задышал между мычаниями, пытаясь справиться с болью. Неверие в происходящее и паника захватили его целиком.

Мучитель вытер платком окровавленный топор, пристально вглядываясь, чтоб не пропустить ни пятнышка. Покрутил его и, оставшись удовлетворенным его видом, мужчина вновь принял беспечный вид и зашагал вдоль Алексея, продолжая щелкать ножом туда-сюда в другой руке.

– Ну так, о чем это я. Ах да! Ты наверно считаешь меня монстром? Да брось! – мужчина легкомысленно отмахнулся. Он поднес к щеке своей жертвы нож, стал обходить Алексея вокруг и вести лезвием вдоль скулы, оставляя кровавый росчерк. Алексей замычал. – Кто из нас не безгрешен. Уж тебе ли не знать. Уверен, ты думаешь, что это наследственное. Узнал меня, да?

Алексей пристально вгляделся в лицо мучителя, в его взгляде проступило узнавание.

Мужчина задумчиво потер подбородок тыльной стороной руки, погружаясь в прошлое. Противное лязганье ножа все больше сводило с ума Алексея. Будто тиканье часов, отмеряющих секунды жизни, бесконечность боли.

– Как гремело имя моего отца в те годы – страшно вспоминать! – продолжил мужчина, – тридцать две жертвы! У всех переломаны конечности, отрезаны все пальцы и язык. А медленная, мучительная смерть наступала из-за потери крови. Жестокие, невыносимые убийства… Нам с матерью пришлось не легко в те годы. Все эти газеты, репортеры, семьи жертв. Наши лица по всем каналам. Ну и суета же тогда была. Считаешь, я заслужил? Возможно-возможно… Что думаешь, мы такими рождаемся или становимся? А?

Мужчина покрутил ножом перед лицом Алексея, который задержал дыхание и беспомощно следил за лезвием. Мучитель, ухмыльнувшись, перевел взгляд на левую руку пленника и оценивающе наклонил голову на бок, выбирая нужный ему палец. Алексей испуганно и отрицательно замычал. Мужчина еще какое-то время примерялся, указывая топором в другой руке поочередно то на один палец, то на другой. Затем, небрежно отмахнувшись от мук выбора, рубанул им сразу по двум пальцам. Алексей нечеловечески завыл. С его рта потекла слюна, в глазах потемнело. Мужчина, довольно кивнул и вновь скрупулезно протер топор платком. Его шаги возобновились.

– Как-то раз я пришел со школы очень поздно. В квартире было темно. Я позвал маму, но никто не откликнулся. Меня это удивило. Я никак не мог нащупать этот злополучный выключатель. Все шарил и шарил рукой по стене, пока не врезался головой во что-то, висящее передо мной.

Мужчина похлопал воздух рукой, изображая поиск выключателя, а затем замер. Его взгляд опустел, все сознание его погрузилось в те дни. Отрешенным голосом он продолжил.

– Я отшатнулся в сторону, спотыкаясь. И представляешь, удачно так наткнулся спиной на этот выключатель. Свет озарил для меня ужасную картину. Ты, конечно же уже все понял. Мама не выдержала того, что ее муж – серийник. Она повесилась… А потом все эти приюты, приемные семьи.

Мужчина дернул головой, сбрасывая с себя тяжелые воспоминания. Он вновь растянул губы в притворной добродушной улыбке и обернулся к Алексею.

– Но это все суетное, дела давно минувших лет. А мы, наконец, подходим к сути. Так вот, в отличие от тебя я готов брать ответственность за свое становление монстром, а не утверждать, что, – мужчина медленно прошелся за спину Алексея, схватил его за плечи и продолжил, передразнивая и кривляясь, – это я таким родился, это все мой отец! Мир, прими меня таким, буду делать так же!

Мужчина истерично взмахнул руками, быстро обошел Алексея и не задумываясь, рубанул топором по всем пальцам на правой ноге. Алексей протяжно взвыл, быстро задышал через нос. Из ноги хлынула кровь. Мужчина озадаченно посмотрел на сильный поток. Он убрал нож в карман, схватил паяльник и прижег обрубки пальцев, поочередно переходя от одного к другому. Алексей почти завизжал от нового приступа боли. Его сознание уплыло.

Но долго в спасительном небытии ему быть не дали. Лицо Алексея окатили холодной водой. Он быстро задышал, закашлялся, а затем тихо заскулил.

– Ты легкомысленно бежишь от того, кем ты стал, оправдываясь своими генами! – как ни в чем не бывало продолжил мучитель, – так и кто ж из нас больший монстр, а? И видишь ли, я теперь прекрасно знаю, что монстрами становятся.

Мужчина взял нагнетающую паузу. Алексей сквозь пелену боли и отчаяния посмотрел на мужчину уже с пониманием того, куда он ведет. Лицо мучителя исказила торжествующая и пугающая гримаса. Он медленно наклонился к уху Алексея.

– Ведь мой отец на самом деле не убийца. Это был ты! Все эти жертвы твоих рук дело!

Мужчина резко отрубил три пальца на правой руке Алексею. Вновь протяжное мычание и брызнувшая во все стороны кровь. Мозг отказывался принимать действительность, над которой он больше не имел контроля и власти. Перед глазами Алексея все расплылось от боли. Лишь до слуха донеслись удаляющиеся шаги и скрип открывающейся двери.

– Не волнуйся. Раз твой срок отбывает мой отец, ты займешь место своих жертв. Будешь умирать мучительно и долго. Я об этом позаботился. Тебя здесь никто не найдет.

Мужчина сделал шаг за порог, но вспомнив что-то, обернулся.

– Ах, да! И напоследок! Не оправдывайся своим отцом-маньяком. Будь хоть раз в жизни ответственным за свои поступки человеком.

Мужчина вышел и захлопнул за собой дверь. Его шаги быстро удалялись, пока все не стихло.

В глухой тишине заброшенного подвала лишь разносились полные боли и отчаяния мычания Алексея, чувствовавшего, как постепенно из него ускользает жизнь.