Монолог над пропастью

1

Пройдя по жизни добрую половину лет, я вдруг оказалась над пропастью. Здесь дует пугающий ветер, а я стою и думаю…

Неужели наша жизнь делится на два периода — до осознания того, что мир не розовый, и после. А достигая границы перехода из одного состояния восприятия в другое, человек оказывается на том самом месте, где сейчас нахожусь я — над бездонной пропастью, где нет совершенно ничего. Здесь земля под ногами постепенно проваливается… Чаще мгновенно, а иногда не сразу, а постепенно. Человек приходит в некое недоумение, когда его прежние представления о мире начинают меняться не в лучшую сторону. В этом состоянии ему всё же некоторое время удаётся удерживаться на ногах, изредка вздрагивая. Но с каждым днём его положение на твёрдой поверхности становится всё более неустойчивым. И, наконец, навязчивая мысль, от которой очень сложно избавиться, мысль, не перестающая твердить в оба уха: «Вот он, конец!» — неистово начинает преследовать свою жертву. А потом… Вот и она… Пропасть…

Пропасть — это жизнь без веры в прошлые идеалы. Здесь не верят ни в дружбу, ни в преданность, ни в чистоту помыслов, ни в искренность, ни в любовь… Ни во что…

В пропасти человек осознаёт, что нет ничего идеального, что любовь длится год, два, три… Не больше. Что повсюду обман, лицемерие и ложь…

Как же было хорошо раньше, когда ни я, ни подобные мне молодые, наивные создания и предположить не могли о существовании такой границы бытия, до которой мы все были уверены, что будем любить друг друга до смерти и умрём в один день. Мы планировали жизнь, рисовали её разными яркими красками, шли в новый период совместного существования бодрым шагом…

Ветер обдувает мне лицо. Холодно и зябко. Перед глазами чужие люди, уже упавшие в пропасть — в этот бесконечный, бездонный мир. Они общаются между собой, знакомятся, расстаются, вступают в брак, разводятся… Но стоя перед венцом, они заведомо предполагают, что через пару, тройку лет общения страсть утихнет, погаснут чувства, а данные обещания потеряют весь смысл. Любовь померкнет и превратится в бессмысленную обузу, а жизнь окрасится в тёмные, мрачные краски. И вот тогда на горизонте засветится новый маячок, новая страсть, новая мечта…

Но разве можно так жить? Ведь это сущий ад! И сейчас я совсем близко к нему…

Я уже стою над этой зловонной пропастью и всё ещё не решаюсь шагнуть вниз.

Нет, ещё рано шагать…

Я бегу по краю этой черной ямы в надежде на то, что где-то рядом, найду человека, которому удалось удержаться наверху. Хоть кого-нибудь. Может он даст руку…

Пробегаю мимо толпы молодых людей… Нет, они не те, кто удержался, и даже не из сомневающихся, они беспечно прыгают вниз один за другим.

Бегу дальше. Оглядываюсь по сторонам. Надежда в моём сердце ещё жива, ещё горит, и чем дольше бегу, тем она горит всё ярче. Ищу пожилых людей, стариков, которые прошли через боль и страдания, но не сорвались в бездну, а до сих пор стоят здесь, на краю…

Бегу. Боюсь остановиться и предаться опять размышлениям о выборе. Бежать и надеяться куда приятнее. Но — никого. Не видно ни одного человека.

Стоп! Возникает вопрос… Что им здесь делать, не прекратившим верить в преданность и любовь, здесь, на краю пропасти, на краю жизни? Разумеется, они вернулись назад. Продолжают жить, любить, верить, ждать…

Зябко! Ой, как же зябко! Будто ветер насквозь пронизывает. Сейчас последний раз крикну, позову кого-нибудь, и побегу подальше от этого скверного места. Лишь бы почва не ушла из-под ног.

— Люди! Помогите! Дайте руку! Или вы желаете, чтобы я тоже упала?

Тишина.

Я опять в движении. Бегу. Быстро бегу. Только бы подальше от пропасти. От безысходности, от безразличия, от круговорота безудержных страстей.

Всё. Выбралась. Уже не так страшно. Сейчас немного отдышусь и пойду спокойно домой. На сердце стало спокойнее. Переживания постепенно исчезли. Тишина. Ветер неожиданно утих.

Только где-то далеко позади до сих пор доносится эхо: «И она упала… упала… упа…»

2010

2.

Я быстро шла по дороге, вернее, почти бежала, а жуткое и мучительное эхо становилось всё тише и тише, пока не стихло окончательно.

Страх, который недавно так сильно мучил меня — постепенно исчезал, пока я наконец-то ощутила неимоверную лёгкость. Все гнетущие воспоминания остались там, позади — у пропасти, и с каждым шагом идти становилось ещё легче.

Дорога, по которой пролегал мой маршрут, напоминала «автостраду», вот только вместо машин толпились люди, все они направлялись в ту же сторону, что и я, только большинство из них двигались значительно медленнее.

Казалось, что у некоторых из них ноги были налиты свинцом, поэтому они еле передвигались. Их томный взгляд отражал пустоту и равнодушие ко всему происходящему. Была бы воля этих несчастных путников, и они бы остановились навсегда, но какая-то внутренняя энергия насильно заставляла их двигаться. Они напоминали живых мертвецов — зомби, прячущихся не только от мира, но и от самих себя.

Другие шли медленно по вине тяжеленных нош, которые волочили за собой. Их взгляд отличался от тех, кто шли со свинцовыми ногами. Вместо равнодушия и отчаяния в их глазах читались накопленные обиды и желание отомстить. Эти люди вызывали страх и отпугивали смрадным запахом собственных мыслей.

Мне хотелось обойти их стороной, обогнать как можно быстрее. Некоторые из них просили помощи, протягивали руки и пытались возложить часть своей ноши на мои плечи, но я отчаянно сопротивлялась, ускоряя шаг.

Удивительно было то, что никто из людей не общался друг с другом, все шли поодиночке, как и я.

Но даже это одиночество и бесконечное число удручённых и несчастных лиц, мелькавших повсюду, не напускали на меня тоску, я еле сдерживала улыбку, чтоб не казаться безразличной к чужой доли, я искренне наслаждалась полной свободой от ранее терзавших меня мыслей, от прошлых претензий и обид. Но главное, что около пропасти я оставила не только их, но и ожидания. Да, да — ожидания! Я перестала зависеть от них и ждать от людей каких-то определённых действий и исполнения обещаний. Я вдруг осознала, что не поступки окружающих, а именно несбывшиеся ожидания вызывают во мне недовольства и делают меня несчастной. А очищение от них способствовало росту крыльев, позволяющих бежать быстрее остальных, не оглядываясь назад, не застревая в надежде на исполнение желаний, не тратя время на борьбу за справедливость, не замыкаясь на жалости к себе.

Вот оно и есть счастье — счастье быть свободной от себя самой…

Чем дальше я шла, тем больше встречалось людей, которых обогнать было тяжелее. Создавалось ощущение, что некоторые из них, как и я, имели распущенные крылья, которые их подгоняли. Выражения их лиц не были отягощены неприятными мыслями, наоборот, они сияли радостью и беззаботностью. Со временем я перестала ощущать себя белой вороной, мне больше не стыдно было улыбаться просто так среди своих — таких как я — освобождённых.

Я стала склоняться к мысли, что вот так бежать я могу бесконечно долго, что я достигла того счастливого состояния, которое является целью большинства людей. Наверно, я попала в тот самый рай, который представляет собой не место, а состояние, душевное наслаждение, увенчанное полным избавлением от обид, недовольства судьбой, ненависти, жалости…

Но через некоторое время дорога стала сужаться, постепенно превращаясь из «автомагистрали» в узкую тропу, ведущую наверх. Сначала уклон был совсем небольшим, но потом становился всё круче и круче. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, приходилось делать остановки чтобы отдохнуть и отдышаться, перед тем, как продолжить путь дальше.

Периодически в голове возникал вопрос «А куда я иду, зачем, какова цель моего странного мучительного путешествия?» Но вопрос так и оставался открытым, а ноги сами шли наверх, ничуть не сомневаясь в правильности выбранного направления.

Вот я уже взбираюсь по крутой горе, на вершине которой маячит одинокое деревце, подобно маяку. Мне подумалось, что это деревце и есть финиш, цель моего странствия, вот только добраться до него стоило мне огромных усилий.

Я уже и забыла, как совсем недавно чуть бы не парила в воздухе, осчастливленная избавлением от тяжкого бремени под названием «Ожидание». Раньше мне казалось, что день, наполненный солнечным светом и это чувство лёгкости и свободы будет со мной вечно, но нет — и это ожидание оказалось несбывшимся. И тут я поймала себя на мысли — я снова попалась в сети ожидания…

Как назло, погода совершенно не способствовала поднятию в гору, а наоборот чинила преграды то из-за дождя, то из-за неумолимого зноя. К тому же стало постепенно смеркаться. Если раньше мой ум был светел и моё осознание происходящего было ясным, точно открытая книга, то теперь, на закате дня, я перестала не только чётко видеть, но и осознавать окружающее пространство, я шла почти наощупь, лишь догадываясь, куда нужно наступить, чтоб не оступиться и не соскользнуть вниз по горной тропе. Я уже давно не ощущала крыльев за спиной, напротив, мне казалось, что за плечами тяжеленный рюкзак с кирпичами, уложенными, как попало, и упиравшимися острыми углами в тело. Теперь мои ноги наливались свинцом и еле поднимались, чтобы переступить и подняться ещё чуть выше.

Меня пугало наступление ночи, пугало состояние полного бессилия и непонимания, состояние безысходности. Мне хотелось как можно выше подняться засветло, ведь идти в кромешной темноте казалось абсолютно невозможным, но силы постепенно покидали моё тело.

Я с огромным усилием сделала очередной шаг и на миг закрыла глаза, ибо веки отяжелели настолько, что невозможно было уже ими управлять, а когда вновь открыла — со страхом обнаружила, что то, что меня так сильно пугало — наступило. Тёмный вечер сменила непроглядная ночь. Идти дальше не представлялось реальным. Ни сил, ни осознания цели, ни надежды на успешное её достижение — ничего…

По звукам, доносившимся до меня со всех сторон, я догадывалась, что мимо меня проходят люди. Кто-то был гораздо сильнее или зорче меня, поэтому не останавливался, как я, а шёл дальше, исчезая в темноте. А кто-то наоборот, находил покой не добравшись и до моего «последнего» пристанища.

На всякий случай я подняла трясущуюся руку, чтоб меня заметили. Ну а вдруг помогут, вдруг найдётся тот, кто не пройдёт мимо… Хотя, вряд ли, у каждого свои проблемы, свои задачи, им не до меня, тем более, что ожидания, как я уже осознала на опыте, ведут только к пропасти…

Я медленно опустила дрожащую руку, которая, буквально сопротивлялась моему намерению.

Меня настигло ужасающее чувство отчаяния и единственным успокоением в данном случае был сон — глубочайший, мертвецки пьяный сон…

Я заснула очень быстро и кажется, что проспала целую вечность…

3.

Проснулась на рассвете. Первые несколько минут я боялась открыть глаза, ведь вечером я даже не заметила, где заснула. Вдруг это место окажется страшным, или там много незнакомцев, которые смотрят на меня и я почувствую неловкость. Я не представляла, что находится вокруг, поэтому продлевала как можно дольше состояние неизвестности, которое в данной ситуации я находила более безопасным.

Потом, набравшись смелости, я всё же приоткрыла один глаз. Мне сразу пришлось прищуриться, так как его ослепил луч яркого, только только просыпающегося солнышка.

Почувствовав, что никакой смертельной опасности мне не грозит, я открыла второй глаз и, повернув голову, постаралась осмотреться вокруг.

Я была не одна. Поодаль от меня находились такие же путники, как и я. Некоторые из них ещё спали, а некоторые не спеша прогуливались или просто задумчиво сидели. Складывалось ощущение, что это привал, площадка для отдыха.

Я немного приподнялась и увидела, что лежу не на склоне горы, а на ровной горизонтальной поверхности. Меня это удивило, ведь я помню совершенно точно, что вчера остановилась именно на крутом склоне и заснула почти в стоячем положении, опершись на тупой выступ в скале.

Я ещё раз огляделась вокруг, пытаясь понять, где же всё-таки нахожусь, и хотела уже встать, как меня окликнул мужской голос — «Ну что, проснулась? Это я подобрал тебя по дороге, иначе осталась бы на совсем одна.»

Я повернулась на голос и заметила незнакомца примерно моего возраста. Он не смотрел на меня, а перебирал какие-то вещи в своём рюкзаке. Что-то выбрасывал, а что-то аккуратно складывал.

«Спасибо большое» — ответила я.

Разговор продолжить не удалось, да и не хотелось мне завязывать какие-либо знакомства. Мужчина быстро закончил своё дело, водрузил на плечи заметно полегчавший рюкзак и удалился.

«Хм, — подумала я, — и всё-таки есть на свете добрые люди, готовые бескорыстно оказать помощь незнакомцам…».

Я встала, выпрямилась. Невзначай мой взгляд упал на дерево. То самое дерево, которое я определила для себя, как цель моего путешествия. Оно было буквально в 20 метрах от меня. Так получается я дошла… Я достигла своей цели. Всё, задача решена, больше идти никуда не нужно!

Окрылённая радостным умозаключением я решила познакомиться с местностью. Осмотревшись, я поняла, что нахожусь на плоской вершине горы, которую окружали другие, непокорённые мной вершины гор, их было множество, огромное множество — одни закрывали собой другие, образуя бесконечную лестницу в небеса, скрывающуюся в облаках.

Но были и более низкие горы, а вдали виднелись совсем низкие — их и горами назвать было трудно, скорее — холмиками.

У меня появилось желание пересчитать все вершины, но я быстро сбилась со счёта, а потом и вовсе отказалась заниматься этим пустым делом. Увлечённая невероятно красивым пейзажем, я подбежала к краю обрыва и на меня нахлынули воспоминания.

Я увидела пропасть. Она была очень похожа на ту, рядом с которой я совсем недавно стояла и которую старалась избежать изо всех сил. Но самым удивительным было то, что совсем рядом, но чуть ниже я узнала ту самую гору, на вершине которой я тогда находилась.

Вернулась. Эффект бумеранга? Я опять стою над пропастью. Я так долго шла, чтоб опять оказаться здесь… С таким трудом поднималась наверх, чтоб опять упасть… И что дальше, опять подъём?

Я подняла голову ещё выше. Солнце опять ослепило меня. Мне хотелось получить ответ на вопрос — «Почему?» Но кроме ярко сияющей звезды наверху никого не было, Бог молчал… Может его и нет вовсе, или Он меня не слышит…

Я уже хотела пустить голову вниз, потеряв всю надежду на спасение, как заметила, что мимо меня что-то пролетело. Это что-то напоминало тело человека… Боже, так это же человек… Он упал откуда-то сверху… Я задрала голову до упора в шее, так, что голова сильно закружилась, но сквозь яркие солнечные лучи за несколько кратких мгновений успела обнаружить ещё один, по- видимому, плоский выступ, находящийся прям над нашим. На краю того выступа тоже толпились люди.

«Как же это красиво…» — успела подумать я перед тем, как эхо громко отозвалось — «Упала, упала, упа…»