Монрепо

Пред вечным Промыслом склоняю я колени:

Не там, где Рок шумит меж Альп и грозных скал,

Но здесь, в тени олив и в безмятежной лени,

Мне гений тишины приют обосновал.

Что Галлия? в оковах самовластия,

В безумстве праздном меч поднять обречена;

Что гордый бритт? Залог его несчастья —

Мятежной мысли яд и буйная волна.

А здесь, под сенью правды благородной,

Где щит монарший — мир, а не кровавый след,

Живет народ простой, в душе своей свободный,

Не зная гибельных и суетных побед.

Так, посреди зыбей и вихрей исполинских,

Душа находит брег, отеческий порог,

Где в чистоте полей, в лесах до боли близких,

Сквозь тихий быт людей с ней говорит сам Бог.

Суров предел полночных стран,

Где в тучах тонет берег мшистый,

Где древний, хладный океан

Дробит о скалы ропот свистяй.

Там Феб не льет своих лучей

На скудость пажитей убогих,

Но в громе яростных речей

Мы слышим гул времен далеких.

Не здесь ли, в недрах диких гор,

Титан, закованный веками,

Ведет свой вечный, гордый спор

С небесными владыками-богами?

И трав безумный, буйный рост,

И глыб гранитных сокрушенье —

Всё прочит путь до самых звезд,

Земли мятежное движенье.

Пусть мир затих — под спудом сил

Клокочет пламя поднебесий,

Чтоб вечный хаос возвестил

О новой правде и о чести.

Землегубитель Посейдон,

Ударом яростным трезубца,

Разрушил дамбу — и сквозь сон

Поток рванулся, как безумца.

Ревя в восторге, лед и вал

Сглотнули край осиротелый;

Враг упоенный забывал

Поставить буйству свой пределы.

Там, где цвели вчера поля,

Легла бесплодной грязи груда.

Стенала горькая земля,

Не ожидая боле чуда.

Но Зевс, нахмурив грозный взор,

Велел вернуть свои владенья —

И бог морей, склонив отпор,

Ушел с ворчаньем в недра пенья.

Отхлынул вал. Но след обид

Оставил взору дикий хаос:

В обломках скал гранит дрожит,

Болото мглою затянулось.

И ныне пахарь средь камней,

Влача свой плуг стезей смиренной,

Пот проливает средь полей —

А Феб взирает, изумленный.

На лазури небес сияет Феб,

Свой путь свершая неизменный,

сестре его, средь туч и неб,

Не уступить венец мгновенный.

Там, где изрезана волна,

Где бухта в берег бьет суровый,

Стоит, былого старина,

Наш Выборг, юный и сосновый.

Чужие кличут корабли

К своим причалам он призывно;

Дары далекой их земли

Берет за лес и смол извивы.

Пускай огонь его терзал —

Он восстает, объят надеждой,

Как будто пепел лишь смывал

Свои поблекшие одежды.

Цвети под божьей пеленой,

Забыв пожаров лютый пламень,

И над соленою волной

Слагай в соборы крепкий камень.

Лишь ты один, седой и старый,

Наш замок, гордость прежних лет,

Сдержал пожара злые чары,

Храня веков суровый след.

Пусть камень твой, ветшаньем тронут,

Осыпался — не в том беда:

В нем шрамы прошлого не тонут,

Сплетаясь с новым навсегда.

А там, за пеною залива,

Раскинулся привольный брег —

Лежит тот остров молчаливо,

Где швед справлял свой гордый век.

В те времена, когда вельможи

Мечом вершили свой закон,

И князь в суровой ратной коже

Держал и войско, и закон