Монстр со слезами в глазах

Здесь они никто. Прошлое неважно, будущее под вопросом. Огромное серое здание сжирало судьбы без остатка. Жаловаться бесполезно и даже вредно: за это уничтожат быстрее.

— Постарайся сегодня не выделываться. — Вероника смерила его взглядом. — Зачем снова варил голубей в кухонном блоке? И кто тебя туда пустил, кстати? Такое чувство, что вас здесь не кормят. Именно это хотел сказать?!

— Я избавил их от страданий. Лапки зимой у них красные. Очень мёрзнут, бедняжки.

Вероника — его врач. Но ей тоже надоело возиться. Так и есть.

— Скромности побольше. Никто не будет терпеть без конца. Или идёшь навстречу врачам, или спокойно лежишь в состоянии овоща, не напрягая других. Сегодня придёт новый врач. Мне говорили, что методы у него интересные. И не вздумай, даже не вздумай начинать с твоих обычных фокусов.

Они почти подружились в Вероникой. Она красотка. Блондинка с голубыми глазами. Она уже сняла униформу. И на какой-то момент повернулась спиной... Намотать её длинные волосы на кулак и свернуть шею...

Вероника резко оборачивается.

Он улыбается.

— Ничего. Тебе показалось.

Лука посмотрел на часы.

Из дома позвонили. Нужно отвезти сына на детский праздник для таких же трехлеток. Ромунас уже поднял на ноги весь дом воплями, что без отца никуда не поедет. Даже к знакомым девочкам. Хотя ещё вчера красовался с микрофоном и скрутил настройки синтезатора, песню себе писал «по случаю». Любимая игра у сына " мой папа самый крутой«. Вот и не едет без него, чтобы вовремя за за отца спрятаться, при любой угрозе. Потому что единственное подражание —поскорее влезть на любую сцену и покрасоваться перед девчонками всех возрастах.

Интересно, а какая бы у них была дочка? Пора б уже начинать пробовать...

Минута внимания! Он пригляделся. Да это ж плейбой какой-то, не доктор точно... Вероника подло пошутила. Что ж придётся припомнить... Он любовно погладил кусок железной арматуры, который вытащил сразу же, как только всех выпустили на прогулку. Не зря хорошо вёл себя три дня. Идеи копошились в голове, пришлось серьезно прикрикнуть на этот их базар.

Реакция не подвела.

Лука отшатнулся, пропуская в воздух удар, летевший на него из-за угла. В другую минуту вышиб трубу и плотно прижал нападавшего к стене.

Тот безмятежно улыбался. Голубые глаза младенца, отросшие темно-русые волосы, легкая небритость и вытянутый свитер поверх потертых джинсов.

— Я думал, здесь кино снимают...

— Режиссер? — спросил Лука человека, чуть не убившего его пару минут назад.

— Д-а-а-а.

— А я не актёр здесь, так что полегче. Я — врач.

— Как зовут?

— Доктор. Просто Доктор.

— Уже запомнил. А я — Григ.

— Почему же не Бетховен?

— Смешно. Григорий, но меня все зовут Григ.

— Удары волн о норвежские скалы и песня грома над фьордами?

— Да, Док, точно ты сказал. Свет, красота, радость мира. — Григ блаженно улыбался под неслышимые другим мощные аккорды.

— Док, а давай на «ты»? Я импульсивный, конечно, но вот чувствую, что сразу тебя полюбил.

— Хорошо. Можно на «ты»

— Друзья?

— Никогда не надо спешить.

Маргарита посмотрела вслед прекрасному мужчине мечты. Врачей она ненавидела.

И сейчас тоже. Даже если он не похож нисколько на того, кто прижимал её к грязной койке руками, воняющими дешёвой рыбой. Все одинаковые.

Жена с ребенком встречают. Как же, соскучились уже с утра, успели. Целует жену, подхватывает ребенка. Потом все садятся в машину. Уезжают по своим милым делам.

Её дети каждую ночь стоят перед ней. Они растут по дням. Вчера просили есть.

Её мертвые дети.

— Где я вам возьму, — заорала Маргарита и изо всех сил ударила рукой по замерзшему стволу березы. Пятна крови расползлись по снегу. От того, кто пользовал её на грязной койке, она тоже сделала аборт.

Григ уже с час озадаченно продолжал смотреть в окно.

Что-то изменилось в нём самом. Но что?

Док усадил его напротив, через стол, в пустой ординаторской.

— Расскажи о себе.

Обычно медперсонал, при всем внешнем радушии, старался закрыться даже замком из рук.

Григ внимательно перевел взгляд.

Красавчик Док держал запястья ладонями вниз, властно опираясь, как капитан о борт корабля. Никаких попыток спрятаться.

— Обо мне? Я — воплощенное мировое зло.

Док только слегка приподнял бровь.

— А не много ли чести? Возомнил себя новым Люцифером?

Григ ухмыльнулся.

— А я и есть он.

— Да неужели? Не наваливай на себя больше того, что сможешь понести.

Зло, которое есть в тебе, ты передаешь дальше. А потом круг замыкается. И оно возвращается к тебе. Уразумел?

— Православный? — хмыкнул Григ снисходительно. — Вы, такие, любите пребывать в рабстве. Успокоительно для слабых людишек.

— Я — раб Божий. Соработник Христов. Сила моя только в этом.

Григ с готовностью подставил руку для спарринга. Док не отказался. И быстро свалил его локоть на стол, даже не напрягаясь.

— Ты теперь мой новый врач?

—Я здесь не для того, чтобы обсуждать лечение твоего доктора. Виктория меня пригласила для консультации, возможно, разовой. Детали я буду обсуждать с ней. И только с ней.

— Но наш разговор не кончен! — вдруг заволновался Григ, сам от себя не ожидая.

— Я не работаю в государственной больнице. У меня свой кабинет, где принимаю частным образом.

— Твоё время дорого, Док? Ну да, конечно. Кто не заплатит за такие красивые глаза, лежа на кушетке, когда рука уже лежит в твоей руке? Любимые пациентки, да? И их грешные фантазии? Ты это слушаешь или только делаешь сочувствующий вид? Нужно было учиться на гинеколога, ты был бы популярен. Я оплачу твои консультации. То есть мои богатенькие родители сделают это. На раз-два. Им, конечно, интересно держать меня психом, но точно обрадуются, если я вдруг стану умным. Единственный поздний наследник. Это обязывает, знаете ли.

Зав. отделения тебе ничего не сделает. С Викой не связывайся. Она — стерва. Тебя еще не видела? Я слышал, что она с тобой договаривалась по телефону. Обязательно глаз положит. Она и ко мне приставала, но я не дался. Не люблю продажных женщин. То есть я до них снисхожу, при желании. Но гордость не позволяет признать их равными себе.

Всё устроится, будешь приходить, когда сможешь. Я так тебя полюбил, что не смогу уже быть без тебя. Это ясный факт для моего мрачного сознания.

Григ провожал его уход, зависая у окна палаты.

Док не оборачивался. Легкой походкой он передвигался всё дальше.

И вдруг за его спиной стремительно выросли белые крылья, которые трепетали на ветру...