Море.

Каждый звук, вылетающий из трубки, добавлял пятен на моём и без того уже пунцовом лице. Я помнил. Честно. Но оправдываться — себе дороже.

— Значит, для других ты можешь постараться? Для других — раз плюнуть, а для меня — всю жизнь обещанного ждать? Все твои слова — треп?

Чёрт. Хуже взбучки не придумаешь. Особенно когда женщина, которую любишь, сыплет упрёками. И по делу сыплет. Каждое слово — гвоздь. В крышку гроба, на которой уже крупным шрифтом вырезано: «Законченная сволочь и трепло».

— Ты обещал шикарный морской пейзаж. С уютной бухтой и ласковым солнцем. Обещал? Обещал. Где?

Развёл бы руками, да жеста по телефону не видно.

— Я обиделась!

Трындец. Это не шутки. Она так не шутит.

Поймите правильно: я не забыл. Но одно дело — государственный переворот в банановой республике. Или добротная кровавая резня между наркокартелями в латиноамериканских джунглях. Или, что совсем просто, — собрать всех мерзавцев мира на «Титанике» и взорвать его к чертям прямо на стапеле, чтоб даже не нюхнул воды. Тут технология отточена: бах — и готово, можно пить кофе.

А море...

Лицо полыхало. Уши — отдельно.

Я вздохнул, глянул на эскиз очередной бойни — там как раз хороший такой замес намечался, с вертолётами и горящими плантациями, — и задвинул его на край стола. Потом собрал в стопку разбросанные бумаги, флешки, книжки и накрыл этим набросок. Надёжно, чтобы не дёргаться. Позже разгребу. Семья важнее.

Море...

Дело не в море. Дело в мечте. А это в тысячу раз сложнее любой мясорубки. Там всё просто: страх, жестокость, напор, кровь — бац и готово, эмоции через край, бери тёпленькими. А тут... Важно не то, как ты изобразишь воду или где поместишь пальму, или на какой высоте будет солнце.

Важны детали.

Мелкие, почти незаметные. Именно они сшивают мечту с реальностью. А если хоть одна нитка криво ляжет — о гармонии и не мечтай. Фальшь будет выпирать ярким пластиковым пятном.

Я медленно двигался в вечернем потоке, прокручивая в голове детали. Чего-то не хватало. Но чего — пойми.

Жена с дочерью, мои главные девчонки, сидели сзади тихо. Демонстративно отвернувшись к окнам. Ну что ж... заслужил. Дал слово — держи.

С другой стороны, тишина — оно и к лучшему. Работать надо.

Дворники гипнотическим маятником смывали с лобового стекла весеннюю морось. Небо затянуло низкими тучами. Пробка дерганым ритмом и светомузыкой стоп-сигналов раскачивалась к выезду из города.

Пятница, всё как обычно.

Кстати, почему обязательно пальмы? Дурацкое клише, навязанное рекламой, бесило больше всего. Не вписываются пальмы в тот пейзаж. Совсем никак. Так и до официанта в белых штанах, мечты Остапа Ибрагимовича, скатиться недолго.

Мерзость какая.

Или чайки? У меня они плотно ассоциируются с городскими помойками и истошными воплями в самый неподходящий момент. Понятно, что раз море — значит, чайки. Но... нет. Только не у меня. Не в этой реальности.

Я тряхнул головой и огляделся, возвращаясь в поток.

Наконец выбрались на открытую местность. Город остался позади, я притопил газу — до комфортных девяносто. Больше не надо, ещё работать и работать. Отвести душу на скоростных участках успею.

Девчонки мои уснули.

Честно: при других обстоятельствах остановился бы и просто смотрел, как они спят. Фоткал бы, пока не разбудил. Но сейчас — идеально. Тишина. Можно работать…

Работаем. Работаем. Работаем.

Для начала — дорога. Широкая, в восемь полос, без встречных машин.

Я прикрыл глаза, нащупывая реальность впереди. Она здесь, за лобовым стеклом, — плотная, но податливая, как глина. Главное — не спешить, тянуть плавно, чтобы не сложилась складками.

Медленно и максимально полно выдохнул. Сосредоточился.

Асфальт перед машиной дрогнул и поплыл, раздвигаясь в стороны. Края разрыва затягивались свежим, ещё пахнущим нефтью покрытием. Разметка проступила сама собой — белая, чёткая, будто проявилась из небытия. Обочины разошлись, укладываясь ровным гравием.

По обочинам... Что? Что-нибудь немонотонное, но и не пёстрое. Отвлекаться нельзя. Пусть будет степь. Редкие деревца. И могучий дуб вдалеке — ориентир.

Я вплёл его в реальность — медленно, корень за корнем, ветку за веткой. Дуб рос нехотя, с ленцой, но встал как влитой.

Небо пока в серых тонах. Солнце приторможу почти над горизонтом. Куда? Справа, за тучу. Пусть подсвечивает, но не слепит.

Я потянулся выше, сознанием, словно пальцами, ощупывая край светила. Оно было горячим даже здесь, на границе миров. Осторожно сдвинул — солнце послушно закатилось за тучу, оставив только золотой кант по краю облака.

Глаза прикрыты, только периферийное зрение. Не отвлекайся. Работай.

Шикарный пейзаж с бухтой. Шикарный... Видел я один такой. Очень понравился. Может, что-то аналогичное? Тогда нужны горы. Скалистые, минимум растительности.

Пусть будут скалы.

Они поднимались тяжело — камень есть камень. Приходилось продавливать каждый пласт, укладывать слой за слоем, чтобы не рассыпались. Где-то внутри, в глубине, я чувствовал известняк, где-то — гранит. Нет… лучше гранит. Надёжнее.

Теперь травки зеленой добавить, можжевельника... Ага... Так...

Общий набросок есть.

Где взять детали?

Красавицы мои спят. Машина идёт плавно, без тряски. Жалко, места мало.

Хотя... почему мало?

Я прикрыл глаза, нащупывая пальцами ткань реальности. Она здесь, вокруг машины, — тонкая, податливая, как разогретый пластилин. Главное — не дёргать, чтобы не разбудить девчонок.

Осторожно потянул.

Кузов бесшумно вытянулся назад — метра на два, не больше, чтобы не потерять управление. Металл не скрипел, стёкла не лопались. Просто — стало больше места. Потом я взялся за заднее сиденье. Удлинил, опустил, превращая в мягкую тахту.

Готово.

Балбес. Надо было раньше.

Плед. Маленькие подушки. Ну вот. Теперь хорошо.

Моя маленькая принцесса заворочалась, устраиваясь поудобнее, и нахмурилась.

С чего бы это?

Я мягко подошёл к границе её сна, оставаясь вне поля зрения.

Ах, вот оно что! Ёжик. Точнее — ежищщще! Крупный, не дикобраз, но и не мышь-норушка. Иголки дыбом, пыхтит, как паровоз, роет землю сосредоточенно, почти агрессивно.

Солнышко моё, где ты такого ежа видела?

Я обычно не лезу в сны. Но сейчас — не тот случай. Ну-ка... Добавим мультяшности. Приветливая улыбка. Иголки помягче. Вставай на задние лапы, чего расселся? Бери яблоко — и вперёд, здороваться.

Вот. Молодец.

Улыбнулся, снова сконцентрировался на пейзаже за окном. А потом...

Ох...

Соблазн был велик. Если узнает — голову оторвёт. Но соблазн... очень велик!

Кстати, может, деталей подсмотрю?

Чувство гадкое, будто подглядываю в замочную скважину. Уши пылали не хуже, чем днём. Но я всё-таки заглянул в сон своей любимой. Издалека. Мимолётным взглядом.

И...

Чёрт подери!

Выскочил оттуда, как школьник, перепутавший двери в раздевалке. Лицо расплылось в самодовольной улыбке, но смущению не было предела.

Никогда больше так делать не буду. Никогда. Только в экстренных случаях. И с её согласия.

Уф...

Нет, я ни секунды не сомневаюсь, что она меня любит. Но лишний раз убедиться...

Прости, сокровище. Я не специально. Я не ожидал, что...

Ядрёна Матрёна! Хватит краснеть, как подросток! Заканчивай дело!

Небо я пока не трогал — оставил на последний этап.

Начал со скал. Вытягивал их волнорезами в море, и камень рос из воды, как живой. С хрустом, с шорохом осыпающейся крошки, укладываясь в нужную форму. Создал бухту — уютную, тихую, закрытую от ветра.

Пляж... Изначально задумывался песчаным. Но теперь я точно знал: будет галечный. Где-то крупная галька, где-то совсем мелкая, почти как горох. Чтобы под ногами шуршало по-особенному.

Подходы к пляжу обрубил со всех сторон. Оставил только дорогу — которую потом, когда приедем, завалю валунами, убрав предварительно асфальт. Никаких следов цивилизации. Только они и море.

Вроде всё.

Погоди!

Маленький уютный домик. Практически сливается со скалой. Чтобы без глупых вопросов «а откуда тут дом взялся?». Просто — был всегда. Точка.

Теперь всё.

Шоссе совершило плавный изгиб, и я вырулил прямо в бухту.

Да. Именно так.

Слева волнорез, справа отвесные скалы. Осталось небо.

Не заглушая двигатель, вышел из машины и глубоко, полной грудью вдохнул чистый морской воздух. Веки тяжело опустились, отсекая реальность. Тело качнулось, теряя равновесие.

До чего же хорошо...

Не открывая глаз, я заполнил глубокой синевой небо над головой. Такой цвет бывает зимой, в яркий солнечный день. Но мне захотелось именно такого. Потом — редкие облака. С чётко очерченными формами, будто их вырезали ножницами. Солнце... лучше слева. Да. Очень хорошо.

Чего-то не хватает.

Птицы?

Чайки — в утиль. Хищники? Орланы, коршуны? Нет. Разве что парочку, для масштаба.

Фламинго!

Почему нет?

Розовые. Стаями. Пусть просто пролетят туда-сюда — и достаточно. А мелкоту всякую, разноцветную, размером с воробья — ближе к скалам.

Что ещё?

Дельфины!

Это уже бонусом. Люблю эту животину до умиления. Красавицам моим тоже понравятся.

И порыв ветра в лицо. Тёплый, солёный, живой.

Да. Это место можно назвать раем.

Я щёлкнул пальцами — двигатель заглох.

Тишина...

Послышался щелчок открываемой двери.

Чёрт! Чуть не забыл!

Серый комочек выполз из-под куста и засеменил по пляжу.

— Мама! Ёжик! Там ёжик — такой же, как во сне!

Успел.

— И в мой сон ты тоже залез? — она взъерошила мне волосы и посмотрела в глаза с напускным возмущением, еле сдерживая улыбку.

Ну и что мне сказать? Врать не могу. Скажу правду — огребу дюлей. В этот раз полностью заслуженно.

— Как на духу. Только мельком. Соблазн был велик, но мне нужны были детали. И... ты права. Для этого галечный пляж подходит больше, чем песчаный.

— Гад.

— Ну прости. Я не специально. Не ожидал, что попаду в самый ответственный момент...

— В самый ответственный момент ты не попал.

— Не понял...

Вот, черт!

Я же знаю. Я же сам ей всегда говорю: «Ты такая же, как я, только лучше!».

Выпасла. Засветился.

— Тихо, тихо, тихо... — она улыбалась уже в открытую. — Чего опять покраснел? Третий раз за день. Годовую норму перевыполнил.

Стоит, улыбается. А я чувствую себя полным идиотом.

Значит, всё зря?

— Нет, — её глаза вдруг стали серьёзными. Тёплыми. — Не зря.

Она помолчала.

— Просто тебя будет ждать ещё один сюрприз. И магия для этого не потребуется.

— Сын?

— Всё тебе расскажи... — она развернулась и пошла к воде. — Пошли купаться!

Я остался стоять, глупо хлопая глазами.

Ну вот. Теперь я ещё и отец семейства, который узнаёт о пополнении последним. И где? Во сне собственной жены подглядел!

Я так краснеть сегодня вообще не перестану...

Хотя...

Сын?

Ох, мы с ним и дел наворочаем!

Я улыбнулся и пошёл к воде.