Море и жемчуг

Солнце в этих землях было ленивым и щедрым, как старый, богатый купец. Оно золотило черепичные крыши города Порто-Мираж, который местные звали Солнечным Устьем, заставляло море у его подножия лениво искриться и превращало дорожную пыль в теплое, почти ласковое облако. Шого, эльф с севера, где солнце было бледным и скупым гостем, вдыхал этот теплый, пахнущий солью и жареными каштанами воздух, и чувствовал, как тает лед, сковывавший его душу годами.

Отпуск.

Слово было чужим, почти неприличным в его лексиконе, состоявшем из таких понятий, как «доля», «путь отхода» и «слабое место». Но мешок золотых, надёжно спрятанный в его пространственном кармане, приятно грел душу тяжестью десяти тысяч золотых, убедительно доказывал: он его заслужил.

Массивные дубовые ворота, над которыми трепетал выцветший синий стяг с гербом — золотым солнцем над волной, — были последним рубежом. За ними — покой.

Двое стражников, чьи потертые кольчуги видели, кажется, еще основание этого города, лениво оперлись на алебарды. Но их взгляды, скучающие и мутные, как дешевое пиво, стали острыми и цепкими, когда они увидели его. Они видели не просто эльфа. Они видели деньги. Они чуяли их, как псы чуют кровь.

— Вход — два серебряных, — хрипло бросил левый, широкоплечий человек со шрамом через бровь, который, очевидно, считал себя здесь главным.

Его напарник, тощий и веснушчатый, молча щурился, оценивая внешний приезжего.

Вокруг кипела жизнь, которую Шого так долго наблюдал лишь из теней. Торговцы с телегами, груженными персиками, кричали цены, соревнуясь с чайками. Мальчишка-разносчик, чумазый и юркий, пытался всучить прохожим дымящиеся глиняные кружки, а у стены, в тени, старуха в лохмотьях торговала «настоящими» амулетами от лихорадки, которые, скорее всего, сами эту лихорадку и вызывали.

Шого улыбнулся. Он знал этот мир. Но сегодня он не собирался в нем прятаться. Он собирался его купить.

Он подбросил на ладони не серебряную, а золотую монету. Она сверкнула на солнце, описала идеальную дугу и со звоном упала в мозолистую, грязную ладонь шрамоватого стражника.

Глаза того расширились. Его напарник перестал чесать щетину. Золотой. Это — не плата. Это — событие.

— Выпей сегодня эля за мое здоровье, — сказал Шого, и его голос, привыкший к шепоту, прозвучал в этом шуме неожиданно чисто и властно. — А если подскажешь хорошую контору, где я смогу купить себе отличный домик у моря, — он достал вторую золотую, — ...дам еще один.

Это был не вопрос. Это был... приказ. Приказ, облеченный в форму щедрости. И стражник, который еще минуту назад видел в нем простого путника, теперь смотрел на него, как на... на благодетеля. Который, по какой-то своей, непостижимой прихоти, решил осыпать его золотым дождем. И он был готов. Готов на все. Чтобы этот дождь... не кончался.

Широкоплечий стражник поймал монету с сноровкой, которой от него трудно было ожидать. Тяжелый золотой приятно согрел ладонь, и его взгляд на эльфа мгновенно изменился. Скука ушла, сменившись заискивающим, почти собачьим любопытством.

— За ваше здоровье, господин! Хоть целую бочку выпью! — хрипло рассмеялся он, и шрам на его брови пополз вверх. Монета исчезла за поясом так быстро, словно ее и не было. — Домик у моря? Это дело хорошее, правильное.

Он наклонился ближе, понижая голос до заговорщицкого шепота, будто делился государственной тайной.
— Идите по Главной, к набережной. Там увидите вывеску — позолоченный якорь. Контора «Якорь и Волна». Спросите Гаррена Среброрукого. Лучшего риелтора в городе нет. Только... — он бросил быстрый взгляд на дорогую, хоть и пыльную, одежду Шого, — ...торгуйтесь, господин. Он любит задрать цену для приезжих. Считает это... частью развлечения.

Веснушчатый напарник, видя, что золото уплывает мимо, тоже решил внести свою лепту.
— А если не к спеху, — вставил он, — спросите в таверне «Пьяный краб» про старика Дирка. У него сделки... потише. И цены пониже.

Шого, не говоря ни слова, кинул вторую монету ему. Тот поймал ее с восторженным писком, и его веснушчатое лицо расплылось в широченной, почти до ушей, улыбке.
— Да хранят вас боги, господин!

Поблагодарив их кивком, Шого шагнул за ворота. Он не был богом, осыпающим золотом. Он был опытным игроком, который знал, что пара лишних монет в начале партии экономит массу времени и сил в ее конце.

За воротами город оглушил его. Шум, запахи, суета — все это было густым, почти осязаемым. Главная улица, вымощенная гладким, отполированным тысячами ног камнем, уходила вниз, к сверкающей на солнце полосе моря. В воздухе пахло солью, жареными орехами и смолой. Где-то впереди кричал аукционист, предлагая «редчайшие кораллы с Южных островов», и его голос тонул в общем гуле.

Шого не спешил. Он шел, впитывая атмосферу, как губка. Он был здесь не работать. Он был здесь... жить. И ему, черт возьми, это уже нравилось. Контора «Якорь и Волна» нашлась легко. Аккуратный двухэтажный дом, выкрашенный в синий цвет, с той самой, чуть аляповатой, вывеской в виде позолоченного якоря.

Сквозь открытые ставни был виден кабинет: массивный дубовый стол, заваленный свитками, полки с толстыми, пыльными книгами, и дородный мужчина в синем кафтане, который, склонившись над бумагами, что-то быстро писал, макая перо в чернильницу. У входа, развалясь на скамье, дремал здоровенный детина с секирой на коленях, очевидно, выполнявший роль охраны и... элемента декора.

Шого, не колеблясь, толкнул дверь. Резкий, почти панический звон колокольчика заставил детину-охранника приоткрыть один глаз, а мужчину за столом — поднять голову.

— Доброго дня, — сказал Шого, его голос прозвучал в заставленной мебелью комнате неожиданно чисто.

Мужчина за столом отложил перо. Это и был Гаррен Среброрукий. Его правая рука, лежавшая на столешнице, действительно была необычной — суставы пальцев были заменены искусно сделанными серебряными протезами, которые тускло блестели в полумраке.

— И вам доброго, сударь, — ответил Гаррен, и его голос был густым и вкрадчивым, как патока. Он окинул Шого быстрым, оценивающим взглядом, от кончиков сапог до эльфийских ушей, и тут же сделал вывод. — Присаживайтесь. Чем могу быть полезен гостю нашего славного города?

Шого опустился в предложенное кресло, которое недовольно скрипнуло.
— Мне нужен дом, — сказал он просто. — У моря. Два этажа. Крепкий балкон. И чтобы соседи не донимали.

Он сделал паузу, добавив деталь, которая должна была сразу определить уровень его запросов.
— И еще. Мне нужен водогрейный артефакт. Хороший. Чтобы всегда была горячая ванна.

Гаррен, услышав про артефакт, слегка приподнял бровь. Это был разговор не о лачуге.
— Хм-м-м, — протянул он, вставая и подходя к стеллажу. — Запрос... конкретный. Это хорошо. Это экономит время.

Он снял с полки тяжелую, потрепанную тетрадь и большую, свернутую в трубку, карту побережья. Он расстелил ее на столе.
— Так... уединенный, с балконом и горячей водой...

Его серебряные пальцы заскользили по карте.
— Есть два варианта, которые могут вас заинтересовать.

Он ткнул пальцем в точку на самом краю скалистого мыса.
— «Ласточкино гнездо». Бывшая дача одного поэта. Два этажа, балкон висит прямо над морем, соседей — только чайки. Идеально. Но... — он сделал паузу, — ...артефакт там староват. «Кипящий камень». Надежный, как гном, но требует ухода. Раз в неделю — ложку специального масла, иначе может... кхм... проявить характер.

Он посмотрел на Шого, оценивая его реакцию.
— Цена, ввиду этого маленького неудобства, — три тысячи золотых.

Затем его палец переместился к другому, более мрачному на вид, строению, отмеченному на карте.
— Или... «Белый призрак». Бывший дом алхимика. Там с водой все идеально — самонаполняющийся котел последнего поколения. Но... — он понизил голос, — ...последний владелец... исчез. Прямо из своей лаборатории. Местные рыбаки говорят, что по ночам в подвале иногда видно странное, синее свечение.

Он выпрямился.
— Зато цена — просто подарок. Одна тысяча восемьсот. Из-за... репутации.

В углу, на бочке с вином, зашевелился и зевнул большой рыжий кот, открывая свою розовую пасть. Гаррен машинально погладил его по спине.
— Ну так что? — спросил он. — Практичность с легким риском? Или мистика с большой скидкой?

— «Гнездо» звучит неплохо, — сказал Шого, проигнорировав второй вариант. Призраки были плохими соседями не потому, что пугали, а потому, что привлекали ненужное внимание всяких героев и экзорцистов. — Но три тысячи... Гаррен, твой поэт, случайно, не из золота его построил? Две — вот честная цена за дом со старым котлом, который может взорваться.

Гаррен издал звук, похожий на стон раненого медведя. Он приложил руку к сердцу.
— Две тысячи? Сударь, вы раните меня в самое сердце! — Он театрально вздохнул, но в его глазах блеснул веселый, азартный огонек. Торг начался. — В этом доме пол из мраморной крошки! Дверные петли — мифриловые, чтобы соленый воздух их не съел! Сам король, бывало, заезжал к этому поэту в гости!

Он увидел, что Шого это не впечатлило.

— Но! — Гаррен хлопнул ладонью по столу, переходя в наступление. — Раз уж вы — человек дела, а не какой-нибудь столичный щенок... я сделаю вам предложение, от которого не отказываются.

Он наклонился через стол.
— Две с половиной тысячи. И я, — он понизил голос до шепота, — ...отдам вам в придачу вот это.

Его серебряные пальцы извлекли из ящика стола небольшой, свернутый в трубку кусок синей, дубленой кожи. Карту.
— Карта подводных пещер прямо под этой бухтой, — прошептал он. — Старые пиратские ходы. Говорят, сам Кровавый Роджер спрятал там сундук с сокровищами. Не нашел, потому что утонул. А карта — вот она.

Он бросил карту на стол перед Шого. Она пахла солью и старой тайной.
— Ну что? — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Две с половиной. За дом. И за... мечту.

Рыжий кот на бочке открыл один глаз, посмотрел на Шого, потом на карту, и снова уснул. Кажется, он уже видел этот спектакль. И не раз.

Шого улыбнулся. Он знал, что карта — скорее всего, просто красивая приманка, которую Гаррен показывал каждому второму клиенту. Но игра... игра была хороша.

— С тобой приятно иметь дело, Гаррен, — сказал Шого, протягивая руку. — По рукам.

Гаррен сжал его руку своей, и серебряные суставы холодно блеснули. Его лицо расплылось в довольной улыбке победителя. Хотя кто из них на самом деле победил — был еще вопрос.

— Вот и славно! — пробасил он.

Шого, не мешкая, отсчитал на стол двадцать пять золотых монет. Звон золота был лучшей музыкой для ушей риелтора. Гаррен сгреб монеты в ящик стола с ловкостью фокусника, а взамен извлек тяжелый железный ключ на черненой цепочке и толстый пергамент с сургучной печатью.

— Вот, — сказал он, протягивая их Шого вместе с картой. — Документ о владении, ключ от вашей новой жизни и... маленький бонус.

Он подмигнул.
— Если найдете клад, — сказал он, уже не шепотом, а громко и весело, — ...не забудьте про старика Гаррена! Бутылка хорошего рома — и мы в расчете!

Он проводил Шого до двери. Детина-охранник, все это время дремавший, открыл оба глаза и проводил эльфа удивленным взглядом. Кажется, сделки здесь заключались не так уж и часто.

— Добро пожаловать в Солнечное Устье, — сказал Гаррен на прощание. — Надеюсь, вам у нас понравится.

Шого вышел из прохладной, пахнущей пылью и деньгами конторы на залитую солнцем, шумную улицу. В руке у него был ключ от дома. Отпуск, наконец, начался по-настоящему. Он вдохнул полной грудью соленый воздух и, недолго думая, направился не к своему новому дому, а в противоположную сторону.

Туда, где шумел рынок.

Традиция, как он сам себе это объяснял, была важнее всего. А его традиция, после каждого удачного дела, была простой. Купить на неделю-другую красивую, веселую компанию. А потом, щедро наградив, отпустить. Это было, в его извращенной системе ценностей, почти... благотворительностью.