Морена

Девушка шла в сумерках по кладбищу, окутанному туманом, внимательно рассматривая заботливо ухоженные памятники и оградки вокруг них. Все одинаковые, из черного мрамора, на котором высечены имена, даты рождения и смерти. На могилах не было цветов, лишь кое-где виднелась рыхлая, недавно вскопанная черная земля. Казалось, кладбище не имело границ, будто бы всё пространство мира занимали могильные плиты.

Много времени бродила бедняжка, не понимая, почему она здесь. В какой-то момент она вышла на узкую дорожку из белого камня и решила следовать по ней. Вокруг царила мертвая тишина. Не раздавался ни шум ветра, ни пение птиц, ни звуки проезжающих машин. Ничего. Даже шаги ее были тихими, словно она шла по белоснежной вате.

Впереди виднелся дом. Лишь рядом с ним росли деревья, трава. Белые стены, черная крыша и окна создавали какое-то давление. Небольшая территория его была окружена низким витиеватым заборчиком, напоминающем скорее высохшие кусты.

Девушка остановилась на пороге. Достаточно сделать шаг и она окажется на территории дома, ведь цепь, перекрывавшая вход, как на могилах, лежала на заборчике. Но что-то останавливало ее. Какое-то внутреннее предчувствие кричало о том, что нельзя переступать порог.

Игнорируя внутренний голос, она сделала шаг.

Внезапно из дома вышел невысокого роста человек. На вид мальчику было не больше шестнадцати лет. Черные волосы, одежда, глаза. Огромные темные круги под глазами выделялись за счет ослепительно бледной кожи. Он направлялся в маленькую пристройку у дома, однако заметив девушку, остановился.

«Что ты здесь делаешь? Немедленно уходи отсюда! Тебе нельзя здесь быть! Зачем ты пришла?! Ты же не хотела! Уходи скорее!»

Голос его был трескучий, опустошенный. Ей показалось, что парень неживой. Но как он тогда двигается, говорит, ходит? Лицо его показалось маской - сними, и ничего под ней не окажется.

Мальчишка кричал ей, решительно приближаясь. Она обернулась и поняла, что забор стал далеко. Вход был перекрыт. Словно лозы каких-то деревьев, стенки забора вырастали в размерах на глазах, перекрывая путь к спасению.

Внезапно ее охватила паника. Бросившись к выходу, она услышала крики парня, призывающие перелезать быстрее. Она пыталась забраться через ограду, а подбежавший мальчишка старался помочь, подталкивая снизу. Но стена становилась все выше, и не было конца этому испытанию. Она продолжала бороться, пытаясь достичь вершины, однако в какой-то момент осознала, что даже если перелезет, то уже не сможет спрыгнуть с другой стороны обратно. Руки сами собой опустились, тело рухнуло вниз.

Мальчишка, всеми силами пытавшийся ей помочь, успел поймать ее и спасти от болезненного падения.

Однако с тех пор она больше никогда не покинула это место.

***

Глаза распахнулись, тело резко приняло сидячее положение. Дыхание перехватывало, ртом хотелось набрать как можно больше воздуха. По щекам градом катились слезы, пока по спине и лбу стекал холодный пот.

Снова этот сон. Кошмар, преследующий на протяжении нескольких лет. Жуткая атмосфера мрака и ужаса. Безысходности. Отчаяния.

Каждый год он преследует ее. Зачем? Почему? Как от него избавиться? Ничего не помогает. Не спасает.

С каждым разом она лишь глубже утопает в этом кошмаре. Этот бесконечный круг Сансары никогда не отпустит её, обреченную возвращаться в Правь.

***

Снова черные надгробия, могильные ограждения. Она опять посреди этого страшного места.

Тишина давит сильнее, чем обычно. Белый свет уже режет глаза. Хочется обхватить руками голову от этого звона в ушах и ослепительного сияния плоского неба.

Мертвое место.

– Бедное дитя, – глухой голос, раздавшийся во мраке позади, казался необычайно громким, – зачем же ты ходишь к Крестоделу? Невеста? Невеста!

Голос скрипучий, дряблый. Она обернулась настолько резко на него, что впору свернуть шею, однако сзади никого не было. Лишь черная могила с землей, спрессованной от старости.

– Где Вы?! – отчаянно закричала она, подавляя в себе слезы страха. Это был первый раз, когда она подала голос. – Прошу, помогите!

Но снова тишина.

Она обессилено опустилась возле могилы. На каком языке написаны эти имена? Почему же цифры такие непонятные? А имена ли это, цифры ли это?

Время шло. Ничего не менялось.

«Я сплю? Но почему же сон не заканчивается?»

Она начала бродить мимо оградок, пытаясь прочесть надписи, но всё тщетно. Слова будто ускользали, как только глаз пытался уловить что-то знакомое. Сон никак не заканчивался.

Вскоре показалась белая дорожка. Девушка заступила на нее. Видимо, сон скоро закончится. Оно и к лучшему.

– Не переходи ограду, дитя, – старый женский голос остановил ее на полпути. Девушка не обернулась, и голос продолжил:

– Берегись Крестодела. Злой Чернобог! Никогда не оборачивайся… Нельзя! Иди вперед!

Она обернулась вопреки чужим словам. Вокруг никого. Тишина, не перебиваемая даже шелестом листьев с деревьев. Время будто замерло в этом месте навсегда.

Куда идти, если не в тот дом? Где искать выход? Бродить мимо могил в надежде встретить хоть одну понятную надпись? Всё равно, что читать книгу в кромешной тьме.

Белая каменная дорожка - и знакомый дом уже перед ней. Снова порог и маленький забор. Однако на этот раз она будто могла подробнее разглядеть весь участок. Окна были закрыты, в них не виделся ни свет, ни силуэты. Черные шторы, ставни, порожек у входа. Кругом было лишь два цвета, отчего деревья, растущие рядом, казались просто глотком свежего воздуха. Листва холодного зеленого оттенка и темно-коричневый ствол выбивались из общей картины. Можно было подумать, что лишь они были живы в этом месте.

Она опустила взгляд. Порог. Обычно она переступала его и сон заканчивался. Всегда страшно лишь в начале, потом становится легче. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Она переступила порог, однако ничего не произошло. Никто не выбежал ей навстречу, и, обернувшись, она поняла, что заборчик остался прежним. Почему же в этот раз всё по-другому?

Она подошла к дому, заглядывая внутрь окон. Не было видно ровным счетом ничего, кроме очертаний мебели. Сарай же подле дома оказался заперт на ключ. Девушка обессилено села на порог дома, ожидая конца злополучного сна.

Но сон никак не заканчивался.

Не помогало щипать себя, бить. Она раз за разом закрывала глаза, жмурилась, открывала и в безысходности смотрела на статичную картинку перед собой. Одиночество, тишина, белый свет неба - всё это давило, вгоняло в сильнейшее волнение. Она на кладбище и не может выбраться отсюда. Что даже делать?

Напряжение достигло апогея, и она начала со всей силы кричать и стучаться внутрь дома. Казалось, будто там будет спокойнее, безопаснее. Но всё тщетно. Никто не открывал.

– Что ты здесь делаешь?

Ледяной голос заставил ее в испуге обернуться. У заборчика, переступив порог, стоял мальчишка. Тот самый мертвенно-бледный и кричащий на нее во снах. Однако сейчас он, казалось, был спокоен. Лицо его было, словно глиняная маска, не выражающая ни единой эмоции. Равнодушный пустой взгляд, черные круги под глазами, белые губы. Ростом он был чуть ниже ее. В одной руке у него была лопата, закинутая на левое плечо, в другой связка ключей.

Она, недолго думая, бросилась к нему. Спаситель! Он помогал ей каждый раз, как только они встречались! Сейчас ведь тоже он это сделает?

Мальчишка не шелохнулся.

– Тебе нельзя быть здесь.

– Да! – громко грокричала она, хватая его за плечи. – Прошу, помоги мне проснуться!

Но мальчишка смотрел на нее, не моргая. От этого взгляда по телу пробежали мурашки. Она испуганно отшатнулась от него. Будто на секунду она взглянула глаза самой смерти.

– Если мне нельзя быть здесь, – голос ее начал дрожать, – то как же мне проснутся?

Без лишних слов он поставил лопату на пол и указал рукой в противоположную сторону - на кладбище.

– Возвращайся.

– Нет! – она резко выдохнула, делая шаг назад, ближе к дому. – Верни меня обратно, как раньше…

– Возвращайся.

– Как мне проснуться? – тело начала пробивать мелкая дрожь. – Как уйти отсюда?

Кажется, он глубоко задумался, глядя на нее.

– У тебя был шанс, и много раз. Но ты всё равно возвращаешься. Ты всё-таки не можешь прервать это, как бы ни пытались ни ты, ни я, – он начал прокручивать связку в поиске нужного ключа. – Отсюда нет выхода. Из этого места не возвращаются.

– Ты говорил, что мне нельзя быть здесь, – он будто слегка вздрогнул, однако лицо оставалось по-прежнему каменным, – так почему же сейчас всё по-другому?

Он молча вертел связку, постукивая лопатой об пол, покрытый черно-белой галькой.

– Как тебя зовут?

Такой простой вопрос сбил ее с толку. Она уже было хотела ответить, как все слова застряли в горле.

А кто она? Как ее зовут? Правда ли она спит?

– Не помнишь, – мальчишка утвердительно покачал головой. – Никто уже здесь ничего не помнит. Достаточно лишь обернуться - и время вновь повернется вспять. Всё исчезает и остаётся здесь навечно. Но ты ошибаешься. Ты другое.

Он замолчал на какое-то время, внимательно изучая девушку. По его взгляду ничего нельзя было сказать, однако что-то будто было не так.

– Как ты переступила порог?

Она непонимающе посмотрела на него. Как? Да просто перешагнула. Или в этом месте и это на грани невозможного?

– Только я могу это сделать.

– А ты кто?

– Они уже сказали тебе.

«Берегись Крестодела, дитя…»

И тут же «Невеста? Невеста!»

Чья? Этого ребенка? А ребенок ли это?

Голос той старушки эхом отдался в голове. Однако это странно. Она ведь должна была забыть об этом, раз обернулась? Но все воспоминания из этого места всё ещё при ней. Очевидно, мальчишка тоже понял это по ее лицу.

– Давай зайдем пока внутрь, – он подошел к дому, открывая дверь ключом. Толкнув дверь, он отошел, уступая дорогу гостье.

Проверяет ее.

Однако она без усилий переступила порог и шагнула внутрь.

Внутри стоял пыльный воздух. Вся мебель была накрыта белыми пыльными простынями. Сразу напротив входа располагалось подобие кухни. Слева, очевидно, была гостиная комната, справа же располагалась черная лестница. Ступеньки ее были хаотичного размера. Да и вся она была жутко нелепая. Никак не вписывалась в интерьер дома. Одна ступенька была деревянная, другая мраморная, третья каменная, четвертой и вовсе не было. И на каждой были какие-то символы. Как этот ребенок живет здесь? Унылое гиблое место.

Он ровным движением сдернул накидку с дивана и стола. В шкафу нашелся и черный чайник с двумя белыми чашками. Они сидели друг напротив друга, не решаясь заговорить.

– Называть тебя Крестоделом как-то странно, – нерешительно начала девушка. – Как тебя зовут?

– У меня нет имени, – ровным голосом ответил мальчишка, отхлебывая из кружки. Он делал это так робко, будто впервые увидел чай. К тому же стол для него стал слишком высоким. Сейчас он будто еле доставал до него плечами даже сидя на диване. Казалось, что возраст его уменьшился с тринадцати лет до девяти. Всё будто было сном, где постоянно плавно меняются детали.

– Ты живешь здесь один?

– Иногда Она приходит.

– Кто?

Он не ответил.

– И как Она тебя называет?

– Когда что-то обретает имя, оно начинает существовать в этом мире, – уклончиво ответил он. Несмотря на свою внешность, ни речь, ни голос не менялись, что в совокупности выглядело странно.

– Но ты ведь существуешь? И голоса на кладбище называют тебя Крестоделом. Значит, ты представляешься им именно так.

– Это то, чем я занимаюсь, но не то, кем я являюсь.

– А кем ты являешься?

Он впервые посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты мне скажи это.

Было видно, что он не горит желанием продолжать эту тему.

– А что это за лестница?

Он не ответил.

– И давно ты здесь? – она обессилено, опустила руки в замке на колени.

– Вечно.

– И что делаешь?

– Жду.

Видимо Её. Вряд ли здесь есть кто-то ещё. Девушке почему-то стало жаль этого ребенка. Совсем один в этом мертвом месте. Он явно не пользовался ни кухней, ни этими чашками. Он вообще делает что-то, кроме крестов и ухода за могилами?

– Почему они тебя не любят?

– Я не возвращаю их обратно. Как только они находят меня, то оказываются заперты здесь. Но потом смиряются. Понимают, что здесь хорошо.

– Двое ещё не смирились… – девушка нервно начала вертеть пустую кружку в руке.

– Они пришли сюда недавно. Боятся.

– А Её они не боятся?

– Боятся. Сильнее, чем меня. Буйная уж больно.

Она не стала давить на него сильнее. Казалось, что мальчик вот-вот потеряет сознание от усталости столько много говорить. Он любезно предоставил ей в распоряжение весь дом, кроме второго этажа, на который, впрочем, и сам не поднимался.

Все свое свободное время девушка теперь посвящала уборке этого затхлого пыльного дома. Как только изнутри все начало сверкать чистотой, она вышла во двор. Такой сильный контраст пыльного жилого помещения и чистейшей внешней территории не укладывался в ее голове. Она оставила ведро со шваброй в маленькой пристройке, где хранились инструменты мальчика. За всё это время он будто снова уменьшился.

А вдруг он станет младенцем? Вдруг исчезнет? Она останется здесь одна?

Прогоняя плохие мысли, она сама не заметила, как остановилась возле той самой лестницы на второй этаж. Кажется, она выглядела по-другому?

Одна ступенька, возможно из ели, красовалась ярким знаком зигзага сверху. Вторая была из черного мрамора с вырезанным рисунком ворона. Третья была будто из сосны с выжженным на ней двумя треугольниками, чьи углы были направлены друг к другу и напоминали песочные часы.

Девушка смотрела на них, как завороженная. Пытаясь разглядеть рисунок на каждой ступеньке, она медленно поднималась, пока не дошла до самого конца.

Однако впереди было не помещение. Второй этаж был ни чем иным, как огромным пшеничным полем. Впереди раскинулся длинный мост, ведущий напрямую в холодные земли. Даже отсюда она видела сугробы снега и падающие с деревьев снежинки.

Странное чувство возникло внутри нее. Она была здесь как дома.

Недалеко стоял каменный колодец. Возле него лежала коса, стояло ведро воды. Она медленно подошла к нему и посмотрела в воду. В отражении на нее смотрела бледная девушка с длинными чёрными косами в белых лазурных одеждах.

Чужое запоздало замеченное дыхание в шею заставило в ужасе отшатнуться назад, но старая дряблая рука схватила девушку за кисть. Старуха выглядела суровой. Властной. В другой руке она держала ту самую косу, чье остриё блестело как от мощной заточки.

– Чего здесь забыла? Рано ещё! – женщина грубо оттолкнула девушку прямо на колодец, от чего та чуть не упала в него. – До весны считанные дни остались…

Старуха медленно побрела с косой вглубь поля. Девушка последовала за ней, игнорируя злые взгляды.

На сей раз она решила ничего не спрашивать. Вряд ли в этом месте можно получить от кого-то ответы на свои вопросы.

Старуха долго молчала, периодически взмахивая косой и ювелирно точно срубая по колоску.

– Зачем с Крестоделом разговаривала? Глупое создание, – женщина с силой срубила сразу огромную часть так, что скошенные стебли ровно легли на землю. Голос ее был одновременно скрипучим, глубоким и завораживающим. – Бедный мальчишка. Нахозяйничала ещё! Ишь ты, какая хозяйственная!

Последние слова прозвучали как-то иначе, уже без злобы. Даже с какой-то смешинкой. На секунду девушке показалось, будто ею гордятся. Хотя было ли чем?

– И что с ним теперь будет? – осторожно спросила она.

– Ничего, – старуха остановилась, поставив косу рядом с собой. Остриё было направлено ей за спину. – Навник он. Уменьшиться, да вернется вновь. Не расстраивай его своей дырявой памятью.

Противоположным концом косы она начала рисовать на земле знак: небольшой ромб, лежащий на горизонтальной черте, под которой две линии образовали косой крест. Верхние лучи его были длиннее нижних и выходили выше горизонтальной линии, подобно рогам животного.

– Мой муж пожалел душу одного дитя. Через такую боль не дано пройти иной раз и тысячам вместе взятых. Бедное и несчастное дитя.

Ее голос стал звучать мягче. Вся ее аура вмиг стала светлой. Теплой. Это всё ещё сон?

– Он был готов добровольно отказаться от всего, довериться нашей мудрости и принять необратимое течение времени, чтобы провести его с пользой, очутившись в вечной Прави тем, кем является.

Острие косы неожиданно оказалось у лица девушки.

– Но нельзя возвращать кого попало в Явь. Поняла? Только его.

Она кивнула дважды, хоть и не понимала ничего. Старуха удовлетворено выпрямилась.

– Можешь вернуть его обратно. Но за Навью нужно кому-то присматривать. Сходи к нему и возвращайся.

Старуха, хромая, побрела дальше. Девушка долго смотрела ей в след. Развернувшись, она медленно пошла обратно. Сон или Явь? Явь или Навь? Но лестница вновь стала другой. Ровная, с одинаковыми по размеру ступенями. Всё из-за того, что она успела обернуться? Поэтому она изменилась?

Крестодела в доме было не видно. Однако порядок, который она успела навести, никуда не исчез.

Снаружи всё было также тихо, светло. На мгновение девушке померещилось чириканье птиц. Однако нигде не было видно ни души. Возможно, это был звук со второго этажа?

Хлопнула дверь пристройки. Крестодел вновь стоял с лопатой. И выглядел он уже намного старше. На вид ему теперь было лет двадцать. Но всё те же черные круги под глазами, бледность, отсутствие какого-либо выражения лица говорили о том, что это всё тот же человек.

Человек ли?

Он молча смотрел на нее, ожидая каких-то слов или действий.

– Тебе здесь нравится? – единственное, что она смогла спросить.

– Да.

Наверное, именно таким и должен быть хозяин этого места. Не простой помощник. Он прилежно выполняет свою работу, не даёт никому покинуть это место, поддавшись эмоциям. Следит за всем, кроме своего дома - одинокого, холодного, не дающего ему ничего.

– Она отправила тебя ко мне?

– Да.

На секунду показалось, будто он грустно улыбнулся.

– Хоронят зиму, сжигают чучело. Не хочет, чтобы ты видела.

Видела свои муки.

– Осталось немного. Скоро вспомнишь.

Девушка метнулась к лестнице. Деревянная, скрипучая, массивная. Казалось, будто из нее пробиваются побеги ростков.

Пшеничное поле сверкало золотом, однако заснеженный берег сверкал, привлекая к себе внимание. Старухи нигде не было видно. Лишь коса одиноко лежала возле колодца, пышущего жаром.

***

Бедная, бедная Морена!

Сколько несчастий ты вынуждена пережить!

Вынужденная жить в вечном круговороте Сансары, сколько трудностей ты переносишь, сколько судеб сотворяешь!

Нет более кудесницы, способной соткать нити в полотно человеческой жизни лучше тебя!

Поддержи же нас в справедливом равновесии жизни, да ниспошли мудрый совет, дабы распутаться в этом клубке бытия!

Поможет же тебе во всем твой дорогой, любимый и преданный тебе Чернобог!

Не убережет он тебя от судьбы.

Но пройдете же вы всё это вместе, рука об руку, покуда огонь весны не разлучит вас, да не повторится ваша история с самого ее начала!