Морф

«Субэнергетическое – или же магическое – поле пронизывает всю Солнечную систему. Каждый объект в ней имеет свой собственный субэнергетический след, и даже абсолютный вакуум межпланетного пространства имеет свой, пусть и слабый, магический фон.

Есть ли субполя в межзвёздном пространстве? Кто знает. Теоретически – да, согласно расчётам, субполя пронизывают всю Вселенную. Практически – выяснить пока не удалось. Главная странность субэнергии, и главная сложность в её исследованиях – это то, что взаимодействовать с ней может только живой оператор, и поэтому узнать её наличие в межзвёздном пространстве можно только оказавшись там, а люди только-только изучением Солнечной начали заниматься.

Однако, не имея знаний о том, простирается ли субполе за пределы нашей системы, есть ли оно на других планета и звёздах, мы точно можем сказать, когда на нашей планете появились первые операторы – в конце Палеозоя, во время Великого Пермского Вымирания. Именно тогда, около двухсот пятидесяти миллионов лет назад, возникли первые монстры – неразумные животные, способные к ограниченному оперированию субэнергией.

Как известно, шанс появления у человека субспособностей зависит от двух равнозначных факторов: первый – способности к оперированию с высоким шансом переходят по наследству, и второй – чем дальше в момент появления на свет младенец от других магов, тем выше вероятность стать субэнергетиком. Предположительно, для первых монстров эти правила были также актуальны.

Но за многие десятки тысяч лет изменения закрепились, и теперь монстры всегда наследуют способности к оперированию, и даже более того – многие поколения взаимодействия с субполем кардинально изменили животных, иногда – в невозможных с точки зрения биологической эволюции формах. Например, эволюционировавшие из жителей Юрского периода – рамфорнихов – багровые виверны щеголяют раздвоенным и цепким, как у мартышек, хвостом, а монстры-потомки смилодонов обзавелись не только способностью к иллюзиям, но и парой лишних конечностей, и даже щупальцами.

Что, чисто теоретически, позволяет предположить, что с течением времени способность к оперированию закрепится и в человечестве, и врождённые способности к субэнергетике будут не у одного из тысячи, а у всех. Правда, если зависимость закрепления от смены поколений будет такая же, как и у неразумных зверей, то для этого потребуется около полумиллиона лет контролируемой эволюции...»

Приближающийся многоголосый собачий лай отвлёк молодого человека от книги. Он прислушался, вздохнул, и, убирая книгу в сумку, направился в сторону звуков. Меньше чем через минуту мужчина вышел к берегу озера и осмотрелся. Раскинувшийся Шарташ блестел на солнце, ленивый ветер вяло шевелил ветки деревьев, туда-сюда гонял небольшие волны и мягко подталкивал к берегу небольшой деревянный ящик, почти невидимый из-за бликующей воды. И именно за этим ящиком, оглашая окрестности заполошным гавканьем, трусила небольшая – голов в пять – стая бродящих собак.

Наконец коробку прибило к берегу. Шавки бросились к ней, повалили набок, но первая же сунувшая внутрь нос с визгом отпрянула, а в след ей донеслось яростное шипение.

— Не забыть сделать губернатору втык. С одной стороны, конечно, лесопарк, и хрен отловишь, но с другой стороны предупредительное по голове никогда не помешает... – Пробормотал себе под нос молодой человек, доставая из подмышечной кобуры пистолет. Услышав характерный щелчок взводимого затвора, стая резко растворилась между деревьев. Мужчина нахмурился. – Учёные. Значит не втык, а ресурсы.

Он присел перед лежащим на боку ящиком, глянул внутрь и чудом увернулся от щёлкнувших челюстей. Маленькая треугольная голова, тонкая шея, розоватая чешуя, перепончатые крылья и раздвоенный хвост – забившийся в угол, исхудавший и испуганный птенец багровой настороженно взирал на большого и страшного человека.

Большой и страшный человек, перед глазами которого огненной строкой промелькнули слова «крайне мстительны» из бестиария, плавным движением разрядил пистолет, медленно убрал его в кобуру и, подняв глаза вверх, начал тщательно осматривать небо.

Несколько минут спустя мужчина, поймав себя на уже десятом осмотре небосклона подряд, взял себя в руки и снова заглянул в коробку. Маленькая ящерица по-прежнему сидела в углу и внимательно смотрела на вторженца. Человек аккуратно взял ящик и переставил его на более сухую поверхность, но в нормальном – дном вниз – положении. После этого скинул с плеч куртку, скомкал, и, не делая резких движений, уложил внутрь. Наконец, он поднял всю конструкцию и направился к выходу из парка.

Сразу за воротами свернув к стоящей рядом со входом в парк машине, мужчина уложил ящик на заднее сиденье – встретив по-прежнему настороженный взгляд маленьких круглых глазок, но уже из-под куртки – и только собрался сесть за руль, как раздался звонок. Выудив смарт из кармана, молодой человек не глядя ткнул в экран и поднёс аппарат к уху.

— Слушаю.

— Хмельницкий! – Донесся из динамиков сердитый женский голос. – Где твой братец шляется?! Почему не могу дозвониться?

— Подозреваю, что на полигоне пар спускает, – рассеяно отозвался мужчина. Через секунду в глазах мелькнуло понимание, он встрепенулся, спросил. – Всё? Всё хорошо?

— Да, – с потеплевшими интонациями ответили с той стороны телефона, – всё хорошо.

— Поздравляю! – Улыбнулся молодой человек. – Попробую достучаться до твоего мужа. Скоро он перезвонит.

— Спасибо. Жду. – Связь прервалась. Всё ещё улыбаясь, мужчина наконец сел за руль, воткнул смарт в приёмное гнездо – машина завелась, на экране бортового компьютера мелькнул герб рода – и произнёс:

— Владислав, экстренная связь, код: «Хрен тебе, а не поспать!»

— Соединяю. – Синтезированным голосом отозвалась система. – Связь установлена.

— Стёпка? – Донёсся из динамиков запыхавшийся голос. – Что случилось?

— Жена тебя потеряла.

— Ой, блин... – Протянул абонент. Через секунду до него дошло. – Стоп, что?!

— Именно. Поздравляю, папаша! – Автоматика ненадолго понизила громкость, спасая пассажира от громких криков из динамика. Степан дождался, пока брат проорётся, проговорил. – Короче, вылезай с полигона, я через пятнадцать минут подъеду. И жене позвони!

* * *

— Давно ждёшь? – Отвлёк лежащего на капоте Степана от созерцания небосклона голос брата. Задумавшийся Хмельницкий моргнул, сел, хмыкнул.

— Минут двадцать. Ты чего так долго?

— С Мариной разговаривал. Три двести, пятьдесят один сантиметр. И ещё вот! – Владислав сунул брату под нос смарт, с открытой фотографией маленького сморщенного личика.

— Прям один в один ты. – Без особого интереса скользнул по фотографии взглядом Степан. – Ты же знаешь, я не очень люблю детей.

— Ага, и перед отцом я пока один отдуваюсь... – Усмехнулся Долгоозёрный. – Ну что, поехали?

Мужчина кивнул, встал с капота, шагнул к водительской двери, но резко остановился.

— Чёрт, забыл. Слушай, напомни, что у нас за браконьерство?

— В некоторых случаях – до пожизненного, смотря на кого охотился. Ты умудрился найти редкого зверя в окрестностях Екатернибурга?

— На заднее сиденье глянь. Выловил в озере.

Владислав заинтересованно открыл дверь, заглянул в салон, резко нахмурился, и склонился внутрь. Через секунду он выпрямился, аккуратно держа на руках свёрток из куртки брата, и предельно серьёзно проговорил.

— Совсем не смешная шутка. Где ты его взял?

— Говорю же, в озере выловил, – непонимающе ответил Степан, обошёл машину и подошёл к брату. Заглянул в свёрток, нахмурился. – Не понял.

На руках Долгоозёрного, завёрнутый в куртку, спал исхудалый, бледный, от роду в одну-две недели, человеческий младенец. Видимо, потревоженный движениями, ребёнок проснулся, открыл глаза и заплакал. Плач постепенно трансформировался в шипение, и парой секунд спустя небольшой шестилапый ящер затрепыхался в ткани. Кое-как выпутавшись, зверёныш, перебирая слабыми лапками и крутя головой, полез наружу. Добравшись Владиславу почти до плеча, маленький василиск наконец увидел Степана, спрыгнул ему на руки – мужчина едва успел поймать – и успокоено завозился. Ещё несколько секунд спустя человеческий младенец открыл рот и опять заплакал. Но – по-другому.

— Мне кажется, он хочет есть, – флегматично произнёс Долгоозёрный, забрасывая куртку в ящик, – а ещё мне кажется, что он считает тебя мамой.

— Папой, – машинально поправил его брат, ошарашенно смотря на плачущего ребёнка.

— Нюансы, – отмахнулся Владислав, открывая перед братом штурманскую дверь. – Садись. Я поведу. Так... В принципе, детского я закупил с запасом, поделюсь... В общем, поздравляю, папаша!

— Издеваешься?

— Разве что совсем немного...