Морок

По крыше стучали редкие капли дождя. Стоял холодный октябрьский вечер, но в доме было тепло. В печи горел огонь, и его отблески плясали по стенам комнаты.

- Хоть бы дождь не усилился, а то к утру развезет все дороги, - обеспокоено сказал отец.

Войшек взглянул в темное окно, за которым всё равно ничего не было видно. Завтра они с отцом должны были ехать на ярмарку в соседнюю деревню – Большие Луговины. Он ждал этой поездки последние несколько недель и если всё испортит какой-то некстати начавшийся дождь, то это определенно станет одним из самых больших разочарований в его недолгой пятнадцатилетней жизни.

- Ничего страшного, - сказала мать, - всё равно через неделю будет ярмарка в городе.

- Туда ехать дальше, - возразил отец. – Придется оставаться ночевать в каком-нибудь из тамошних трактиров. А ты же знаешь, сколько они берут. Отдашь всё, что получил за товар.

В доме снова стало тихо. Войшек помогал отцу чинить старые корзины. Мать как всегда по вечерам пряла. Дед сидел у печи и, полу прикрыв глаза, думал о чем-то своем. Маленькая Дарка играла с котенком у печки. Рыжий проказник подпрыгивал, стараясь цапнуть её за светлые косички.

- Деда, расскажи про Каменную тропу, - вдруг попросила Дарка.

- Хе-хех, так я ж тебе уже много раз рассказывал, - усмехнулся дед.

- Опять всяких страхов на ночь наслушаешься, - недовольно сказала мать.

- Да ладно тебе, всё дети в нашей деревне эту историю любят, – улыбнулся отец. – Я когда маленький был, чуть ли не каждый вечер просил мне её рассказать.

- Ну пожа-а-алуйста, - заканючила Дарка.

- Ну, ладно-ладно, - согласился дед, и замолчал на минуту. – Давным-давно была в нашей округе ещё одна деревня. Стаяла она в лесу в сторону Заячьего ручья от Пригожского тракта и звалась просто Сосновой Просекой. Попасть в эту деревню можно было, если свернуть с главного тракта, когда он через лес проходит, на узкую тропку. Да только что-то чудное с той тропой было: сколько люди ни ходили по ней, сколько телег ни возили, всё одно тропа пропадала куда-то. Вот идет человек и вроде тропа прямо перед ним лежит, отвернется на миг или о чем своём задумается и вдруг посреди чащобы оказывается. Много людей там заплутало, хотя, казалось бы: вот дорога, недалеко деревня. Да и лес наш не пуща. Может нечисть там какая шалила, путников морочила да кругами водила, сейчас уже никто не знает. И вот решили люди как-то от этой беды избавиться. Собрались жители Сосновой Просеки, насобирали по округе больших камней, да обложили тропу ими с двух сторон. С тех пор жизнь там на лад пошла, люди не пропадали, тропа не исчезала. Тогда-то её и стали называть каменной.

Да вот одной весной, когда ещё мой отец маленьким был, случился мор. По всей округе болезнь разлилась. Умирали люди, что в Больших Луговинах, что в нашей деревне, что в Сосновой Просеке. Никого болезнь не щадила, все соки выпивала. Сначала жарко человеку становилось, будто в печь его сунули. Потом худел так, что одни кости от него оставались. А под конец глаза красными становились. Много людей умирало. Но, ни одна беда не приходит навсегда. Стали люди выздоравливать потихоньку, мор отступал. Да только не в Сосновой Просеке. Никак хвороба не хотела уходить оттуда. И жила в этой деревне ведьма. Никому зла не чинила, да и её не трогали. И была у неё дочь. Молоденькая совсем, почти ребёнок. И решила ведьма своё дитятко спасти. Отправить её из Сосновой Просеки в какую-нибудь из деревень. Сама ведьма с дочкой пойти не могла, потому что сама заболела уже и недолго ей оставалось. Вывела она как-то под вечер свою дочь за деревню, чтоб соседи не видели, и отправила по Каменной тропе. Шла девочка, шла, и как смеркаться стало, смотрит: нет камней впереди. Бросилась назад - и сзади нет. Исчезла тропа – как корова языком слизала.

Это пан отправил отряды, не дать людям из деревень, где мор остался, заразу разносить. Разобрал этот отряд Каменную тропу до середины, чтоб не смогли люди из деревни выйти.

Три дня не пивши, не евши кружила по лесу ведьмина дочка. К утру четвертого дня вышка она к своей деревне. Нашли её слабую, умирающую. До рассвета она не дожила. Разозлилась тогда ведьма, вложила последние свои силы в чары злые. Прокляла она лес этот, что кто с главного тракта сойдет, домой не вернется, только к Сосновой Просеке его любой путь выведет. А вскоре и сама померла. Да и вся деревня вымерла, всех болезнь унесла.

Дед замолчал, задумавшись о своём.

- А что же дальше было? – нетерпеливо спросила Дарка.

- А дальше люди пропадать стали. Проезжие всякие, торговцы, да и свои тоже. Местные как стемнеет - к лесу ни шагу. А спешащие торговцы исчезали прямо со своими повозками да товарами. Житья не стало, начал проезжий люд наши места стороной обходить.

И вот как-то проходил по Пригожскому такту человек один. Молодой ещё совсем, а уже колдовской науке обучен. Увидел он, что в лесу делается и сказал тогдашнему старосте Больших Луговин: «Вижу, беда ваши края накрыла. Избавить вас от напасти не смогу, но помочь кое-чем могу. Посадите вдоль части тракта, что через лес проходит осины с двух сторон. Они путников ночью защитят. Но кто с тракта в сторону заброшенной деревни сойдет, тот не жилец уже».

Собрались тогда местные и высадили осины вдоль дороги. С тех пор люди пропадать перестали. Да только до сих пор никто в лес в сторону Заячьего ручья не ходит. Помнят наказ молодого колдуна о том, что зло там хоронится.

- И что, прям никто-никто туда не ходил? – спросила Дарка. Войшек хмыкнул себе под нос. Его сестра задавала этот вопрос каждый раз, как дед рассказывал эту историю.

- Всякого бывало, - ответил дед. - Дурням в печку лезть не запретишь. Помниться когда я был почти таким же маленьким как ты, пропал наш кузнец. Пошёл в Большие Луговины, а назад не вернулся. День его нет, два, три. Жёнка его уже голосить начала, сама в Большие Луговины съездила. Да там никто не знает ничего. Говорят, дела свои порешал и под вечер домой ушёл. Думали уже, сожрали волки кузнеца нашего, а тут, глянь, на пятый день появился. Поседел наполовину, ерунду какую-то лопочет. Через несколько дней оклемался и рассказал занятную историю.

Домой он возвращался уже в сумерках. И как до леса добрался, так уже совсем темень упала. Шёл по тракту через лес и глядь - нет осинок по бокам от дороги. Заморочило его и с тракта куда-то увело. Кружил кузнец по лесу, пытался дорогу отыскать, да всё никак. И тут слышит, голос его зовет, да сладкий такой. Испугался кузнец, решил, что это ведьма его заманить хочет, да дал деру в другую сторону. Полночи его ведьма по лесу гоняла. Набегался кузнец, а к дороге всё никак не выйдет. И тут слышит, зовет его ведьмин голос прямо у него за спиной. Обернулся он и запустил в неё торбой с гречкой, которую в Больших Луговинах купил. Взвыла ведьма, а кузнец дал стрекача. Смотрит, да ведьма то от него отстала, нигде её не слышно.

Плутал кузнец по лесу до самого утра. А к полудню на опушку вышел. И где б ты думала? Вышел из леса аж за городом. Чудно, однако, ни один человек за ночь такое расстояние на своих двоих бы не прошёл. Ещё несколько дней до дома добирался.

- И что, это всё правда с ним случилось? И в лесу, значит, мертвая ведьма живет? – спросила Дарка.

- Кто ж знает, - пожал плечами дед. – Может кузнец тот самогону больно крепкого отведал. Да и сбрендил он после того случая чутка. Всё гречку вокруг своей хаты, да кузни рассыпал, и маленький мешочек при себе всегда носил. Говорил, она от всяких злых сил защищает.

- Ну, хватит сказок на сегодня, - сказал отец, откладывая последнюю залатанную корзину. – Нам с Войшеком завтра ехать рано.

- Я тоже на ярмарку ехать хочу, - насупилась Дарка.

- Тебя на следующий год с собой возьму, - засмеялся отец, - если капризничать не будешь.

- Не буду, - тут же улыбнулась Дарка, подхватила на руки рыжего котенка и понеслась к кровати.

Дед залез на печку. С холодами у него начинала ныть спина и тепло единственное, что помогало. Мать прикрыла печь заслонкой, и в доме стало совсем темно. Они с отцом тихо переговаривались, ложась спать. Войшек тоже юркнул в кровать. Засыпая, он отметил, что редкие капли перестали стучать по крыше. Завтрашний день обещал быть долгим и интересным.

Утром Войшека разбудила мать. Он потянулся и унюхал сытный запах яичницы со шкварками. Сон мигом как рукой сняло. Солнце ещё не встало, и дом освещал только огонь из печи. На кровати в углу крепко спала Дарка. Из-под одеяла торчали только две светлые косички. У неё в ногах уютно свернулся рыжий котенок. С печи из-за цветастой занавески доносилось похрапывание деда.

Войшек быстро натянул одежду и сел за стол.

- Отец на улице, выводит телегу, - сказала мать. – Поторопись, её ещё загрузить надо.

- Угу, - ответил Войшек со ртом набитым яичницей и хлебом. Шкварки были ещё горячие и на глазах у него выступили слёзы, когда он засунул одну в рот.

- Жуй хорошо, а то глотаешь как утка, - усмехнулась мать.

- Угу, - ещё раз ответил Войшек и с усилием проглотил, то, что было у него во рту.

Быстро доев, он выскочил за порог. Рассвет только занимался. Небо на востоке у горизонта прочертила тонкая светлая полоса. Воздух был холодным и влажным. Черные тени ещё плотно лежали на земле. У ворот стояла телега с запряженным в неё гнедым коньком, который нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

- Как раз вовремя, - из-за угла дома вышел отец, на плече он нес туго набитый мешок. – А ну-ка подсоби мне.

Год выдался хороший. Урожай был богатым и на телегу отправились мешки с картохой и репой, морковью и кукурузой, гладкие жбаны с мёдом и воском, длинные косы лука и чеснока, источающие резкий запах, стоит их тронуть. И ещё много всякой всячины. Последними грузили огромные ярко-рыжие тыквы, которые особенно удались в этом году. Не зря Дарка всё лето бегала по огороду с ведром, не подпуская слизняков к грядкам.

- Ты сегодня нас повезёшь, - кивнул отец на поводья, когда они с Войшеком взобрались на телегу.

- Что, правда, можно? – обрадовался Войшек, хватая поводья.

- Конечно, ты же у нас взрослый совсем стал, - улыбнулся отец и потрепал сына по голове.

- Нооо, Горошек, - сказал Войшек и молодой коник зацокал копытами выкатывая телегу на улицу.

- Удачи вам, - крикнула мать, закрывая за ними ворота. Отец обернулся и помахал ей рукой.

Скоро их деревня, Малые Луговины, осталась позади. По бокам от дороги раскинулись убранные поля, а впереди маячила черная полоса леса. Телега весело дребезжала на ухабистой дороге. Вороны и грачи, ищущие в полях остатки зерна, взлетали и недовольно каркали, когда телега проезжала рядом. Одиноко стоящее пугало задумчиво таращилось в пасмурное небо. Воздух был сырым и пах влажной землёй. Войшек глубоко вдыхал этот запах, лицо его обдувал прохладный ветерок.

Не успело солнце и на половину показаться из-за горизонта, как дорога нырнула в лес. Поля по бокам сменились плотными рядами деревьев. Сверху сплетались ветви старых осин. На них всё ещё оставались желтые листья, и этот плотный занавес скрывал небо, из-за чего в лесу было темно почти как ночью. Воздух сильно пах прелой листвой. В подлеске шебуршали маленькие птички и всякая прочая лесная живность.

- Интересно, а ведьмы, они какие? – вдруг сказал Войшек, вспомнив вчерашний дедов рассказ.

- Знамо какие, страшные и злобные, - ответил отец.

- Что, вот прям все-все страшные? - спросил Войшек.

- Ну, говорят, они такое колдовство навести могут, что будут выглядеть как молодые красивые девицы, - сказал отец. – И страсть как любят так молодых парней морочить.

- Ого, - выдохнул Войшек. - А ты когда-нибудь ведьм видел?

- Было однажды, - вздохнул отец. – Видел, как несколько из них в Ведьмину ночь на Лысую гору летели.

- Ты никогда об этом не рассказывал, - посмотрел на отца Войшек.

- А что там рассказывать. Я в ту ночь овец на дальнем пастбище пас. Сидели мы с другими пастухами у костра, а они прямо над головой у нас пролетели. Завывали да гоготали так, что кровь в жилах стыла. Ну и натерпелись мы тогда страху.

- И что, они, правда, на метлах летают? – Спросил Войшек, таращась на отца во все глаза.

- Да не только, некоторые на кочергах были, некоторые на лавках. А одна так вообще на свинье, - ответил отец, задумчиво глядя вперед.

- Я бы тоже хотел увидеть, как ведьмы на шабаш летят, - завистливо вздохнул Войшек.

- Эээ, приятель, не советую, - протянул отец. – Ведьмы они такие, никогда не знаешь чего ждать от них. Так что лучше держаться подальше. Как можно дальше.

Луг между церковью и небольшой речушкой кипел жизнью. На последнюю ярмарку в году съехался люд со всех окрестных деревень. Шум, гам, смех и споры неслись со всех сторон. Между телегами и огромными плетеными корзинами с различными товарами было не протолкнуться. А на дорогах, ведущих к Большим Луговинам, всё ещё виднелись прибывающие повозки. Были здесь не только простые деревенские жители в домотканой одежде. То здесь, то там прохаживались купцы и зажиточные горожане в богатых вышитых нарядах. Они приехали сюда, чтобы закупить продовольствие на зиму по более низким ценам, чем на городских торжищах.

Торговля шла бойко и Войшек с отцом не присаживались почти ни на минуту. Подходили к ним не только покупатели, ни и знакомые, и родственники из соседних деревень. Они делились новостями и слухами, жаловались, что зима, по всей видимости, будет суровой, спрашивали как дела в Малых Луговинах.

- Можешь пройтись по ярмарке, - предложил отец, когда большая часть привезенного была распродана и поток покупателей схлынул.

- Спасибо, я ненадолго, - расплылся в улыбке Войшек и тут же спрыгнул с телеги.

- Возвращайся, как пробьет церковный колокол, - крикнул ему вдогонку отец.

Торговали всяким разным и Войшек увлеченно вертел головой в разные стороны. Там продают поздние яблоки, здесь приезжий купец торгует солью и редкими специями. Мастера медных украшений обступила плотная толпа молоденьких хихикающих девиц. Но Войшека интересовали не только товары, он высматривал своих друзей из Больших Луговин, которые наверняка должны быть где-то здесь.

Когда юноша остановился у одной из палаток, чтобы рассмотреть свечи причудливой формы, до него донеслись детские крики.

- Возьми её в руки!

- Ты что, дурак?! Пальцы отсохнут.

- Тогда надо её палкой стукнуть!

Войшек заглянул за угол и увидел группу мальчишек лет шести-семи. Они стояли плотным кольцом, в середине которого сидела большая зеленая жаба и коричневую крапинку. Она недовольно раздувалась, но бежать ей было некуда.

- Эй, мелкота, не мучайте живность, - окликнул их Войшек.

- Тебе то чего? Это мы её нашли, - исподлобья глянул на него чернявый мальчик.

- Так, а шум из-за чего подняли? Жаб что ли никогда не видели? Даже в руки взять боитесь. А палкой стукнуть смелости много не надо, так выходит? – спросил Войшек.

Мальчишки стушевались и неуверенно переглядывались, а чернявый, который, похоже, был заводилой, начал раздуваться не хуже той жабы.

- Вот ты куда пропала, моя подруженька, - вдруг раздался скрипучий голос. Жаба, успевшая воспользоваться тем, что дети отвлеклись и ускользнувшая из их круга, теперь сидела на руках у непонятно откуда взявшейся старухи, закутанной в темный поношенный плащ.

- Ааааа, ведьма! Бабка Ведара! Болотная колдунья! – раздался детский крик, и мальчишки тут же рассыпались в разные стороны.

Старуха издала звук похожий на смешок и перевела взгляд на Войшека. Левый её глаз был затянут бельмом, а правый имел болотно-зеленый цвет. Взгляд её был живым и острым, и под ним было немного неуютно.

- Так-так, кто это тут у нас? – сказала старуха. – Юхимов сын, Войшек. Эким статным ты вырос.

- Вы помните меня? – удивился юноша. Последний раз он видел колдунью, когда ему ещё и десяти не было. Она редко покидала свой дом на Еловых болотах и про неё ходили всякие разные слухи. Что левый глаз её вовсе не слепой, и она может видеть им ночью как днем. Что по трясине ходит как по сухому. И, конечно, что с болотной нечистью старуха в давних друзьях. Но какие бы слухи не ходили, люди из окрестных деревень всё равно шли к ней за помощью, когда требовалось. И ведьма всегда помогала, если просили вежливо и приносили небольшую плату продуктами.

- Как же не помнить, - ухмыльнулась Ведара сухими губами. – Я может и старая, но память ещё при мне. А за то, что ты проявил доброту даже к старой жабе, я тебе кое-что дам. Вот, держи.

Сухой костлявой рукой старуха выудила из складок своего плаща небольшой полотняный мешочек, перевязанный у горловины бечёвкой. Она уронила его в ладонь Войшеку и добавила:

- Ещё луна сесть не успеет, как он тебе пригодится.

Озадаченный юноша перевел взгляд на мешочек.

- Но что это? И по…- Войшек поднял взгляд на старуху, но её уже и след простыл. Он удивленно завертел головой по сторонам, и на секунду ему показалось, что в самой толпе мелькнул край темного плаща.

- Ух-ты, ух-ты! Что это тебе старая ведьма дала? – раздался за спиной Войшека оживленный голос. Он обернулся и увидел рыжего худого парня, нетерпеливо подпрыгивающего на месте. Рядом с ним стояли ещё двое: крепкий юноша с широким лицом и добродушной улыбкой и невысокая ладная девчушка с едва заметными веснушками.

- Яська! Антусь! Амиля! Я уж думал, что и не найду вас, – расплылся в улыбке Войшек.

Антусь приходился Войшеку родней по отцовской линии. Родство это было того свойства, когда о нем ещё помнят, но уже не придают значения кто кому и кем приходится. Яська и Амиля были братом и сестрой. Вертлявый и непоседливый Яська имел свойство регулярно попадать в непрятности. И иногда казалось, что Амиля, которая была на год младше брата, присматривает за ним.

- Мы встретили твоего отца, и он сказал, что ты ушел гулять по ярмарке, - сказал Антусь. – Идем, смотрим, а тебе бабка Ведара что-то дает? Что это такое?

- Самому интересно, - ответил Войшек, развязывая веревку. – Она сказала, что ещё луна не сядет, как мне это понадобится.

Когда мешочек был развязан, все четверо склонили над ним головы. Внутри была горсть мелких черных семян.

- Это что? Мак? – спросил Антусь, в его голосе слышалось удивление и непонимание. – Зачем тебе мак?

- Понятия не имею, - ответил не менее озадаченный Войшек.

- Может, он зачарован? – предположила Амиля.

- Или отравлен, - добавил Яська.

- Я в ближайшее время ни сам травиться, ни кого-то травить не собирался, - сказал Войшек, завязывая мешочек и убирая его за пазуху.

- Кто этих ведьм разберет, - почесал голову Антусь. – Интересно, как она вообще сюда добралась. До Еловых болот путь не близкий, не пешком же.

- Понятно как, на черте прилетела. Она же колдунья! – сказал Яська. – Вскочила ему на загривок и понеслась над лесами да полями. Оп! Уже здесь.

- Опять ты глупости выдумываешь, - укоризненно посмотрела на брата Амиля. – Я слышала, как бондарь из Заболотья говорил, что это он её подвез. У него лошадь захромала, когда он мимо болот проезжал. Так Ведара её вылечила и в оплату попросила её на ярмарку отвезти.

- Повезло тебе, Яська, что бондарь не слышал, как ты его считай, что чертом назвал, - рассмеялся Антусь.

- А что у вас тут нового, ребята? – просил Войшек.

- Во! – тут же поднял правую руку Яська, демонстрируя перевязанную ладонь. – Три дня назад поскользнулся в сарае на клочке сена и схватился за косу. Ничего серьезного, но до новой луны, похоже, ничего правой рукой делать не смогу.

- Почему-то я не удивлен, - усмехнулся Войшек. – Но на клочке сена? Такое вообще возможно?

- Для Яськи всё возможно, - вздохнула Амиля.

- А к нам тётка с семьей приехала. Второй день в хате не протолкнуться, - сказал Антусь. – Но это всё не главное. После ярмарки у реки костры собираются жечь. Хворосту целые горы натаскали. Останешься до вечера?

- Да, Войшек, оставайся. Будет весело, - поддержал Яська.

- Я с радостью. Но у отца спросить надо, - ответил юноша.

Юхим позволил Войшеку остаться в Больших Луговинах на праздник. Уезжая домой, он просил сына вернуться до наступления ночи.

Костры выбрасывали искры высоко в пасмурное небо. Жар огня гнал туман, ползущий от реки. Смех и музыка разносился далеко по окрестностям. Юноши и девушки кружились в танце, забавлялись играми, пели и смеялись. Они праздновали. Праздновали окончание сбора урожая, свою юность и красоту, свою жажду жизни. Их не пугал влажный осенний воздух, холод, ползущий от реки, и ледяные когти зимы, готовые уже вот-вот замаячить на горизонте. Они были молоды и полны жизни. И этого было более чем достаточно.

Когда начало смеркаться, то там, то здесь, на границе сумрака и света от костров, стали появляться фонари, вырезанные из тыкв и репы. Они светили тусклым желтым светом, отгоняя надвигающуюся тьму, удерживая её подальше от теплого, веселого мира людей.

Когда Войшек вспомнил, что ему надо возвращаться, солнце уже село и густой мрак облепил окрестности.

- Может, переночуешь у нас? – предложил Антусь. – Мать с отцом будут не против.

- У вас и так полный дом людей, - отмахнулся Войшек.

- Тогда можешь остаться у нас, - сказал Яська. – Уже почти стемнело.

- Нет, я пойду. Дома будут волноваться, - ответил юноша. – К тому же, что может случиться? Я уже не первый раз возвращаюсь из Больших Луговин в Малые пешком.

- Тогда вот, возьми это. Света от него не много, но лучше чем ничего, - Антусь протянул Войшеку один из фонарей.

Тот кивнул в знак благодарности и поудобнее перехватил веревку, опоясывающую тыкву, внутри которой мерцал желтый огонек.

- Ещё увидимся, - кивнул на прощание Войшек, а затем шагнул из круга света в сгущающуюся тьму.

Ночь уже опустила черный покров на мир, когда Войшек спешил к лесу по дороге, проходившей через луг. Погода была тихая. Ветер не шевелил ни одной пожухлой травинки. Над лугами собрался плотный белесый туман, из-за чего Войшеку казалось, что он смотрит на мир через тончайшее белое полотно. Фонарь в его руке едва освещал дорогу на шаг впереди, а единственными звуками, которые он слышал, были шуршание камешков под ногами и его собственное дыхание. Войшек поднял голову и посмотрел вверх. С неба на него взирал круглый желтый лик луны, только что появившийся в разрыве туч. Из-за тумана луна казалась размытой, и это делало её свет каким-то мертвенным и потусторонним.

Неожиданно дорога уперлась в лес. Войшек резко остановился, пораженный чернотой впереди. Темная стена леса и дорога, исчезающая в ней, навевали мысли о пасти голодного кровожадного чудовища, и Войшеку совсем не хотелось ступать в неё по собственной воле. Он обернулся, но не увидел ничего, кроме белого тумана. Даже яркий свет костров у реки не мог пробиться через его плотную пелену. Войшек снова посмотрел на дорогу, исчезающую в лесу, и тряхнул головой. Что за чепуха? Он ходил и ездил по этой дороге тысячу раз, он знает на ней каждый камешек и каждое дерево на обочине. И уж конечно он не считает себя трусом. Да и чего бояться? Волки ещё не скоро так близко подберутся к человеческому жилищу, а разбойников уже много лет никто в округе не видел. Разозленный на самого себя юноша уверенно шагнул под ветви деревьев.

В лес туман не пробрался. Так же как не пробивался через плотный полог ветвей и увядшей листвы бледный свет луны. Под деревьями стояла кромешная тьма. Свет от фонаря плясал на стволах осин, растущих по бокам от дороги, и от этого чернота за его пределами казалась ещё гуще. Туман больше не скрадывал звуки, и Войшеку казалось, что эхо от его шагов разносится далеко по округе. Он быстро шёл, смотря только вперед, потому что стоило ему бросить взгляд в сторону, как начинало казаться, будто кто-то смотрит из-за деревьев.

Войшек уже почти привык к темноте, подступающей со всех сторон, и давящей тишине, как вдруг свеча в его фонаре издала тихий пшик и потухла. Он моментально ослеп, будто кто-то набросил темную повязку ему на глаза. Носа коснулся слабый запах дымка от потухшей свечи. Войшек замер, смотря вокруг широко открытыми глазами и не видя ничего корме черноты. Он ощущал, как бешено колотится его сердце. Но чем дольше он стоял, тем больше успокаивался. Только оказавшись в полной темноте, он понял, что лес не был совершенно тих, как казалось раньше. Внезапно обострившийся слух улавливал шуршание сухой листвы над головой, едва слышный скрип деревьев, а справа в подлеске явно шла какая-то возня. Юноша глубоко вздохнул. Потухший фонарь не такая уж большая проблема. Дорога прямая и широкая - даже ночью сложно сбиться. К тому же глаза начали привыкать к темноте. Уже можно было разглядеть очертания деревьев и кустов, а большего и не надо.

Войшек размахнулся и отправил уже бесполезный фонарь в близлежащие заросли. Но как только пустая тыква достигла куста, что-то бросилось на него из темноты. Сердце ухнуло в пятки и, кажется, пробило их. Войшек шарахнулся в сторону, споткнулся о собственные ноги и упал. Непонятное существо, выскочившее из куста, пролетело мимо него и недовольно закаркало. На секунду юноша оцепенел, а затем рассмеялся. Просто ворона. Подумать только так испугался какой-то птицы. Стыд-то, какой!

Всё ещё посмеиваясь над собой, Войшек встал, отряхнул одежду и двинулся в сторону дома. Сначала он шёл медленно, боясь споткнуться о какой-нибудь случайно подвернувшийся камень. Но постепенно привыкал к темноте и двигался всё быстрее. Скоро дорога должна была выйти в поля и юноша торопился. Он шёл и шёл, а лес всё никак не кончался. В какой-то момент Войшек понял, что что-то не так. Широкий тракт сузился и сейчас напоминал скорее заброшенную лесную тропку, чем наезженную дорогу. Юноша остановился и внимательно огляделся. Осины исчезли, и их место заняли высокие стройные сосны. Это явно был не Пригожский тракт. Как же так? Он сошёл с дороги и даже не заметил этого. Такого не могло быть: вдоль дороги рос густой подлесок, не говоря уже о частом ряде осин. Если бы он попробовал сойти с тракта, то сразу же завяз бы в кустах и ветвях. Но это была правда: он стоял посреди леса на узкой полузаросшей тропе и не имел ни малейшего понятия, как там оказался.

Ничего страшного, наверное, просто потерял ориентацию, когда упал, и свернул с дороги. Сейчас он просто пойдет в обратном направлении и, конечно же, скоро вернется на тракт.

Войшек развернулся и уверенно пошёл обратно. А в голову тем временем лезли истории о то появляющейся, то исчезающей тропе, которые ещё вчера вечером рассказывал дед. «Просто старые сказки», - думал Войшек. Скоро он выйдет из леса, и сам будет смеяться над своей трусостью и глупостью.

Лес казался бескрайним, а тракт всё никак не появлялся. Вокруг было тихо, но в то же время мир полнился звуками и непонятными шорохами. Несколько раз Войшеку казалось, что краем глаза он видит какое-то движение. Но как только он поворачивал голову в том направлении, всё замирало. Тени плясали среди деревьев и на земле. Войшек внимательно следил за обрамленной мшистыми кочками тропой, чтобы случайно не провалиться в спрятавшуюся в ночном мраке ямку.

Через некоторое время тропинка сделала резкий поворот. Завернув за угол, Войшек резко остановился. Он вышел на небольшую поляну, на которой стояли дома. Но в окрестных лесах не было деревень. «Кроме Сосновой просеки», - пронеслось в голове у юноши. Он замер и почти не дышал. По поляне были разбросаны старые просевшие постройки. Серебристый свет луны освещал обвалившиеся внутрь крыши, разваливающиеся стены, поросшие мхом, и покосившиеся заборы. Даже молоденькие сосенки выглядели здесь чахлыми, будто и их поразила выкосившая деревню болезнь. Только чудом уцелевший колодезный журавль возвышался над мертвой деревней и будто гигантский палец указывал вверх на бледную луну.

Войшек попятился назад. Сердце громко бухало в груди. В голове царила сумятица. Истории о нечисти, обитавшей здесь, смешивались с мыслями о моровом поветрии, которое всё ещё могло прятаться среди разваливающихся стен. «Быстрее отсюда. И как можно дальше», - пронеслось в голове у Войшека. Он развернулся и чуть ли не бегом бросился назад по заросшей тропинке. Теперь он понял: то, что он принял за кочки по краям от дороги, на самом деле было поросшими мхом камнями.

Юноша быстро шагал по ночному лесу, до боли в глазах всматриваясь в темноту. Деревья плотной стеной обступали его со всех сторон. Казалось, что они смотрят с высоты на одиноко блуждающего по темному лесу человека.

«Это не так уж и плохо, - размышлял Войшек. – По крайней мере, теперь я точно знаю, что иду в сторону тракта». Однако эта мысль почему-то не слишком ободряла. Бродить по темному осеннему лесу было не самым приятным занятиям, но юношу беспокоило не только это. Он вырос в деревне и до этого бывал в лесу ночью. Но в этот раз что-то было не так. Это ощущение зудело под кожей, не давая собраться с мыслями.

Несмотря на темноту, тропа хорошо была видна в густом подлеске, и идти по ней было легко. Будто она и не была заброшенной и нехоженой несколько десятилетий. Поняв, что не собьется случайно с пути, Войшек немного успокоился и пошел увереннее. Он уже представлял, как заберется дома в теплую постель, когда тропа круто повернула. Юноша остолбенел, по коже пробежал ледяной холодок. Только недавно перед ним лежал этот же пейзаж: заброшенные покосившиеся дома, словно кости торчащие из земли, и одинокий, и от этого почему-то ещё более жуткий, колодезный журавль.

«Не может быть, - мысли беспорядочно метались в голове, - я ведь шел по той же дороге и никак не мог сделать круг. Значит, по тропе идти бессмысленно. Назад к тракту мне по ней не вернуться». Юношу прошиб холодный пот: старая сказка, которую он слушал с малолетства, вдруг стала оживать. В памяти всплыл рассказ о мертвой ведьме, не позволяющей заблудившимся путникам выйти из леса. Войшек не был ни священником, ни колдуном, и тягаться с ведьмой, будь она живой или мертвой, было ему не под силу.

«Что за глупости! Нельзя паниковать, - рассуждал он. – Раз не могу вернуться по тропе, значит надо выбрать направление и держаться его. Благо луна выглянула». Юноша сориентировался, в каком направлении должны быть Малые Луговины, глубоко вдохнул и решительно шагнул с тропы.

Идти было нелегко, одежда цеплялась за ветви кустов, ноги то и дело норовили вступить в какую-нибудь яму. Но Войшека успокаивала мысль, что он идет в верном направлении. Время от времени он проверял свой путь по луне, которая проглядывали через ветви сосен. Юноша старался шуметь как можно меньше, отчего-то не хотелось нарушать лесную тишину. Но, то и дело, раздавался трест ломающихся веток и каждый раз Войшек втягивал голову в плечи, будто это могло сделать звуки тише.

Когда треск очередной, хрустнувшей под ногами, ветки затих, до ушей донесся тихий, едва различимый всхлип. Войшек прислушался: посреди темного ночного леса раздавался плач. «Неужели кто-то тоже возвращался с ярмарки и заблудился?» - подумал юноша и стал пробираться на звук, стараясь ступать как можно тише. Вскоре среди стволов и кустов он разглядел маленькую фигурку в светлом платьице. Хрупкая девочка стояла на небольшой прогалинке и, спрятав лицо в ладонях, горько плакала.

- Эй! Ты заблудилась? – окликнул её Войшек. – Из какой ты деревни?

Девочка не ответила, и юноша подошел ближе.

- Не плачь. Я тоже немного заблудился. Но видишь, луна вышла из-за туч, так что мы смо… - Войшек поперхнулся воздухом, когда свет этой самой луны упал на одежду девочки. То, что он принял за светлое платье, оказалось заляпанной чем-то темным и порванной у подола длинной белой рубахой. Похоронным саваном.

Когда Войшек запнулся на полуслове, девочка подняла на него голову. То, что увидел юноша, назвать лицом было сложно. Больше это походило на череп обтянутый сухой, тонкой, словно пергамент, кожей. Провалившиеся щеки, тонкий заостренный нос и два ряда неестественно длинных зубов, видневшихся между усохших губ – лицо мертвеца. Единственным, что можно было бы посчитать живым на этом лице, были большие запавшие глаза. Их чернота могла соперничать с тьмой ночи.

- Пииить хочу, - прохрипело существо, протягивая к юноше костлявую руку с крупными, будто раздутыми суставами.

В этот миг Войшек понял, что до этого момента он понятия не имел что такое страх. Волосы у него на голове встали дыбом, всё тело будто окаменело, а в следующую секунду он уже бежал через лес, не чувствуя ног. Ветви хлестали его, он спотыкался и падал, разбивая в кровь руки, но тут же вскакивал и бежал дальше, не обращая внимания куда именно.

В очередной раз, споткнувшись и упав, юноша почувствовал, что больше не в силах бежать. Ноги горели огнем, в висках стучала кровь, а сердце колотилось как сумасшедшее. Прислонившись спиной к стволу дерева, Войшек перевел дыхание, затем прислушался и огляделся. Вокруг стояла глухая тишина, и никого не было видно. Кажется, за ним никто не гнался. Юноша тряхнул головой и на секунду прикрыл глаза – во тьме ему мерещилось искаженное смертью лицо. Подумать только, а ведь сначала он был абсолютно уверен, что это просто маленькая девочка и совершенно не задумывался об опасности, подходя к ней. Значит, легенда о ведьме в лесу не врет. Секундочку, ведьма из сказки была уже не молода и никак не могла выглядеть как юная девочка. Войшек почти физически ощутил, как что-то щелкнуло у него в голове: «Это её дочь, - пробормотал юноша. – И в истории с кузнецом дело было вовсе не в гречке. После смерти девочка стала упырицей». Сомнительный повод для радости: оказаться в ночном лесу один на один с упырем. Но Войшек был рад этому открытию. С ведьмой ему было не тягаться, но упыри не такая уж и редкость. Каждый деревенский ребенок знал способы борьбы с ними: чеснок или осиновый кол. Однако и то, и другое в темной лесу было найти затруднительно. Но у Войшека был мешочек с маком. Он тут же нащупал его за пазухой, проверяя, не потерялся ли. Этот способ был широко распространен в глухих деревушках, когда крестьяне не хотели сами выкапывать ожившего мертвеца. Дожидаясь приезда священника из ближайшей церкви, они рассыпали вокруг могилы какие-нибудь мелкие предметы, обычно крупу. Когда упырь ночью вылезал из своего логова, он не мог пройти дальше пока не пересчитает все до единого.

Войшеку оставалось только рассыпать мак перед упырицей и надеяться выбраться из леса, пока она всё не сосчитала. Только была одна проблема: есть лишь одна попытка, а юноша понятия не имел где сейчас эта тварь. Она могла напасть в любой момент, с любой стороны. Возможно, прямо сейчас упырица сидит где-нибудь в ветвях у него над головой и облизывается, собираясь отужинать.

Подумав об этом, Войшек поднял взгляд вверх, рассматривая кроны деревьев. Убедившись, что там никого нет, юноша решил, что сидеть и ждать здесь нет смысла. Он прикинул, в какой стороне должна находиться его деревня и двинулся вперед, надеясь, что выбрал правильное направление.

Сказать, что было страшно – не сказать ничего. Каждый шорох заставлял Войшека вздрагивать. От каждого скрипа и треска в глубине леса по телу бежали мурашки и стыла в жилах кровь. И если к темноте юноша успел привыкнуть, то ощущение, что кто-то смотрит ему в спину, нервировало и заставляло всё время оглядываться. Войшек вслушивался и всматривался в лесной мрак. Хотя он сильно сомневался, что будет в принципе способен заметить приближение упырицы. Вряд ли она вежливо окликнет его, прежде чем напасть. Так что юноше оставалось надеяться, что он успеет среагировать раньше, чем всё будет кончено.

Рука стискивала полотняный мешочек с маком – последнюю надежду на спасение. Войшек не стал полностью развязывать его, а лишь ослабил завязки, опасаясь, что может споткнуться и просыпать семена.

В шуршании листвы чудился шепот: «Попаалсся, попаааалсся». Юноша оглянулся, и ему показалось, что среди стволов мелькнула светлая тень.

- Что ж, поиграем, - пробормотал Войшек, стараясь храбриться, хотя от страха сердце стучало где-то в горле.

Он медленно огляделся, всматриваясь в темноту, и уже повернулся, чтобы продолжить путь как нас к носу столкнулся с искореженным лицом упырицы. Она сидела на стволе толстой сосны вверх ногами, словно огромный уродливый поползень. Её голодный взгляд был неподвижно прикован к юноше.

- Попался, - выдохнула она безгубым ртом, и Войшеку показалось, будто на него пахнуло из могилы.

Когтистая рука вцепилась ему в рубашку, но юноша вовремя рванулся, отскакивая назад. Раздался треск рвущейся ткани. Войшек судорожно рванул завязки на мешочке, а упырица уже спустилась с дерева и приближалась к нему, выставив вперед скрюченные пальцы, заканчивающиеся длинными острыми когтями. Парень сыпанул в нежить маком и рванул со всех ног, решив не задерживаться, чтобы узнать результат.

Через несколько мгновений по лесу пронесся такой жуткий вой, что от него заложило уши, а сердце чуть не выскочило из груди. Войшек споткнулся об какую-то корягу, несколько раз перекувырнулся через голову и плашмя рухнул на землю. Голова гудела, перед глазами плавали яркие пятна. Немного придя в себя, юноша рассмотрел плотный лиственный полог над головой и два ряда деревьев, образующих живой коридор. Он выкатился прямиком на тракт.

Войшек облегченно вздохнул и снова уронил голову на землю. Только сейчас он понял насколько устал и замерз. Всё тело гудело и ныло, а спать хотелось так сильно, что даже холодная твердая земля казалась вполне неплохой постелью.

Юноша переборол себя, поднялся и двинулся к узкой полосе света впереди. Вскоре он вышел из леса. Тучи разошлись и вокруг расстилались пустые поля, освещенные луной. За ними виднелись тусклые огни деревни.

Поднявшись на пригорок, Войшек оглянулся на темную громаду леса. Безмолвный и величественный, он ничем не выдавал своих секретов. По кронам деревьев пробежал порыв ветра, словно чей-то тяжелый вздох. На секунду юноше показалось, что у опушки леса мелькнул белый силуэт. Войшек вздрогнул, быстро отвернулся и поспешил к теплому свету человеческого жилья.