Морозов. По следам прошлого. Книга 4.

— Ну наконец-то, Хал, — услышал я голос Седого, и почувствовал, как его крепкая ручища обхватила меня за плечи и повела куда-то, едва моё окружение прояснилось после долгого перехода, от которых я успел отвыкнуть. — Долго же ты возился со своими делами в Терехово, ещё немного, и я бы посчитал, что ты передумал.

— Не передумал, как видишь, — ответил я, мягко от него отстраняясь, и оглядел его. — А ты, смотрю, время зря не терял, даже в городской сюртук вырядился. Весьма непривычно. Я бы даже сказал, тебе такой образ к лицу.

— Ну а ты как хотел, — ухмыльнулся Седой. — Тебя ж столько времени ждать пришлось, состариться можно, вот и занялся делами. Ну, конечно, сперва на радостях устроил себе каникулы, сто лет тут не бывал, город просто не узнать, много чего изменилось. Оно и понятно, малые города вроде Рубцовска не такие суетные, им ни к чему постоянно меняться, другое дело столица… Ладно, не буду о своём, ты лучше скажи где настолько застрял?

— Много дел завершить надо было, Седой, — ответил я, пока мы прогуливались по пустынной части пригорода в свете ночных фонарей. — Это ты как отшельник в лесу жил, ничего тебя не держало, а мне и перевод запрашивать, и роту другому капитану сдавать, и Лена мне успела всю душу вымотать, прежде чем смирилась и уехала на Восток.

— Это всё понятное дело, — не унимался Седой. — Но два месяца, Хал. Все дела можно было и за месяц завершить. Что-то ты мне не договариваешь. А впрочем, пытать не стану, кто я такой, чтобы лезть в чужие дела. — после этих слов, великан широко улыбнулся и похлопал меня по плечу. — И потом, со временем правда всё равно сквозь твои ладони утечёт, как бы ты её ни удерживал, что я не знаю что -ли.

— Звучит так, будто ты хочешь меня этим задеть и тем самым выпытать что-то — парировал я, и седой в ответ усмехнулся, но я, тем временем, продолжил надменным тоном, — Кажется кто-то говорил, что пытать не собирается.

— Я рад, что ты приехал, Хал, — сказал Седой и снова потрепал меня за плечо. — Только сейчас осознал, как мне не хватало разговоров с тобой. Так, тут подожди немного. — Седой глубоко вздохнул, затем выдохнул, и стал уменьшаться в размерах, приобретая вполне естественные человеческие размеры, вместе с ним, к слову, уменьшился и сюртук, видимо, он был зачарован, а потом он пояснил, почему так сделал. — В столице, конечно, всякое бывает, но люди моих габаритов тут не прогуливаются по улицам, знаешь ли.

— Я и так понял, зачем ты так сделал, — заверил его я, когда мы направились в сторону более оживленных улиц. — Признаться, я уже думал о том, как ты будешь сливаться с толпой, когда это нужно, и одна из моих догадок оказалась верна. И долго ты в таком виде можешь проходить?

— Обижаешь, Хал, — всё с той же улыбкой ответил Седой. — Я, между прочим, жил тут какое-то время, ходил по улицам, и кутил в кабаках, именно в таком виде, так что этот образ мне как родной. Однако так я стал делать не сразу: тогда это была вынужденная мера, когда один мой бывший сослуживец натворил делов. Он был не меньше меня, такой же как я, и людей мало волновало, что я не он, бояться стали всех мне подобных.

Когда Седой это говорил, я заметил лёгкую грусть в выражении его лица.

— Наверное непросто тебе тогда было. — сказал я.

— Мне? Я бы так не сказал. Когда мы оказались больше не нужны, я быстро сумел адаптироваться к другому образу жизни. — ответил Седой. — Но вот другие… Мало кому это удалось. Кто-то пошёл в разнос, кто-то уехал из Империи с концами, а кто-то не дожил до нынешних лет, то, что сделали с нами ради войны их похоронило. Это могло случиться и со мной, однако судьба меня помиловала, у неё весьма странные предпочтения, исходя из которых она производит отбор. Стой, ты видишь это? — Седой прервал свою речь восторженным возгласом, будто на миг превратившись в великовозрастного ребёнка, и жестом указал на некое подобие повозки с извозчиком, которая ехала без лошадей. — местные додумались сделать такую диковину, представляешь? Работает на какой-то руде. Сейчас их тут мало, но такими темпами скоро тут лошади лишатся своей работы.

Я не знал, что ответить Седому на это, так как уже видел такие, в своём мире, лишь только улыбнулся. И это они ещё до орихалка не добрались… У нас они появились раньше и работали уже на орихалке, потому их стали называть словом на французский манер, оришарьё, что значило «орихалковая телега». У наших миров столько общего… Но чувство, будто я оставил часть себя в прошлом и пытаюсь жить без этой половины до сих пор меня не покинуло, напоминая о себе даже в таких мелочах.

— Не преувеличивай. Даже если будет так, как ты говоришь, это случится ещё не скоро, — ответил я. — Давай лучше поймаем карету и доберёмся туда, куда ты меня ведёшь, у меня нет особого желания мерить шагами столичные улицы. — Я повернулся к Седому, по-дружески улыбнувшись. — Столица — не Терехово, знаешь ли, магию применять для того, чтобы быстрее куда-то попасть, не нарушая правил общественного порядка не выйдет, а топать через весь город слишком долго.

— Я смотрю ты много знаешь о столичной жизни, — ухмыльнулся Седой, наблюдая за тем, как я жестом пытаюсь поймать свободную карету. — Готовился к приезду?

— Нет, — ответил я, когда один из извозчиков завернул к нам, остановив лошадей. — Моя прошлая столица была почти такой же. А ещё Михаил тут бывал несколько раз, со своим дяд…

Точно. Тут живёт дядя Миши. И как я мог упустить это из виду? Будет верхом неприличия не повидаться с ним по приезду в город, однако это тот человек, кто знает своего племянника лучше других, и будет непросто общаться с ним, не вызвав подозрений. Придётся тщательно обдумать, что говорить и покопаться в памяти, чтобы ненароком себя не выдать.

— Дядя значит, да? — продолжил мою мысль Седой, когда мы уселись в карету.

— Куда изволите? — спросил извозчик, открыв задвижку со своей стороны, прервав Седого.

— Особняк Древичей знаешь? — бросил Седой через плечо.

— Знаю, — ответил извозчик. — А какой из них вам нужен, милсдарь?

— Ах, чёрт, их же несколько, понастроили себе хоромы везде. — выругался Седой, затем продолжил, — На четвёртой Адмиралтейской который, у реки. Понял какой?

— Да, милсдарь, довезу прямо к воротам. — ответил немолодой извозчик и задвинул окошко, после чего карета тронулась с места.

— На чём мы остановились-то? — вернулся Седой к прежней теме, почесав плечо и расположившись поудобнее напротив. — Ах, да, дядя. Он часом не тут проживает?

— Да, здесь. — ответил я.

— Навестить его не планируешь? — поинтересовался Седой.

— По-хорошему я должен это сделать, — ответил я. — Но…

— Но ты не горишь желанием встречаться с ним, — продолжил мою мысль Седой. — Понимаю.

— Тут всё непросто, — пояснил я, не вдаваясь в подробности.

— Он дядя прошлого Тебя, нынешний Ты его дядей не считаешь, даже не стремишься к родственным узам, и это я не говорю о том, что дядя может не узнать нового Тебя. — протараторил Седой. — Я ничего не упустил? Куда уж тут проще. Всё это суета. Будь ты прежним Михаилом, который бы выжил в Малой зоне и отслужил 2 года, он бы и так тебя не узнал. Переживать не о чем. Что до остального, устрой ему короткую встречу, сошлись на дела, попрощайся и сбеги куда глаза глядят. Проблема что-ли?

— В чужом глазу препятствия всегда кажутся ниже. — улыбнулся я.

— Может быть, — согласился Седой. — Я же не знаю всей подноготной грязи, о которой ты не рассказываешь, это лишь мой вывод по первому взгляду на ситуацию.

— Первому взгляду? — усмехнулся я, зная, как точно он описал то, что меня, пусть немного, но беспокоит. — С таким первым взглядом тебе бы в Шутиху играть, станешь известным картёжником.

— А кто тебе сказал, что я им не был? — парировал Седой.

Я глянул в окно, где множество горожан, от простого люда до аристократов, прогуливалось по улицам вдоль высоких домов с разнообразной архитектурой. Были тут простые серые дома, были и те, что буквально кричали о богатстве своих хозяев. Дамы тут, к слову, как и в моём прошлом мире, точно так же гонялись за модой, одни только их зонтики с росписью и рюшами говорили об этом. Столица и здесь не изменяет своей погоде: сейчас нам повезло, на улицах стоит небольшой туман, однако ночное светлое небо говорит о том, что скоро пойдет дождь. Обычная столичная осень.

Много чего пришлось сделать, чтобы сюда попасть. Запрос на перевод в столицу, само собой, отклонили, так что пришлось приостановить мою службу в армии, что вызвало немало хлопот. Прощание с Леной также выдалось не самым радужным, однако закончилось обещанием, что это не последняя наша встреча.

Хорошо хоть мы с Седым помогли Артёму разобраться с назревшей бедой, вычистив крепость от остатков сектантов до прихода Инквизиции, с которой возни было больше всего. Способности комбата, к слову, тут оказались как нельзя кстати: мы уничтожили кристаллы, спрятав их в его пространстве, избежав разрушительных последствий для города. Не представляю, что бы осталось от Терехово, если бы с нами не было и отца Флавия, но даже с ним инквизиция прошерстила всю крепость, показательно сожгла добрую часть шахтёров и причастных к их вере, воздвигла свою часовню перед шахтами, переделала порядок добычи геронидита, да и солдат крепости щадить не стала. Да уж, много ненужной крови было пролито, много смертей, которых можно было избежать, было мерзко в душе от того, что я ничего не мог с этим поделать. Я знал что так будет, но не думал, что эти ублюдки настолько дотошные. Собственно, из-за поредевшего количества солдат в полках меня не хотели отпускать, пришлось обратиться к двоюродному дяде с просьбой, чего делать я совсем не хотел. Тот, в свою очередь, взял с меня обещание написать письмо отцу, и это, пожалуй, было для меня самым тяжёлым. Я бы предпочёл ещё раз скрестить мечи с вестником, чем подбирать каждое слово в столь непростом письме.

Я не раз за время пребывания в Терехово задавался вопросом, стоит ли оно того, то, чем я был занят, но в день моего отъезда, когда дела в крепости начали налаживаться и местные обитатели свободно вздохнули, видя светлое завтра, я осознал, что всё, что мы делали здесь, совместными усилиями… Оно того стоило.

Однако осадок в душе был. Наши пути с Леной вновь разошлись. Если даже опустить тот факт, что она из боярского рода, и предположить, что мы смогли бы создать семью, я не смог бы спокойно жить с ней, пока не дам ответы тем вопросам, что терзают меня внутри, и если я хочу хорошего для неё будущего, я просто обязан во всём разобраться. Собственно, потому я здесь.

— Ага, — услышал я ехидный голос кровавого бога в голове, буквально читающего мои мысли. — А может, всё же, потому что я от тебя это требую?

Ах да, совсем забыл. Поэтому тоже. Так и будешь следить за мной?

— Ну извини, — ответил кровавый бог. — Когда есть такая возможность крайне сложно удержаться.

— Так зачем мы едем к Древичам? — спросил я Седого, отбросив в сторону наплывшие воспоминания.

— Да так, — ответил Седой, — Встретишься с нужными аристократами. В дальнейшем эти связи тебе помогут и развяжут руки для действий.

— Стоило мне приехать, — улыбнувшись, сказал я. — Сразу в дела погрузить меня хочешь?

— Вот не начинай, Хал, — ответил Седой. — Приехал бы раньше — успели бы знатно отдохнуть. А теперь придется отдыхать между делами.

— Я и не возражаю. — пожал плечами я и глянул снова в окно. — Всё равно бы не знал толком с чего начать по приезду. Мне больше подходит, когда уже есть какой-то план действий.

На самом деле, дело не в плане. Я вообще не привычен к тому, чтобы меня встречали и что-то готовили к моему приезду и это чувство, когда тебя кто-то да ждёт достаточно приятно. В том мире мои последние визиты в столицу производились в полном одиночестве. Я оттолкнул от себя всех, с кем когда-либо сталкивала меня жизнь, отношения с родами были чисто деловыми, по крайней мере, с моей стороны. Возможно это была ещё одна из моих ошибок, из-за которых мой род оказался один на один с возникшей проблемой.

— И кто меня там ждёт? — спросил я, — Чего мне ожидать от этой встречи?

— Нас там ждёт Древич Юрий Павлович, — зевнув, ответил Седой. — Сын главы рода. И его дядя, Древич Константин Дмитриевич. Ну и ещё несколько важных шишек, наших единомышленников, перечислять всех не буду. Насчёт того, чего ждать объяснять не вижу смысла, на месте разберёшься. Я объяснил им кто ты такой, чем мы с тобой занимались и чем ты можешь быть полезен, так что стараться как-то себя показать не нужно. Они просто хотят поглядеть на тебя, не более того. Глава рода Древичей — мой старый друг, так что какое-то время ты можешь пожить у них под крылом, если ты не против. Имей ввиду, твоего скопленного жалования тут ненадолго хватит.

— Я прекрасно это понимаю, — ответил я. — Ты прям основательно подготовился.

— Да не особо, — ответил Седой. — Всё как-то само собой вышло. Собственно, это было решение Паши, в какой-то момент он сказал что-то в роде «твой друг — мой друг, вези его сюда», а я не стал отказываться. Ну или ты можешь пожить у дяди, если хочешь.

— Спасибо, обойдусь как-нибудь. — ответил я.

— Что, у дяди всё так плохо? — спросил Седой, вскинув бровь.

— Если мне не изменяет память, — начал объяснять я ситуацию. — Дмитрий Александрович проматывал все свои деньги, отдавая предпочтение внешнему лоску и балам. Он умный и образованный человек, но дела свои вести не умел. Его дела начали приходить в порядок незадолго до смерти прошлого Михаила, и только тогда, когда он взял себя в руки после разговора со своим братом. Глава рода Морозовых попросту устал присылать деньги своему брату и сказал что не пришлёт больше ни червонца, а зарабатывать брат теперь будет сам. Но Андрей Александрович человек мудрый, и брата своего наедине с проблемами не оставил: он назначил его представителем Морозовых в Санкт-Петербурге, и с тех пор он, по задумке, должен был находить заказчиков и покупателей артефактов нашего рода. Не то, чтобы роду Морозовых это было необходимо, но так дядя теперь хоть занят работой. Ну, с тех пор я понятия не имею, насколько у дяди идут дела. Впрочем, Дмитрий Александрович достаточно подкован в общении в высшем обществе, исходя из этого я могу предположить, что своих клиентов он наверняка нашёл. Но даже так, сомневаюсь, что у дяди с финансами всё настолько хорошо, что он перебрался из доходного дома в своё жильё.

— Вот значит как, — протянул Седой, — и где он там живёт? В комнате, в покоях?

— Насколько помню, у него был небольшой этаж в несколько комнат. — ответил я. — Но я предпочёл бы поселиться отдельно, чем находиться с этим человеком на одном этаже и постоянно его видеть, не говоря уже о том, что буду маячить у него перед глазами. Из последних воспоминаний Михаила я знаю, что этаж был заставлен всяким ненужным хламом и убранством, от ваз и стульев до картин, всё это Дмитрий Александрович называл произведениями искусства. Когда он погряз в долгах, он начал этот хлам продавать знакомым, чтобы найти деньги на оплату своего жилья. Не то чтобы он был плохим человеком, совсем нет… Просто мы с ним слишком разные, ровно также как я с прошлым Михаилом.

— Теперь я начинаю больше понимать, почему ты предпочёл бы с ним не встречаться, — подвёл свой итог Седой.

Тут карета остановилась. Седой отдёрнул занавеску, за которыми показались черные решётчатые ворота, а за ними двор с особняком.

— Приехали, милсдарь. — сказал извозчик, открыв своё окошко.

Седой открыл дверь, вышел, потянулся, а я вышел следом. Смотря на Седого я подметил, что даже с его нынешними габаритами он выглядел малость крупнее простого горожанина.

Ещё недавно настороженные подъехавшей каретой стражники, увидев моего спутника, тут же засуетились, открывая ворота. Седой расплатился с извозчиком и направился внутрь.

— Доброго вечера, господин, вас уже ждут. — сказал старший на воротах, и жестом скомандовал одному из стражников бежать внутрь, видимо предупредить о нашем приезде.

— Пошли, Хал, — бросил Седой через плечо. — Главная часть вечера только начинается.