Морское пламя

— Я не верю в это!

Молодой артиллерист Генри «Малыш» бросил все свои карты на стальную бочку, что служила собравшимся вокруг неё матросам игральным столом. Взглянув на раскрытые карты, игроки удивлённо переглянулись между собой — не каждый день увидишь два туза одной масти в колоде из тридцати шести карт…

— Не может быть у неё пикового туза, когда он был у меня! — протараторил Генри на повышенных тонах, зло смотря на сидевшую напротив него молодую девицу. — Жульничаешь, девка, да?!

— Заткнись, Малыш! — тихо рыкнул на него Сэмми «Толстяк». Самый старший из присутствующих как по возрасту, так и по званию. — Если от твоего ора боцман проснётся и увидит, что мы тут на деньги играем, вздёрнет! И меня, и тебя, и Стеллу, и других! Всех, мать твою портовую!

Тем временем юная девушка, смотря на которую у Малыша назойливо чесались кулаки, притихла и осторожно поглядывала за спину низкорослого матроса на спасительную железную дверь. «Побегу сейчас, может, ещё успею сбежать...» — крутилась навязчивая мысль в её голове. Идея неплохая... Только вот куда бежать? Боевой линкор — корабль хоть и большой, но всё же не бескрайний. Да и находится он не в порту, а где-то в океане, так что ни о каком побеге и речи быть не может. Остаётся только сидеть и, сжав в правой руке крохотный складной ножик, надеяться на лучший исход ситуации...

Эх, а ведь какая игра была! Стелле впервые удалось обвести вокруг носа эту кучку неотёсанных моряков и выиграть солидную сумму денег — такую, что можно пару месяцев жить.

Но, к сожалению, в самый последний момент, когда ночная партия в покер вот-вот подходила к концу, удача покинула девушку. Опять. В жизни Стеллы это уже какая-то «добрая традиция»: чтобы она ни делала, чем бы ни занималась, сначала всё идёт очень хорошо (порой даже очень), а под самый конец — бац! — и всё. Облом, провал, занавес. И так уже несколько месяцев подряд.

В последнее время у девушки складывалось ощущение, что это какое-то проклятие — не исключено, что посланное тем противным констеблем, что недавно чуть не запер её в тюрьме...

Вот и сейчас очередное жульничество Стеллы (точнее, как она сама называла это — «рискованная авантюра») с лишними картами в колоде оказалось раскрыто низкорослым и очень глазастым артиллеристом.

— А с картами мы разберёмся, — добавил Сэмми, чтобы хоть как-то умерить пыл Малыша. — Стелла, — старый моряк перевёл взгляд на юную девушку. — Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Стелла, запрокинув одну ногу на другую, откинулась на спинку стула и деловито посмотрела сначала на Сэмми, затем на Генри. А после, словно ни в чём не виновата, поинтересовалась красивым голоском:

— Почему вы решили, что лишние карты — это моих рук дело? Нас здесь шестеро. Это мог сделать кто угодно. Включая тебя самого, Малыш.

— ЧЕГО? — Генри попытался подскочить с места, благо Сэмми «Толстяк» вовремя ухватил того за плечо своей могучей лапищей и посадил обратно. — Вы слышали, ребята? Эта девка обвиняет МЕНЯ! Генри «Малыша»! Человека слова! Ты что, Морган, совсем страх потеряла? Думаешь, кок тебя вечно будет покрывать?

Девушка смотрела на говорливого матроса с явным отвращением, нисколько не страшась его словесных угроз. Другое дело, когда дойдёт до поножовщины, а в том, что до неё дойдёт, Стелла уже не сомневалась...

— Тише, Генри! — шикнул на него Сэмми. — Ты же… О! — он вдруг осёкся, замолчал и прислушался. — Слышишь? Слышишь, Малыш? Топ, топ… Топ, топ… Это боцман идёт по наши души, ч-чёртов ты крикун!

Из коридора и вправду доносились приближающиеся тяжёлые шаги. Те, кто уже не первый месяц служат на «Д’Редноуте», услышав их, понимают: это идёт боцман Чарли «Рыбоглазый».

Это был не просто офицер флота, а настоящий морской волк, начавший ходить в море ещё тогда, когда большей части экипажа «Д’Редноута», включая Стеллу, даже не было в планах. Суровый, но справедливый, Рыбоглазый трижды оплыл весь мир, прошёл не один десяток морских сражений, пережил трёх своих капитанов (и четыре развода) и практически являлся живой легендой во всём тербийском военном флоте.

На судне его уважали не меньше, чем боялись все, без исключения, даже новый капитан невольно содрогался, когда Чарли сурово смотрел на него полуслепыми, всегда немигающими глазами.

До чёртиков боялась его и сама Стелла. А потому, когда дверь в матросский кубрик открылась и на пороге показался невысокий, упитанный мужчина в годах, с щетиной на расплывчатом лице, одетый в старую офицерскую форму, девушка аккуратно наклонилась вправо, тем самым прячась от взора боцмана за Сэмми.

— Не прячься, юнга. Твоё местоположение выдаёт запах очередного обмана. — звучно проговорил вошедший Чарли, наблюдая, как неуклюже девушка спряталась за Толстяком. — Ночь за бортом, а матросы не в койках. Не порядок.

Он опустил усталый взгляд на стол.

— Ага-а, — протянул боцман. — Карты… и деньги. Какое же обыденное сочетание…

Собрав всю свою волю, Сэмми «Толстяк» обратился к вошедшему:

— Сэр, разрешите обратиться?

— Отставить. — отрезал тот. Говорил он сейчас тихо, устало, без фирменной напряжённости в голосе. — Даже слушать не хочу. — и затем, широко улыбнувшись, Чарли «Рыбоглазый» торжественно объявил: — Все в карцер!

Услышав эти слова, матросы заметно поникли. Кроме Стеллы, которая глубоко в душе радостно вскрикнула: «Ура! Драка отменяется!».

* * *

«Д’Редноут» — стальная гордость Тербийской Империи весом в шестьдесят тысяч тонн и максимальной скоростью двадцать узлов в час, огромный и хорошо вооружённый боевой линкор, состоящий на службе Короны вот уже более тридцати лет. Несмотря на столь почтенный возраст, после недавней модернизации судно было оснащено по последнему слову техники. Так, среди прочих нововведений, трюм обзавёлся более вместительным карцером — целых десять раздельных кубриков вместо пяти прежних. При желании и грамотной рассадке в них можно четверть экипажа запереть.

Руководствуясь такой солидной площадью, дальновидный боцман, сказав: «Подумай о своём поведении, Морган», посадил Стеллу в одиночную камеру подальше от других арестованных матросов, так и юнга будет в безопасности, и капитан со старпомом и боцманом спокойны. Ведь беспокоиться, на самом-то деле, было о чём: девицу в команде не жаловали. Что ещё очень мягко сказано...

Это был первый боевой поход Стеллы — долгий и крайне опасный. Перед отплытием капитан чётко дал понять экипажу, что не всем суждено вернуться домой. Казалось бы, нужно вести себя серьёзно, ответственно и, главное, не вытворять глупостей, чтобы зарекомендовать себя как хорошего и надёжного моряка.

Однако Стелла по своей натуре делала всё в точности наоборот: кража лишних порций с камбуза, дерзкая манера общения с матросами, а пару дней назад она и вовсе уснула во время ночного дежурства на верхней палубе. Такую непутёвую «портовую девку», как нарёк её экипаж, на судне не уважали и даже презирали. Усугублялось положение её женским полом: несмотря на то, что за бортом сейчас сентябрь 1920-го года, самое начало века активной индустриализации, новых технологий и взглядов, старые морские приметы никуда не исчезли. И одна из ключевых примет гласила, что женщина на борту — это к неминуемой беде.

Дошло до того, что некоторые особо отмороженные матросы (а на флоте сейчас есть всё: начиная от некогда простых рабочих, заканчивая бывшими уголовниками и рецидивистами) решили проучить Стеллу. По их замыслу, девчонку планировалось запихнуть в мешок и выбросить за борт, чтобы протащить так по морским волнам вслед за кораблём целую милю.

К счастью, про это прознал кок и передал эту информацию капитану. Тот заступился за девушку и поставил команду перед фактом: навредившие юнге будут вышвырнуты с морской службы. И это подействовало — от юнги отстали.

Никому не хотелось покидать ряды военно-морского флота и возвращаться домой: платили и кормили здесь относительно прилично, да и льготы имелись (более лучшие условия только в авиации, но большая часть экипажа «Д’Редноута» боялась высоты, так что самолёты явно не их вариант).

Сейчас Стелла сидела на жёсткой койке, представляющей из себя торчащую из стены железную панель, на которой даже матраса не было, — вот тебе «Д’Редноут», гордость военно-морского флота могущественной Тербийской Империи.

Добавляли неуютность и серо-синие цвета стен, и доносившийся из крохотного иллюминатора всплеск волн, который девушка уже ненавидела. Ненавидела она и извечную качку, однотипную стряпню кока, бесконечное драинье палуб, учение абордажному делу, изучение картографии и вообще всё, что есть на этом чёртовом корабле!

Она никогда не грезила военной службой, особенно на море, и оказалась здесь по прихоти злой судьбы и указу мерзкого констебля...

… Девятнадцатилетняя Стелла была родом из небольшого городка Грэфильда, что располагался на юго-восточном побережье Тербийской Империи. Её отец Джек Морган, как и все жители того бедного городка, — потомственный рыболов.

Когда Стелла ещё даже не освоила тербийский алфавит, отец начал брать её с собой в море — у того было старенькое рыболовное судно — и учить своему делу. И дело это, стоит сказать, юная Морган очень сильно невзлюбила, благодаря чему в ней укоренилась неприязнь ко всему, что связано с большой водой.

Вместо рыбного промысла Стелле нравилось бегать вместе с дворовыми хулиганами, которые, как несложно догадаться, чему-либо хорошему не научат. Как закономерный итог такой дружбы, однажды мистер и миссис Морган встретили на пороге дома свою десятилетнюю дочь в сопровождении констебля.

Оказалось, что юную Стеллу впутала в свои делишки банда подростков: по чётко отработанной схеме девочка отвлекла на себя прохожих, и в это время её подельники обчищали их карманы или сумочки.

Родители от такой информации пришли в самый настоящий ужас. «Какой пример ты подаёшь младшим братьям, Стелла?» — вопрошал рассерженный отец у дочери.

Однако девочка его не слушала. В школе — тяжёлая учёба и злые учителя. Дома — всё запрещающие родители. И только на улице — понимающие сверстники, находясь с которыми Стелла чувствовала себя нужной, уважаемой и даже грозной. Игнорируя слова родителей, девочка продолжила обитать в плохой компании.

И уже через два года Стелла впервые оказалась в полицейском департаменте по делам несовершеннолетних. Её вместе с несколькими другими хулиганами поймали в пекарской лавке: горе-воры пытались вскрыть небольшой сейф с деньгами, но оказались схвачены и временно помещены под стражу.

На этот раз юная Морган уже одним выговором и воспитательной беседой могла не отделаться: ей грозил пусть и небольшой, но всё же реальный срок в тюрьме для подростков. Отцу Стеллы пришлось заложить своё судно, чтобы нанять приличного адвоката из столицы и спасти своё непутёвое чадо от заточения.

Затея удалась. Стелла отделалась сильнейшим испугом и исправительными работами: в течение целого месяца после освобождения юная Морган, когда заканчивались школьные занятия, шла не домой, а на фабрику по заготовке рыбной продукции (с тех пор прошло девять лет, а Стелла до сих пор ни разу не притронулась к рыбе...).

За своё спасение девочка собиралась поблагодарить отца, но вдруг услышала их с матерью разговор.

— Может, зря её спас, а, Маргарет? — вопрошал поникший головой и духом Джек Морган у своей жены. — Вдруг тюрьма пошла бы ей на пользу? Хоть наконец бы поняла на своей шкуре, куда приводит преступная дорога!

— Да что ты такое говоришь, Джек? — отвечала ему миссис Морган. — Тюрьма никому не идёт на пользу, вспомни хотя бы моего брата! Это мы с тобой виноваты, что не уследили за Стеллой из-за работы…

— Я не знаю, что с ней делать, — вздохнул мистер Морган. — Может, отправить её в монастырь? Моя сестра служит в одной из столичных церквей. Приличная, умная женщина.

Девочка не стала дослушивать их разговор до конца. В тот же день, когда улицу укрыло мраком ночи, двенадцатилетняя Стелла Морган собрала вещи и сбежала из дома. Находясь на нервах от услышанного, она не знала, к кому пойти, куда податься: часть её друзей усадили за решётку, другая часть словно исчезла — исчезла в самый неподходящий для этого момент!

Не найдя себе пристанища в родном городе, Стелла попыталась купить билет до Лэйнгрэна, столицы и крупнейшего города Тербийской Империи. Города больших возможностей, на которые юная Морган уповала всем сердцем, надеясь начать новую жизнь, в которой не будет места «криминальному» прошлому…

Однако, как нетрудно догадаться, билет ей не продали. Но даже если его всё же удалось бы купить, то на сам поезд Стеллу бы не впустили без сопровождения родителей. Тогда девочка прибегла к старой проверенной тактике — доехать «зайцем».

Поняв, какой из составов ходит до столицы, Стелла выждала нужный момент и проникла в грузовой вагон... И, к её собственному удивлению, данная авантюра сработала! Уже через несколько суток девчонка шла по красивым улочкам Лэйнгрэна в поисках дома, где должен проживать её двоюродный дедушка по отцовской линии — Стенли Морган, известный часовщик.

Добравшись до дома, седой старик в круглых очках сначала не поверил своим глазам, а после того, как Стелла рассказала о родстве и цели визита, не поверил и ушам. Наверное, любой бы на его месте был удивлён, если к его порогу придёт сбежавшая из родного дома родственница, о которой он никогда не слышал, и попросит приютить да научить своему непростому делу.

Тем не менее выгонять её Стенли не стал. Впустил внутрь, отогрел, накормил, а затем связался с родителями через телефонный аппарат. Между ними произошёл диалог, по итогу которого дедуля Стенли, тяжело повздыхав, позволил беглой девчонке остаться и стать подмастерьем.

Сказать, что Стелла обрадовалась, — ничего не сказать: столь счастливой её не видели ни родители, ни младшие братья. Однако девочковая радость оказалась преждевременной, поскольку она, сама того не осознавая, подписалась на сложную рутину.

Целыми днями напролёт Стелла занималась ремонтом недорогих часов, а по вечерам убиралась в доме и мастерской, стирала вещи как свои, так и родственника, готовила ужин и иногда штопала старую одежду. Как таковые выходные у Стеллы отсутствовали: в первую половину воскресных дней она посещала школу (не самую лучшую, но и не самую плохую), и лишь во второй половине у неё имелось время, которое можно было потратить на себя родную.

В те редкие моменты тишины и спокойствия, когда на неё не сыпались строгие указы дедули Стенли и не падали брезгливые взгляды невзлюбивших её одноклассников, Стелла беззаботно гуляла по столице. По её красивым узким улочкам, величественным набережным, ухоженным паркам, любуясь огненными закатами.

Здесь, вдали от родного порога, она вновь чувствовала себя по-настоящему живым и свободным человеком. Даже за ум взялась — учителя отмечали, что с каждым годом оценки Стеллы становятся всё лучше, и в какой-то момент её фото появилось на доске почётных учеников.

Обрадованные столь чудесной вестью родители прислали своей дочери очень дорогой наряд, состоящий из белой рубашки, хорошей каштановой юбки и туфелек на низком каблуке, чтобы в университете, в который собиралась поступать Стелла, она смотрелась красиво и благородно.

Но, к сожалению, этим планам помешала начавшаяся на Центральном континенте война между Рэйландским Райхом и Республикой Вэффлиханом. Тогда шестнадцатилетней Стелле, которая от политики была далека, как и эти страны от их Тербии, казалось, что эта междоусобица двух государств её никак не затронет. Однако в реальности всё оказалось иначе.

С каждой новой неделей в затягивающийся конфликт вступали новые страны, и вскоре некогда локальная междоусобица приобрела статус мировой войны. Само собой, что столь влиятельная и могущественная империя, как Тербийская, присоединилась к грандиозному побоищу в первых числах его начала, встав на сторону «Коалиции мира» — военно-политического блока, созданного для противодействия Рэйланду и его союзникам.

Стелла до сих пор помнит начало июня 1917-го года, когда от портов их Тербии стали отплывать десятки военных кораблей, гружённых солдатами и пушками. Она помнит, как ликовали собравшиеся на причалах толпы народа, провожая своих бравых войнов, что направились громить «рэйландскую агрессию».

Помнит то, как в стране начался небывалый подъём патриотизма — он был настолько силён, что почти все жители империи будто бы напрочь позабыли про кризис, нехватку работы и прочие насущные проблемы последних довоенных лет.

Только вот что-то пошло не так, и «скоротечная» война, которую за свой размах именитые политики прозвали «Последней в истории человечества», всё никак не могла закончиться. И чем сильнее она затягивалась, тем хуже становилось как всему миру, так и Тербийской Империи.

Первые корабли, что вернулись с Центрального континента, гружённые не победителями, а инвалидами да цинковыми гробами, граждане восприняли с ещё неким «пониманием». Но вскоре этот «транзит смерти», как его прозвали в народе, приобрёл столь же грандиозные масштабы, как и сама война. Стали заканчиваться многие ресурсы, включая людские, — военная машина нещадно перемалывала их на благо победы, в которую с каждым годом верилось всё меньше и меньше...

И несмотря на сложившуюся ситуацию в мире, Стелла до последнего надеялась, что её это никак не коснётся. Однако по всем законам злой судьбы всё случилось с точностью до наоборот. Спустя год после начала войны был мобилизован её отец.

К огромному сожалению, во время второй битвы при флоарском Туассо́не он погиб…

Получившая это известие Стелла из родного дома в срочном порядке оставила все свои немногочисленные дела в столице и вернулась в Грэфильд, чтобы помочь болеющей матери с содержанием младших братьев.

К тому моменту в городе почти не осталось жителей — многие лишившиеся кормильцев семьи переехали в более крупные места в поисках работы. С продовольствием в Грэфильде дела обстояли не лучше — оставшаяся работа была низкооплачиваемая, а прожить хотя бы неделю по талонам являлось настоящим испытанием.

В первое время после возвращения Стелла работала в прачечной. Но вскоре она закрылась по причине нерентабельности, и тогда молодая девушка была вынуждена пойти по стопам покойного отца.

В то время в море выходили оставшиеся в Грэфильде рыбаки, которые с разрешения местных властей стали добывать рыбы вдвое больше довоенной нормы: часть улова жители оставляли себе, а часть отдавали на нужды государства и фронта.

Среди таких рыбаков оказалась сама Стелла Морган, для которой мэрия выделила небольшую промысловую лодку. И не за красивые синие глаза, а заключив с ней специальный договор: власти предоставляли средство добычи (то есть лодку), а девушка после каждого выхода в море обязывалась отдавать 70% всего своего улова. И поскольку деваться было некуда, она, скрипя зубами от недовольства, смиренно согласилась.

Как Стелла и ожидала, море оказалось стихией вольной, тяжёлой и неподвластной. В первое время отойти даже на милю от берега для плохо подготовленной девушки являлось титаническим трудом и чуть ли не личным подвигом.

Несколько раз она падала в холодную воду, теряла часть выловленной рыбы из-за сильной качки, а однажды чуть и вовсе не разбилась об рифы. Но юная Морган не собиралась сдаваться — теперь она обеспечивает семью, а значит, не должна облажаться. С этим уставом на губах девушка продолжала свои выходы на промысел, и в конечном итоге это принесло свои плоды.

Набравшись опыта, Стелла подключила к делу братьев и своего давнего товарища по двору — тот долго и упорно напрашивался в помощники, чтобы элементарно не умереть с голоду, и клялся, стоя на коленях, что будет выполнять абсолютно любые поручения. Повздыхав, девушка сжалилась и согласилась принять его в свою маленькую команду.

Близкие родственники быстро показали себя с наилучшей стороны — братья были послушны, стремительно обучались (чуть ли не на ходу), брали на себя часть обязанностей, разгружая и без того загруженную старшую сестру. А вот дружку, которого Стелла взяла из-за банального сострадания, после нескольких выходов в море надоело тратить свои лучшие годы на рыболовство.

Выждав подходящий момент, он предложил своему капитану вернуться к «делам минувших дней». Он говорил, что назревает одно «не самое законное мероприятие», для которого требовался хороший взломщик, коим являлась Стелла.

Девушка долго и упорно противилась этим уговорам. Но, поскольку Стелле срочно требовались немалые деньги на лекарства для матери, через какое-то время она согласилась и вернулась на преступную дорожку, с которой когда-то с трудом ушла по тернистому пути в касту законопослушных граждан.

Только в этот раз всё было по-взрослому: Стелла в составе небольшой банды обчищала оставленные уехавшими жителями дома, вынося из них всё то, что можно было продать на чёрном рынке...

Но даже это продлилось недолго. Совсем скоро по наводке то ли бдительных, то ли завистливых граждан был пойман один из участников воровской шайки. Опасаясь за свою шкуру, он заложил всех своих подельников в обмен на обещание полиции сократить срок наказания с десяти до пяти лет лишения свободы.

Прознав про это, Стелла добровольно сдалась властям, ибо боялась, что, если она сбежит, достанется её семье.

Стелла Морган — девушка с непростой судьбой, которая долго отмывала с себя клеймо преступницы, — вновь очутилась в участке с наручниками на запястьях...

— Знаешь, Морган, а ведь я даже не удивлён увидеть тебя здесь, — сказал тогда старший констебль. — Ты хоть понимаешь, какое наказание ждёт тебя в этот раз?

Стелла молчала. Хоть она и не считала себя честным и совестливым человеком, однако в тот момент ей было стыдно. За себя, за свои поступки, которые опозорили её семью и имя покойного отца. Девушке грозил большой срок — до восьми лет тюрьмы. Ей этого очень не хотелось — да настолько, что она даже стала подумывать о досрочном завершении жизни...

Но произошло самое настоящее чудо. В дело вмешались военные представители, которые прибыли в город незадолго до ареста Морган. Прознав про Стеллу, один из офицеров предложил девушке искупить свою вину перед отчизной кровью, вступив в ряды военно-морского флота. За это по окончании войны ей обещали помилование, а также статус военного ветерана, а это, на минуту, множество льгот и солидная пенсия в десять тысяч фунтовых стерлингов.

Конечно же, Стелла согласилась, но с условием, что большая часть её заработной платы будет уходить матери и братьям...

— Морган.

Раздавшийся голос отвлёк девушку от воспоминаний. Она повернула голову и увидела, что на пороге карцера стоит Роки «Солёная стряпня». Это был здешний кок. Низкорослый мужичок в годах, внешне почти не отличавшийся от боцмана, — они были похожи, как две капли воды, что среди матросов «Д’Редноута» пошло устойчивое поверье, будто Роки и Чарли являлись друг другу кровными братьями.

— Чего задумалась? Свою очередную «авантюру» продумываешь? — поинтересовался Роки своим басовитым голосом. — Вставай уже, шулер. Мне нужна помощь на камбузе, поэтому капитан разрешил тебя забрать.

* * *

Камбуз на «Д’Редноуте» представлял из себя просторное помещение рядом с офицерскими и матросскими столовыми, в котором кок и его немногочисленная команда помощников готовили пищу на весь экипаж.

Юнга Морган была завсегдатаем этого места: сочувствующий Роки частенько забирала её сюда, чтобы уберечь девушку от получения новых проблем (нарываться на которые у неё был настоящий талант), и чтобы она приносила хоть какую-то пользу экипажу.

Сейчас на камбузе было шумно. Кипели кастрюльки, шипели сковородки, стучали ножи об разделочные доски, повсюду витал пар и суетились младшие повара. Главенствующий над всеми кок варил флотскую уху, время от времени раздавая указания помощникам, а грустная Стелла сидела в одном из углов камбуза на стуле и лениво чистила клубни полусерого картофеля.

«Сменила карцер на каторгу», — зло думала она, поскольку, в её понимание, назвать однотипную и унылую работу на корабельной кухне как-то иначе попросту невозможно.

Вообще, помощь Стеллы на камбузе не ограничивалась одной лишь чисткой овощей. В её неписанные обязанности входили: подготовка круп и мяса к варке, поддержание чистоты во всём помещении, мытьё целых гор грязной посуды и травля старых анекдотов (последнее было необязательным, но поварам очень нравилось).

Несмотря на то что готовить Стелла умела (и даже хорошо), однако к этому процессу её старались не допускать — вдруг опять чего натворит? Врагов среди команды «Д’Редноута» она нажила достаточно и мириться с ними не собиралась. А вот отравить, подсыпав в еду крысиный яд, вполне могла — поди разбери, что у неё на уме...

— Я одного не понимаю, Стелла, — задумчиво говорил стоящий рядом Роки «Солёная стряпня», перемешивая бульон в кастрюле. — Чего ты добиваешься?

— Что? — отвлеклась от своего монотонного занятия девушка. — А… Ты про карты? Я старалась выиграть.

Кок хмыкнул.

— И поэтому ты решила жульничать? — поинтересовался он.

— Я не жульничала, а играла по их правилам! — заявила юнга. — За тем столом каждый второй игрок — это шулер со стажем. Так чем же я хуже? Я всё делала по уму — использовала против оппонентов их собственное оружие.

— Да уж… — вздохнул Роки. — Только вот выиграть шулера способен лишь ещё больший шулер, коим ты, заметь, не являешься. Или я о тебе чего-то не знаю?.. Впрочем, неважно. Я вот что хотел сказать. Прекратила бы ты уже на проблемы нарываться, Стелла. Ну в самом-то деле. До добра это точно не доведёт, вот увидишь. Мы же с капитаном не всегда будем рядом. Вдруг однажды тебя точно пришибут и за борт выкинут. Кто потом будет твою семью обеспечивать? Государство своими грошами?

— Роки, прошу — не начинай, а?.. — жалостливо вздохнула девушка.

— Ты же девка взрослая, умная. Школу закончила, в институте сколько-то лет отучилась, — продолжал отчитывать кок. — Получается, голова у тебя есть. Но вот думать ей почему-то всё ещё не хочешь. Нехорошо это, не находишь?.. Ага-а, я, кажется, догадался, в чём дело…

— Удиви! — ухмыльнулась юнга Морган.

— Ты хочешь казаться сильной, поэтому и вытворяешь всякую ерунда, я прав?

— Чего? При чём тут это? — на лице Стеллы восторжествовало удивление.

— Притом. Ты как-то рассказывала, что ещё в детстве старалась быть сильным человеком, чтобы сверстники тебя уважали и боялись, — напомнил ей кок, принявшись рубить толстую морковь в соломку. — Я за свою жизнь очень многих людей повидал. И хороших, и плохих. Вот, например, мой дядя Том — бывалый моряк. Прекрасный мужик, якорем мне по рёбрам! Жаль, пил много, а ещё кучу денег на скачках потерял и…

— Роки, давай к сути, — перебила его девушка.

— Ох-х, прости, Стелла. Что-то я и вправду заболтался, хе-хе! — улыбнулся, а затем и вовсе рассмеялся старый моряк.

Юнга невольно улыбнулась в ответ. Как и многие опытные матросы с «Д’Редноута», Роки «Солёная стряпня» был старым, прожжённым жизнью и морем человеком. Но за его неказистой суровой внешностью скрывалась добрая натура и большое сердце.

Среди всех команд, в которых он побывал, кок славился своим извечным оптимизмом. Например, будучи ещё молодым матросом, во время тяжелого морского боя ему не посчастливилось потерять пару пальцев на обеих руках. Однако всем, кто интересуется насчёт его утраты, он, широко улыбаясь, говорил, что лишился пальцев по собственной неосторожности, когда шинковал капусту новеньким тесаком из виоллэнской стали.

И этим же оптимизмом он старался одаривать Стеллу, которая внешностью и характером напоминала ему собственную дочь, что скончалась ещё в подростковом возрасте от тяжёлой болезни...

Не сказать, что экипаж «Д’Редноута» боялся Роки, как, например, боцмана Чарли «Рыбоглазого». Однако кока уважали, поскольку своей горячей стряпнёй он поддерживал постоянное хорошее настроение и повышенный боевой дух среди всей команды, от простого матроса до старшего помощника капитана. Именно поэтому Стелле ничего не угрожало, когда рядом с ней находился Роки — пожалуй, её единственный друг на этом судне.

— Так вот, о чём это я… — принялся вспоминать кок. — Ах да, точно. В общем, все люди разные, но многих из них связывает одна маленькая черта — они редко теряют свои детские привычки. Вот и ты сохранила свою черту — казаться сильным человеком. И теперь пытаешься добиваться подобного результата на «Д’Редноуте». Правда, выбрав для этого не самые лучшие методы, мда...

Стелла молчала. Отвернув взгляд в сторону, она сказала:

— Что там насчёт миссии? Ну, нашего боевого похода?

— Во-от, меняешь тему разговора. Значит, я в чём-то прав. — кивнул сам себе Роки «Солёная стряпня». — Подумай об этом на досуге. А что касается похода, то ещё вечером я услышал от одного из офицеров, что нашей эскадре удалось незаметно проскочить мимо рэйландских подводных лодок. Значит, очень скоро мы будем на месте, в Шлахтденрау.

С самого начала похода о настоящей цели миссии тербийской военно-морской эскадры «Кэннтоф-Харлей-11» знали лишь капитаны кораблей и их помощники. Это была вынужденная мера, чтобы не допустить утечек секретной информации. Экипажам, включая морской десант, истинные цели сообщили лишь утром прошлого дня.

Как выяснилось, эскадра направлялась в самую северную точку побережья Рэйландского Райха — город-порт Шлахтденрау, где базировались совершающие рейды в море Авроры рэйландские подводные лодки. Перед эскадрой «Кэннтоф-Харлей-11», состоящей из десяти кораблей разного класса, стояла непростая задача — прорвать морскую оборону города, высадить десант на бронированных катерах и как можно быстрее захватить Шлахтденрау.

В том случае, если эта операция, которую генштаб назвал кодовым именем «Морское пламя», окажется успешной, то рэйландские подлодки перестанут представлять угрозу для тербийского флота. Благодаря этому Тербийская Империя сможет высадить свои последние крупные резервы во Флоаре и постараться сломить всю оборону Рэйланда на Западном фронте, тем самым приблизив конец затянувшейся войны...

— Надеюсь, меня не посадят в одну лодку с десантом… — по спине Стеллы пробежались мурашки. — Не хотелось бы помереть в чужой стране, на этой дурацкой войне…

— Не бойся, не посадят. Ты — корабельная юнга, а не морпех, — поспешил успокоить её Роки. — Твоё дело помогать на «Д’Редноуте», а не вступать в рубилово на суше. Я вот больше переживаю за «Великий Рэйланд»…

— Флагманский корабль рэйландского флота? — уточнила юнга Морган.

— Угу. Самый мощный боевой линкор в мире, — ответил Роки «Солёная стряпня». — Столько наших судов потопил — не счесть. Поговаривают, он сейчас как раз в море Авроры действует. Не нарваться бы на него…

— У-у-у, наш Роки чего-то боится? — по-доброму улыбнулась Стелла, покончив чистить картофель и теперь переключившись на брюкву. — Вот уж бы точно никогда об этом не подумала...

Кок тяжело вздохнул. На его лице проступила тоска. Заметив это, Стелла подумала, что могла сказать что-то не то, и поэтому попробовала осторожно извиниться.

— Эй, ты чего?.. — как можно более тихо проговорила она. — Эм-м, я не хотела тебя задеть…

— У-у-у, наша Стелла умеет извиняться, — сказал ей в ответ Роки. — Вот уж бы точно никогда об этом не подумал…

Камбуз взорвался дружным смехом всех прочих поваров. От такого поворота событий юнга, слегка оскорбившись, насупилась. Она собиралась возразить, как вдруг с потолка послышался повторяющийся писк. Работники камбуза посмотрели в сторону, откуда исходил этот сигнал, и увидели, как замигала оранжевым светом специальная лампа, оповещающая о тревоге.

— Так. Без паники, — приказал Роки своим подчинённым. — Всем оставаться на местах и…

Стелла подскочила с места и бросилась бежать на верхнюю палубу.

— Морган, ты куда? — только и успел бросить ей вслед кок.

Однако девушка его уже не слышала. Она выбежала в тесный коридор, по которому туда-сюда спешно передвигались другие матросы, пока над их головами разносились доносившиеся из специальных оповещательных устройств команды капитана: «Внимание всему экипажу. Боевая тревога. Всем матросам занять свои места и ждать дальнейших указаний…».

* * *

Оказавшись на верхней палубе, Стеллу встретил холодный ветер и полоска малинового рассвета на горизонте. Тёмная водная гладь была относительно спокойной, над ней растянулся плотный туман. Юнга осмотрелась. По палубе метались редкие матросы, а в это время дальнобойные корабельные орудия, расположенные в специальных башнях, медленно поворачивались в сторону «на 11 часов» от носа судна.

Морган подумала, что их эскадра заметила вражеские корабли. Вглядевшись в направление, в которое поворачивались пушки, она увидела, как в паре морских миль от «Д’Редноута» из тумана выходил… огромный серый линкор под красно-чёрным флагом Рэйландского Райха.

— «Великий Рэйланд»… — с ужасом произнесла девушка.

Но больше всего поражали не размеры показавшегося судна, а количество и габариты палубных орудий — даже с такого большого расстояния можно было оценить исполинскую длину и толщину пушек главного калибра, которых на линкоре было не меньше восьми. И это ещё не беря во внимание наличие шести вспомогательных орудий меньшего калибра и засилье зенитных установок…

Сомнений нет — тербийская эскадра нарвалась на легендарный яг-шлахтшлифф (истребитель линкоров) «Великий Рэйланд», о котором предрекал Роки. Менее чем через минуту вслед за этим судном из завесы тумана вышло ещё несколько рэйландских кораблей.

По левую руку от девушки находилось несколько матросов, что стояли на самом краю левого борта и обсуждали бой, который вряд ли удастся избежать.

— С бортов стрелять будет, — задумчиво говорил один из них.

— Вот так удивил, — отвечал ему второй. — Не дрейф, у нас численное преимущество, как в кораблях, так и в орудиях. Потопим засранцев и пойдём дальше, хех!

Эти слова не понравились первому, который смотрел на вещи более трезво и адекватно.

— Вытащи из себя свою самоуверенность и выбрось её за борт! — грубо посоветовал он. — «Рэйланд» топил корабли получше наших, невзирая на численность!

— Какого дьявола вы тут прохлаждаетесь, увальни сухопутные?!

Третий голос принадлежал представшему перед матросами старшему помощнику капитана. Это был долговязый и коренастый мужчина средних лет, одетый в потрёпанный рабочий китель тёмно-синего цвета. Старпом известен в экипаже своей излишней ворчливостью и строгостью, но при этом являлся опытным моряком.

— Я вас обоих под килем протащу, бездари! А ну бегом на свои места! — приказал он на повышенных тонах. Оба матроса молча подчинились и разбежались. Проводив их взглядом, старпом перевёл своё внимание на стоящую в ступоре юнгу. — А ты чего стоишь без дела, Морган? В отдельном приглашении нуждаешься? Марш в трюм, в снарядный отсек! Поможешь артиллеристам.

— Так точно, сэр! — Стелла встала по стойке смирно и отдала воинское приветствие, вскинув согнутую в локте правую руку к виску. После этого она быстрым шагом направилась к люку, из которого ранее по трапу поднялась на верхнюю палубу.

Внезапно где-то позади неё раздался страшный оглушающий грохот. «Д’Редноут», тяжёлый линкор весом в шестьдесят тысяч тонн, сильно покачнулся, словно был сделан из бумаги и опилок. От этого юнга рухнула на доски, которыми была обшита вся верхняя палуба, и застонала от боли — в её ушах повис сильный, нестерпимый звон.

Девушка приподняла голову и с ужасом узрела, что передняя артиллерийская башня их корабля была разорвана на несколько частей и теперь охвачена бурным пламенем. Вокруг остатков орудий на разрушенном носу корабля, который заволокло густым чёрным дымом, лежали погибшие матросы и искорёженные куски металла, доски. В следующий момент за бортом показался огромный всплеск воды — судя по всему, очередной вражеский снаряд пришёлся мимо цели.

Вдалеке стали слышаться ответные залпы с соседних кораблей и следовавшие после этого приглушённые свисты летящих снарядов. Началось внеплановое морское сражение.

Стелла, стараясь не обращать внимания на сильное головокружение и звон в ушах, поднялась на ноги и неторопливо побрела вперёд по палубе, к задней части судна. Зачем? Она не знала. Просто шла вперёд, пытаясь переключить своё внимание на что-либо другое, лишь бы отвлечься от жуткой боли. Юнга провела рукой по правому уху, и на её пальцах остались кровавые разводы...

— Я умерла?.. — прошептала она в пустоту перед собой. Но ей никто не ответил.

Находившееся рядом башенное орудие дало залп, чей грохот лишь усилил и без того болезненные ощущения: теперь Стелла не слышала вообще никаких звуков. Её будто бы окружала сплошная гнетущая тишина, которую разрывал противный низкочастотный писк.

— Стелла!..

Девушка с трудом различила раздавшийся позади неё голос. Она остановилась и полуобернулась.

— Роки?.. — тихо произнесла юнга.

Прибывший на палубу вслед за помощницей кок без промедлений ухватил девушку за правое предплечье и спешно повёл к люку, чтобы укрыться от обстрела в трюме.

— Ранили?.. — продолжал вопрошать голос Роки, постепенно прерывая писк в ушах Стеллы. — Зачем ты вообще пошла на верхнюю палубу, дурочка?..

В следующее мгновение юнга почувствовала, как сильно вздрогнула палуба корабля. Далее всего за несколько секунд судно сильно накренилось на левый борт, отчего кок, юнга и другие члены экипажа, что находились поблизости, выпали с корабля за борт.

Оказавшаяся в холодной морской воде Стелла не знала, что «Великий Рэйланд» применил орудия сверхкрупного калибра, чьи снаряды пробили обшивку «Д’Редноута» и попали в один из его торпедных отсеков. Произошедший взрыв разорвал последнюю гордость тербийского военного флота на две части, которые стали стремительно погружаться на дно.

Но молодой юнге было не до морского сражения и даже не до гибели собственного судна — её разум, мысли, картину мира перед глазами неминуемо заволакивало белым туманом…