Морской орехъ

Каменистые утёсы высоко взметнулись над побережьем; покрытые не особо густым сосновым лесом, они напоминали не иначе как кабанов, уставленных рылами в море. Между этими возвышениями берег широко раскидывался песчаной полосой, и там волны постоянно вспенивались и шуршали. По другую сторону утёсов земля уходила мощными волнами густого хвойного леса - они были очень похожи на море, только другого цвета. В этих местах, помимо сотен тысяч тонн всевозможных зверьков, обитала ещё и белка, каковую прочие белки, освоившие осмысленное цоканье, погоняли Волнушкой, или Вушей. Это была обычная таёжная грызунья, с тёмно-рыжими пушистыми ушками, на которых развивались по ветру разлапистые кисти, огромным хвостищем и серебряно-серыми когтистыми лапками. Вуша была из семьи Поплавских, каковая околачивалась в прибрежном районе - если собрать всех грызей с этой лесной подушки, получится немало, но когда шаришься по местности - пуха с два увидишь хоть одного, ибо белки большие нелюбители мозолить друг другу уши.

Более-менее подросшая и вполне крепкая здоровьем, белка занималась тем же самым, чем и абсолютное большинство белок - околачивалась. Если расслушать более конкретно, она строила гнёзда, добывала корм прямо подлапным способом, раскапывала землю для ягодных кустов, деревьев и однолетней ботвы. Из одежды грызуны тут использовали в основном только шерстяные повязки, навитые из собственной шерсти, да просмолённые плащи от дождя, так что особой возни с ней не наблюдалось. Всякие же раскопки, нычки и запасные гнёзда, устроенные Вушей, располагались в далёкой, чуть не на день хода, округе - место её околачивания пересекалось с местами других грызей, что было вполне обычным делом. Хлопотливая грызунья, она с рассвета до заката что-нибудь грызла или таскала, так что корм не переводился. Впрочем, белка была не дурна и расплющить мордочку - если уж дождь, так чмуль в гнездо, набитое мхом, и пару дней как ни бывало. Кроме того, сделав что-либо, она чаще всего останавливалась, садилась и пристально осматривала, что получилось. Привычка замечать закономерности помогла ей сильно обогатить свой опыт в выращивании овощей, тыблок и грибов - например, она докумекала, что если засыпать землю слоем сухой хвои, на ней не вырастут сорняки, которые так долго выпалывать.

В лесу водились не только мягкие лапные зверьки, каковых можно покормить и почесать за ушами, но и крупные хищники, каким не составило бы особого труда зажевать белку, даже столь большую. В этом плане Волнушку настойчиво учили её отец и мать, Кудус и Мариса, и теперь она не расставалась с шипованными налапниками и ошейником, если уходила вдаль от укрытий.

Эти грызи кстати цокая были особо Поплавскими из всех Поплавских, ибо часто плавали. В море, которое раскинулось до горизонта по другую сторону береговой линии, водились исключительно крупные, до нескольких шагов в длину, хищные рыбы, называемые акулами. Поймать их не составляло никакого труда - достаточно порезать палец и капнуть кровью в воду, и вот они родимые. Повозиться приходилось с вытаскиванием огромной агрессивной рыбы - она могла и покормиться грызуном, решившим покормиться рыбой. Вуше эта кухня была несколько непонятна, но лупануть вяленого мясца она не отказывалась, заходя на огонёк к родителям. Чего она не понимала ещё больше, так это то как они ухитряются всё время возиться вместе - когда Волнушка даже сидела с ними у костра, у неё непроизвольно возникало чувство скученности и хотелось сныкаться, а родители зачастую и акул ловили напару, плавая на лодке-долблёнке.

- Вот слушайте, - цокал Кудус, распушив щёки и развалившись у костерка, - Лодка плавает хорошо, так?

- Мнэ. Вроде да, - почесала за ухом Мариса.

- А если вешаешь парус, то она ещё и быстро плавает, - продолжил грызь, - Вуш, помнишь что ты спрашивала про море такого, чего мы не знаем?

- Сколько там килошагов воды? - махнула на море Вуша.

- Именно. Так что нам мешает поплыть и послушать собственными ушами, сколько же?

- Поднимется ветер, - зевнула Мариса, - И волны. Лодку бултых и тю-тю.

- Истина! Так зададимся вопросом, белки-пуш, всё-таки нам интересно, что там, в море?

- Интересно, - цокнула Вуша, - Но не настолько, чтобы так рисковать хвостом.

- Да и вообще как-то, - фыркнула её мать, - Что там может быть такого?

- Всё что угодно. Вон пойди через лес - а там орешник. Вон залезь в пруд - а там чилима заросли.

- Хочешь цокнуть, там может быть что-то полезное?

- Может, а может и не быть. Но, я вот к чему. Если нам всё-таки приспичивает плыть далеко в море, нужна лодка, которая не боится волн.

- Каким образом?! - усомнилась Вуша.

- Зырь, - Кудус взял пол-ореха и бросил в деревянную миску с чаем, - Плавает? Пыщ волны, и тонет. А теперь смотри на целый орех. Пыщ волны, пыщ волны, пыщ волны...

- Да понятно, понятно, - Вуша смахнула разлитый чай с коленок, - А как это сделать?

- Точно так же, как орех. Выдолбить из цельной колоды, так чтобы только залезать.

- И ты видел где-нибудь такие колоды?

- Как раз цокнуть.

Примерно с такого цоканья и началась весьма далеко отлетевшая возня. Как и предупреждал Кудус, он вполне знал, где взять колоду. За утёсом, ближайшим к околотку Поплавских, росли очень крупнокалиберные ёлки - раза в три больше чем обычные, а ведь и они отнюдь не маленькие. Именно там грызь засёк ствол дерева, разбитого попаданием молнии. Причём разбитого уже настолько давно, что все прочие части уже успели почти полностью сгнить, торчал только обрубок ствола, совершенно невозможной толщины и высоты шагов в тридцать, не меньше. Тем не менее древесина выглядела ещё вполне пригодной для того, чтобы добавить в неё смолы и сделать то, что задумал Кудус. Вуша как-то зашла туда, полюбоваться на брёвнышко, и всякие сомнения в том, что внутрь этой громадины можно уместить лодку, отпали начисто. Белка посидела, глядючи на пень и прикидывая, как грызть его; конечно, грызть предстояло очень долго и нудно, выдалбливая твёрдую древесину каменными инструментами. Такие перспективы грызунью слегка испугали, так что она пока убежала от пня подальше; однако мысль о непотопляемой лодке почему-то попала ей под уши настолько прочно, что белка порой вспоминала об орехе даже ночью. Этот факт сам по себе вызывал у неё смешок, а факт смешка - уже конкретный смех... похохотать Вуша, как и всякая белка, уважала. Правда, кабаны и лоси шарахались, когда ночью из заросшего мхом гнезда раздавались такие звуки.

Кудус не бросал цоки на ветер и как только нашёл свободное время, взялся за выгрызание. В первую очередь потребовался толстый и длинный канат, дабы привязать верхушку пня, чтобы она свалилась куда нужно а не на уши. Затем грызь начал подцарапывать дерево, дабы именно свалить его. На то чтобы прогрызть дерево нужным образом, ему потребовалось аж пять дней, причём конечно не сразу, потому как возня постоянно накатывала. После того как осталось продолбить немного, округа огласилась треском и грохотом падающей дубины.

- Ох, грызаный случай. Слушайте какая кора! Тут из одной коры можно лодку сделать.

- Мдо, - посмотрела на срез Вуша, - Кора урлюлю. Но сама тупь покрепче, точно.

Тупь действительно поражала своими размерами; Кудус отметил на стволе линии разрезов и потихоньку принялся кромсать. Кромсал неспеша, так что что-то более-менее похожее на искомую колоду получилось только через год, к лету. Когда Вуша в очередной раз заглянула туда, грызь уже выдолбил в колоде углубление настолько, что влезал туда по пояс.

- Смотри пап, может помочь чего? - цокнула белка.

- Гм. Если хочешь, конечно, - улыбнулся грызь, - Но знаешь, долбить-то это нетрудно. Точнее трудно, но это уж моя Дурь. Хорошо бы достать стёкол, вот что.

- Стёкол? - округлила глаза Волнушка, - Напуха?

- Ну как. Мы же делаем полностью закрытую лодь. Если не будет стёкол, хотя бы самых маленьких, как оттуда смотреть при закрытой крышке?

- Умно, - согласилась белка, - Но где их взять?

- На цокалище, конечно.

- А сколько это может стоить?

- Буэ. Ну, вот тот кусок что у нас в гнездо вставлен, мешок репы.

- Урлюлю, - прикинула Вуша, - Тогда надо сначала посмотреть, что можно утащить туда.

Она принялась смотреть, обшаривая нычки и нежилые гнёзда, принадлежавшие семье, и набрала кой-чего полезного, что можно было бы обменять на цокалище - горшок смолы, большую пачку "рыбьего меха", то бишь акульих шкур, должным образом просушенных - из этого материала получались отличные водозащитные плащи и палатки, так что это и был основной аргумент. Цокалище, ближайшее к побережью, находилось в устье большой реки, называемой Куршор, и пилить дотудова - дней пять хода. Обычно грызи ходили по побережью, ибо удобно, или плавали, но не до самого места, ибо резонно опасались течения, создаваемого рекой - вкупе с ветром оно могло подхватить лодку и за считанные килоцоки зашвырнуть в море так, что попробуй выберись. На цокалище по сути дела были только несколько больших гнездищ, в которых складировали всяческое добро, а белконаселение приходило туда для обмена. Посмотревшись в отражение на воде, Вуша убедилась что она белконаселение, собрала рюкзак и пошлёндала в нужном направлении.

В отличие от многих грызей, она знала как определить направление и по солнцу, и по звёздам - плавая по морю, Поплавские думали о таких вопросах и путём мозговой деятельности и перецокивания со знающими пушами узнавали требуемое. Они например чётко знали осевую звезду, вокруг которой вращались все остальные звёзды на небе, и по ней определяли то, что впоследствии будет называться широтой. Вуша конечно не сверялась по звёздам, когда шла на цокалище, но ради интереса замечала и старалась хотя бы в уме рассчитать направление и расстояние. Честно цокнуть, давалось сие туговато. По крайней мере, белка вовсю радовалась возможности пройти по бережку, послушать шуршание волн, блеск солнца на воде и ловить ушами свежий морской ветер. По этим прибрежным холмам ходить одно удовольствие - с одной стороны великолепное море, с другой не менее отличная тайга. Отсюда и ходили такие цоканья, что белки это лесные рыбы, плавающие среди хвои, а рыбы соответственно - морские белки, живущие на подводных деревьях. Это сравнение Вуше жутко нравилось, и она махала лапой рыбам, плещущимся в прозрачных волнах у берега.

На цокалище Вуша проникала как и многие грызи, втихоря, дабы не мозолить друг другу уши, с раннего утречка. Цокнуть тут следовало заранее известному грызо, околачивавшемуся возле гнездища. Пухяк-пуш приветственно помахал ушами и без излишних расцокиваний спросил, зачем пожаловала. Вуша объяснила про стёкла, и чрезвычайно быстро они оказались у неё в лапах - спрос на рыбий мех не иссякал, так что и спрашивать нечего. Стёкла были не особо ровные, но зато достаточно, чтобы нагородить окошек, так что грызунья осталась довольна, и поблагодарив Пухяка, исчезла. Как оказалось, всё же пройти совсем незамеченой ей не удалось - на отходе от цокалища её догнал какой-то незнакомый молодой грызь. На самом деле, догонять само по себе у белок было не очень-то принято, так что Вуша сразу почувствовала некоторую неприязнь, да и морда грызя что-то не понравилась ей. Цокнуть так, скорее она просто Услышала, что не стоит доверять этому грызо.

- Эй, белка-пуш, постой-ка, - сказал он, чуть не бегом догоняя Вушу.

- Зач, - цокнула та, продолжая идти.

- Я сказал постой!

- А мне попуху, что ты там сказал, - спокойно ответила белка.

- Я хотел просто поговорить.

- Иди и говори.

Грызо видимо поняло, что так не пройдёт, и зашло с другого бока:

- Сумка-то тяжёлая, белка-пуш, давай помогу?

- Сумка ничего не весит, - цокнула Вуша, хотя сумка ещё как весила.

- Послушай, как тебя... - фыркнул грызь, - Как тебя зовут?

- Тебе это незачем.

- Вот дикое животное, - не удержался тот.

- Какое есть.

- Хорошо, не говори если не хочешь. Я просто живу тут недалеко от цокалища, там гнездище такое большущее, корма навалом, - затараторил грызь, - Знаешь, сколько у меня орехов?

- Судя по этому вопросу, их у тебя не хватает, - усмехнулась Вуша, - Между ушей.

- Я, я это... я ищу себе белку, понимаешь?

- Долго будешь искать.

- А ты... у тебя есть самец? - вдруг опасливо поджался грызь.

- Нет, самца у меня нет.

- Так в чём дело, белка? Пошли со мной! Да стой ты наконец!

Вуша стиснула зубы и незаметно сунула лапу за пояс шерстяной юбки, где было приколото деревянное кольцо с длинным прочным шипом. Она поняла, что отделаться от этого дурня с прогнившими мозгами может быть не так просто.

- Ыыых!! - кричал тот, - Можешь ты хотя бы потискаться со мной?!

- Не хочу.

- Зато я хочу!! - озверел грызь, хватая Вушу сзади за горло.

Белка дала ему отбросить в сторону рюкзак - вероятно, дурак предполагал что там у неё нож или ещё что такое. Также изображая истеричное сопротивление, она чуть не сама помогла ему оттащить её к ближайщим зарослям тростника; когда враг уже не чувствовал сопротивления, Вуша таки стала сопротивляться по настоящему. Натасканная на вольной беличьей жизни, она никак не уступала самцу и без особого труда остановила его лапу. Тот испугался, взглянув в зелёные глаза белки.

- Не передумал? - цокнула Вуша.

- Ах ты... - прошипел тот.

Не передумал. Грызь тут же получил сильнейший удар кулаком по морде, причём вперёд лапы торчал шип, пробивавший мясо на раз цокнуть. Появилась кровь, а в воздух стали излучаться вопли. Белка отскочила, но ярость уже ударила ей в голову настолько, что она сбила врага ногой на землю и ещё пару раз приложила когтями. Тот пытался дать дёру на карачках, но застрял в кустах, потому как плохо видел из-за заливающей глаза крови; Волнушка схватила лежащую сдесь же дубину и ухнула этим инструментом по башке. На этом тушка заскучала, позволив белке отдышаться и огядеться - она понадеялась что можно будет позвать кого-то на помощь, но берег был пуст как никогда. Вот скотина, подумала она, вытирая кровь с морды, прикончить бы тебя совсем, да и дело с хвостом! Дойдя до воды и сполоснув нос, Вуша подумала более подробно - получается, прикончить ещё как надо. Следующий раз на другую белку кинется, да и ей ещё в цокалище ходить. Фигня состояла в том, что белка могла спокойно дать шипом в морду агрессору, но не представляла себе, как убить беззащитного... Пока она раздумывала, дело решило развеяться само по себе - из леса на вопли появились три волка, и судя по бокам, отнюдь не сытые. Вуша сныкалась за валун, так что они сначала обнаружили добычу в тростнике, а большего им и не требовалось. Белка уже спокойно приложила листья к порезам и пошла себе дальше по берегу, в то время как в тростнике волки рвали тушку на пух и сало.

Некоторое время она ещё чувствовала дрожь от прежитого, но уже следующим утром это прекратилось: белку учили защищаться, и она защищалась. К тому же был повод порадоваться, что удалось избавиться от тупака без никаких потерь - он только слегка поцарапал её... корм для волков, хихикнула Волнушка. В целом волков постоянно прилапняли в плане того, чтобы они не бросались на грызей, но голодные зверьки никак не могли пропустить такую добычу, и не пропустили. Дома белка не могла не расцокать родителям о том, что случилось. Те конечно сильно порадовались, что она осталась целой; вопросов о том, туда ли дорога этому недопушненцу, даже не возникало - никто не взялся бы оправдывать его, даже родственники, и винить Вушу в превышении пределов самообороны. По крайней мере, теперь белка ещё более аккуратно хранила налапные шипы и не расставалась с ними практически никогда.

Принесённые стёкла пошли туда куда и планировалось - их вставили в прочные деревянные рамки и этими рамками остекляли небольшие ящики; их планировалось закрепить по бокам выступающей части лодки, дабы можно было из этих ящиков смотреть вперёд, вбок и назад. Эти ящики, как и всё прочее, просмаливали и законопачивали совершенно герметично, проверяя результат длительным наливанием воды. Как и раньше, более с постройкой возился Кудус, хотя дочь и помогала ему с различной погрызенью. Более того, именно с ней Кудус ходил в сборище морских грызей севернее по побережью, дабы посмотреть как они устраивают парусное хозяйство и прочие вещи, связанные с плаванием. Из грызей там оказался только один, зато имелись большие лодки, и белкач с удовольствием расцокал, что сам знал.

- А напуха парус вдоль киля? - почесал ухи Кудус.

- А, - цокнул Еруш, - Это вот зач. Когда постоянный ветер, он будет разворачивать лодку. Вот чтобы не разворачивало, натягивают эту штуку. Вот слушайте, эта верёвка для.

Вуша смотрела на этого грызя с улыбкой, потому что сдесь Слышала что грызь этот настоящий, а не всякий волчий корм. Кроме того, им было о чём цокать насчёт всяких лодок и моря. Вот сдесь уже белка начала подумывать о самцах, согрызуньщистве и подобных материях; правда, спешить она никогда не уважала, так что твёрдо решила сначала издумать появившиеся мысли вдоль и поперёк, а уж потом шевелить ушами. Ввиду этого лодке-ореху повезло, так как белкины лапы снова прилагались к ней.

- Зырь, - показывал по начерченному на песке Кудус, - Вот наша земля, сдесь море. Насколько туда воды, мы не знаем... вот и попробуем узнать. Ориентироваться можно по осевой звезде, чтобы двигаться примерно по прямой...

- Ооочень примерно, - хихикнула Вуша.

- Но лучше чем ничего. Да, это надо набрать уйму орехов в запас, - почесал уши грызь.

- А как ты думаешь, долго можно заплывать вдаль?

- Щмм. Я предполагал, дней двадцать можно.

- Оо, - округлила глаза белка, - Двадцать туда, двадцать обратно, итого сорок! Ты уверен что можно высидеть столько времени?

- Вот, - кивнул Кудус, - Зимой специально проверял, почти сто дней не отходил дальше чем десять шагов от гнезда, и ничего как видишь.

- Предусмотрительно. Но там ещё и болтать будет всё это время.

- Угу. Это уже придётся на страх и риск.

- Ыыф, - поёжилась Волнушка.

...

Ёжилась она не зря. В то время как лодку-орех доделывали и было совершенно ясно, что самое позднее к осени она будет готова, весной Кудус основательно искупался, когда вытаскивал очередную акулу - волны в это время были порядочные, ветер тоже, так что ничего удивительного. Грызь проморозился в морской воде достаточно, чтобы схватить сильнейшую простуду и получить боли в спине; хотя летом он оклемался, здоровьишко предстояло восстанавливать долго и упорно, поэтому мысли о том чтобы лезть в орех и отправляться на сорокадневный заплыв не возникало. Сдесь-то Волнушка и начала подумывать о том, чтобы забраться туда самой. Эта перспектива пугала, но белка решила не давать волю страху.

Орех же перетащили в яму, где просмаливали со всех сторон и обтёсывали поверхность таким образом, чтобы не за что было зацепиться гнили и трещинам. Таким образом лодка получалась похожа на натуральный орех, только с килем и деревянным ободом, опоясовавшим лодку посередине - этот гибкий отбойник Кудус предусмотрел ради того чтобы защитить от ударов о камни. В задней части "ореха" располагалось по сути дела гнездо, утеплённое мхом и содержащее под лапой всё необходимое - корм, запасы воды, даже глиняный горшок, используемый как печка и палочки для его растопки. Печечка была необходима на случай сильного мороза, в основном для того чтобы греться изнутри, а не снаружи; на крайняк можно было кипятить морскую воду и собирать пар. Что беспокоило грызей, так это именно вода: если дневной корм можно было уместить в большую горсть, то дневная же порция воды занимала гораздо больше места. Грызи знали, как сделать так чтобы вода не протухла, но всё же хотелось получать её, а не тащить с собой; для сбора дождевой воды использовался сам парус, натянутый на мачту высотой пять шагов - сдесь основным было натянуть его достаточно высоко, чтобы он не цеплял брызги от волн, а только дождь. В таком режиме края паруса закреплялись за горизонтальную рею, в каковой имелась достаточно глубокая выемка - по ней вода и стекала в подставленную ёмкость. Хотя мать Вуши относилась к этой затее скептически, она оценила изобретение и цокала, что даже при слабом дожде можно будет набрать достаточно воды. Может ли двадцать дней подряд и более не быть дождя, грызи не знали, так что несмотря на всё это вода предусматривалась про запас. Бочонки занимали чуть не всё оставшееся место, но с другой стороны - напуха оно, место, нужно, если не будет воды?

Всю весну Вуша и её отец периодически возвращались к лодке, стёсывая лишнее с бортов то изнутри, то снаружи, и дополняя её внутреннее оснащение; несколько раз они вытаскивали плавсредство в воду и проводили пробные заплывы, как с вёслами, так и с парусом - Вуше вообще стоило получше расслушать, как обращаться с этой погрызенью, прежде чем ломиться. Парусное вооружение вешалось на вертикальную и две горизонтальных палки, называемых мачтами, и могло управляться изнутри лодки. Сама лодка имела сверху плотно пригнанную толстую крышку, аккурат по ширине грызя, чтобы пролезть внутрь; снаружи можно было сидеть на "палубе" рядом с мачтой, но удобнее - на площадочке сзади, над рулём. Места там было как раз посадить хвост и упереть лапы, но грызи сделали так, чтобы там удобно сиделось. Несмотря на то лодка была закрыта и сверху, из-за своих размеров она оказывалась подъёмной для того, чтобы волочь её в одну пушу при помощи ворота. Вороты, на каковые наматывалась верёвка, часто применяли на лодках, но их всегда закрепляли снаружи, за бортом; сдесь же Кудус упёрся, причём вполне резонно - за много дней верёвка, если будет снаружи, может размокнуть черезмерно. По этой причине ворот разместили под закрытой частью, внутри; чтобы прицепить к нему якорь, нужно было вынуть пробку, продеть туда канат и снаружи прицепить якорь. Якори, аж три штуки, сделали из дерева, добытого на каменистых склонах утёсов - тамошние сосны, закрученные в бараний рог ветрами, принимали любые мыслимые формы и имели изумительную прочность. Эти якори, связанные вместе, грызи забрасывали с берега в воду и за них тянули лодку. На самом деле, зацепиться за сыпучий песок не так просто, но как правило если поискать, нетрудно найти коряги, камни, просто ямы наконец - для этого правда придётся искупаться, но уж. Вытащить плавсредство обратно ещё проще, зацепив якорь за что-либо на суше или просто волоча его так, чтобы он самозакапывался и тормозил об грунт. За пару килоцоков Волнушка для пробы сделала это в одну пушу, а уж в две совсем быстро и легко. Это конечно, если волны позволяют - когда они большие, дело кислое, всё время будет выбрасывать на берег.

- Осенью ветер как раз обычно туды, - цокнул Кудус, пялясь в открытое море, - Вуш, ты уверена что?

- Нет конечно, - улыбнулась она, - Ведь я даже не могу спросить кого-нибудь, как это. Но мне уже настолько интересно, что отцокать меня не удастся.

- Как знаешь, белко, - предуцокнул грызь.

- Да. Я вот что подумала... Ведь от гнезда ты не отходил всю зиму, ладно. Там у тебя было чем занять лапы, вот что. Дрова нагрызть, одёжу зашить, пух вычёсывать, то да сё. А на лодке? Да я припушнею столько время без дела сидеть.

- Хм. Умно. Возьми с собой какую-нибудь возню. Цокнем, баклуши. И выгрызай из них что-нибудь.

- Ложки? - засмеялась белка, представив себе полную лодку ложек.

- Хотя бы и. Лучше чем ничего?

- Аге. А ты потом меня представляешь? Глаз дёргается, взгляд безумный, а лапы сами режут ложки круглые сутки.

- Придумай получше.

- Попробую, куда я денусь.

Осенью Вуша никуда не делась от сбора различных урожаев - грибы, орехи, грядки в разном сочетании. Лишь законопатив до отказа набитые дупла, она посмотрела на серое от облачности небо и вспомнила про море. Однако запускать решили только после того, как Кудус ещё раз посетил цокалище и добыл карты - скорее схемы, конечно, но лучше чем ничего. На этих берестяных кусках было обозначено, что находится на побережье на север и юг, а также известные острова. Грызи, у которых Кудус срисовал схему, весьма заинтересовались идеей и просили обязательно отцокаться о результатах. Результаты не капуста, подумали Кудус с Вушей, можно и поделиться... наверное.