Московские хрононавты

Пожалуй, немного найдется мест, более унылых, чем подвал российской многоэтажки. Ничто здесь не радует человека, и ничто здесь не радо ему. Затхлый, сырой воздух с привкусом плесени, низкий угрюмый потолок, с которого на тонком проводе свисает голая лампочка. Тусклый желтоватый свет ее выхватывает очертания труб, покрытых облупившейся краской и ржавчиной. Временами шуршат крысы, где-то капает вода. «Культурный слой» на полу составляют плевки, окурки, комки грязи, рыбьи скелеты, бурые пятна.

Если бы подвалы домов были разумными существами, то представление о роде человеческом им пришлось бы составлять преимущественно по трем категориям людей: работники ДЭЗов, бомжи и неблагополучные подростки.

Как раз один из таких подростков сидел сейчас под лампочкой на складном стуле и курил, отводя после каждой затяжки руку в сторону, чтобы пепел не падал на поношенные джинсы.

И без того не самое красивое лицо его портили квадратные очки, впившиеся в длинный нос. Из-за них, а еще больше из-за натянутой на голову желтой шапочки-«петушка» паренек напоминал тощего очкастого цыпленка из старого советского мультика.

Затянувшись в последний раз, Виталик (а именно так звали подростка), бросил окурок под ноги и придавил ботинком, грязным от ноябрьской слякоти. Скучающий взгляд его скользнул по запястью, по циферблату китайской «монтаны», а затем — по правой стене.

Карие глаза за стеклами очков мечтательно потускнели. Паренек вспоминал красавицу Машку и упивался своими страданиями по поводу неразделенности известных чувств. Этому он мог бы посвятить немало времени… Но тут из стены, а точнее из воздуха перед ней, вышел второй подросток — коренастый крепыш в синем пуховике. Растрепанные рыжие вихры, оттопыренные уши, нос картошкой, только веснушек не хватало для типажа, но их отсутствие с лихвой возмещали прыщи — это извечное проклятие юности.

— Долго ты, блин! — недовольно заметил Виталик.

— Я не блин, — огрызнулся вышедший из стены. Звали его Дэн. Что примечательно: у него совсем не было тени. Но стоило ему перейти влево, и на другой стене послушно вылезла тень.

— Ну, как индейцы?

— Никак. Фигня какая-то. — Дэн не скрывал разочарования. — Полчаса проторчал над пустой прерией — вот и все удовольствие.

— Двадцать пять минут, — поправил очкарик и прищурился. — Совсем ничего?

В этот миг на правой стене запоздало возникла тень Дэна, но парни даже не обернулись — и самые невероятные вещи со временем становятся привычными.

Отвечая, Дэн поморщился:

— Кажется, один раз что-то мелькнуло на горизонте. Может, это были мустанги. Может, на них скакали индейцы. А может, и нет. Сам ведь знаешь, как там все видно…

Тень на правой стене, чуть постояв, словно в растерянности, шагнула влево, копируя недавние движения Дэна. И исчезла.

— Сочувствую, — деловито кивнул Виталик и рывком поднялся, пригнувшись, чтоб не задеть лампочку. — Ладно, моя очередь.

Дэн тут же занял его место, подхватив с пола одну из сумок.

— Давай. А я пожру пока, — сказал он, расстегивая молнию. — Тебе оставить?

— А что у тебя? — Виталик замер на полпути.

— Щас посмотрим, что мать положила… Бутерброды… с сыром и колбасой… кажется.

— Оставь. А то у меня только яблоко.

— Ладно. Ты куда?

— В средневековый Китай…