Мост

На великой реке друг против друга стояло два города. Их соединял широкий мост. Это был огромный каменный мост, широкий и удобный, возведенный некогда титанами на заре мира. Люди свободно ходили по мосту, но однажды между городами случилась война. Жители городов были разными и этой разницы оказалось достаточно, чтобы посеять вражду. Жители города Шиа были высокие и белокожие, а жители Декса – низкорослые и смуглые. Шиане были мастерами в науке и технике, а дексийцы достигли заметных высот в искусствах. Шиане были спокойные и молчаливые, дексийцы – суетливые и взбалмошные.

Война вспыхнула из-за пустяка, и никто уже не помнит, чья армия ударила первой. Вскоре это стало неважно, потому что взаимные атаки и причиненная убийствами боль затмили память, оставив после себя лишь выжженные поля ненависти. И страшную жажду новых убийств, жажду мести, бесконечную и неугасимую, как похоть упыря, что никак не может насытиться кровью. Война шла несколько лет, и враги сражались на мосту десятки раз. Некогда богатые и знатные, эти два города превратились в ощетинившиеся истощенные крепости, где люди перестали радоваться жизни.

Мост был уничтожен.

Не в силах собирать новые войска, правители двух городов поначалу перекрыли мост, а затем он стал постепенно рассыпаться. Один за другим из его покрытия вываливались камни и падали в реку. Больше не шли по мосту проездом торговые караваны, не двигались одинокие путники и процессии дворян. Только чайки верещали над обломками, кружа вокруг своих гнезд, да неспешно катила свои воды великая река, сестра Времени.

Войну никто не прекращал, но она затухла сама собой, словно тлеющий костер, в который перестали подбрасывать новое топливо. Угли еще тлели, и ничего не было кончено. Иногда то здесь то там вспыхивали искорки – это диверсанты пробирались во вражеский город окольными путями и устраивали то поджог, то травлю скота. Не было горожанам на двух берегах покоя, не смыкали они глаз и день за днем проводили в напряжении, ожидая нового коварного нападения, и готовясь напасть.

Сменилось одно поколение.

Состарилось второе. Горожане стали выдумывать про своих врагов всякие небылицы и страшные сказки, которыми пугали детей перед сном. Шиане говорили, что дексийцы – лохматые оборотни и ходят с хвостами при полной луне, а дексийцы утверждали, что шиане – колдуны-некроманты, гадающие на костях, но в одном обе стороны сходились: их враги очень любили кушать маленьких непослушных детей.

Однажды случилось так, что из Шиана сбежала девочка. Движимая голодом, она наслушалась баек о том, что якобы на берегах реки у обломков моста растут яблони. Ход туда был запрещен, но девочка сумела миновать стражу. Никаких яблонь она там, понятно, не увидела. Только заросли крапивы чертополоха и камыши. Зато глазам ее открылась удивительная картина.

На месте разрушенного моста всеми оттенками хрусталя сиял новый, словно бы сотканный из паутины. Девочка решила, что это просто колдовство, фантом, но мост не исчезал и торжественно сиял над рекой. Девочка решила потрогать мост, ведь ничего не будет, если она просто тронет его пальцем, и сразу пойдет домой.

Сказано – сделано.

Девочка взобралась по заброшенной козьей тропе к первому пролету моста. Остановилась на краю. Там, где каменная кладка обрывалась пропастью, от края тянулись другие, прозрачные камни, сделанные словно из стекла, потому что были прозрачными, и сквозь них виднелась гладь реки. Девочке так понравилось увиденное, что она забыла испугаться и решила ступить на удивительный камень ногой. Она ожидала провалиться и тронула камень носком весьма осторожно, но камень оказался твердым. Девочка после недолгих колебаний сделала по прозрачному камню несколько шагов и никуда не провалилась. Постояв так, она быстро привыкла к удивительному покрытию.

Она посмотрела вперед.

Мост тянулся до противоположного берега… и там тоже кто-то стоял.

Девочка вгляделась в фигуру, но она была далеко. Она подумала и решила, что подойдет еще поближе, ведь всегда можно повернуться и убежать домой. Так она и сделала.

И хотя идти было тяжело, и одолевала слабость, она твердо ступила вперед. Шаг за шагом, она медленно шала по прозрачному мосту, и солнце играло гранями прозрачных камней, отчего мост сиял.

Фигура вдали тоже приближалась, иногда пропадая совсем, иногда искривляясь. Наконец девочка выбилась из сил и села на колени, пожав под себя ноги. Вышло так, что она остановилась ровно посередине моста. Вторая фигура стала мальчишкой примерно ее возраста. Тот медленно подошел и тоже уселся на камень.

Они посидели, рассматривая друг друга на расстоянии вытянутой руки. Со стороны могло бы показаться, что оба парят в воздухе, но никому не пришло в голову рассматривать руины моста в это время суток.

- Ты не оборотень? – спросила девочка из Шиа.

- Нет, - сказал мальчишка из Декса. – А ты часом не маленькая ведьма?

- Вовсе нет, - сообщила девочка. - Может, ты спрятал хвост?

- Могу показать, что у меня его нет.

- Ладно, - поморщилась девочка. – Я тебе верю.

Мальчишка с интересом разглядывал ее.

- Ты бледная и худая.

- Не ела ничего с утра. А у тебя синяк под глазом и губа в крови. Почему?

- Отчим побил.

- За что?

- Так, - скривился мальчик. – За дело.

- А чем он занимается?

- Он рыбак. Ловит вниз по течению. Но последние дни улова мало.

Девочка кивнула.

- А у нас стало меньше хлеба. Урожай побило градом. Вчера доели последние запасы.

- Что же ты будешь есть?

Девочка рассказала про дивные сады с яблоками. И про то, что их нет. Мальчишка улыбнулся.

- У нас так говорили про родник с бессмертной водой. Но никто его никогда не видел. А обычные колодцы обмелели. Поэтому приходится таскать воду из реки, но она плохая. У нас вечно болят животы.

- Мама говорит, что во всем виноваты вы.

- Мы?

- Да. Потому что все деньги уходят на защиту от вас.

- Мой отчим говорит также. Говорит, все беды из-за вас.

- А что говорит твоя мама?

- Ее нет. Умерла в позапрошлом году от чумки.

- Прости. У меня папы тоже нет. Погиб в дозоре ночью. Его убили ваши воины.

- Вот отчим и хочет, чтобы я пошел в лучники. Говорит, вас бить. А я не хочу.

- Почему?

- Да ну. Гораздо интереснее строить. Я хочу построить замок. Чтобы не жить в подвале.

- Ты живешь в подвале?

- Ну да. Вместе с отчимом. Утром мы ловим рыбу, днем продаем, вечером чиним снасти. А на следующий день все повторяется снова. А чем занимается твоя мама?

- Она ткачиха. Весь день у станка. А я вожусь с шерстью.

Девочка показала иссеченные грубыми нитями пальцы. Мальчик порылся в кармане и дал девочке сухарик.

- На.

- Спасибо. Оставлю на потом.

- Думал, ты голодная.

- Да, но сейчас не сильно.

Девочка достала кувшинчик с водой и смыла мальчику с губы запекшуюся кровь. Потом вручила ему кувшинчик.

- Пей, если хочешь.

- Тоже оставлю. Пригодится. Спасибо.

Они посидели немного в молчании, думая каждый о своем. Девочка сказала:

- У вас в Дексе красивая ратуша. Та, что на холме, с красным куполом.

- А, - протянул мальчик, - ну да. Дворец великого магистра. А мне порой нравится разглядывать этот ваш собор с острой синей башней.

- Храм Солнцеликого, - кивнула девочка.

- Там красиво звучат колокола на рассвете. Даже отец бывает, замирает, чтобы послушать.

Девочка подумала еще.

- У моей мамы ее мама, то есть моя бабушка – родом из вашего города. Поэтому мама говорит, у меня волос темнее. Только запрещает болтать об этом.

- Это видно, – мальчик усмехнулся. – А мой дед был бродягой из южных степей. А мама из восточных лесных братьев. Но вот раньше, отец рассказывал, что, когда он был как я мальцом, у них на улице жил кузнец из Шиа, высокий белый мужик, они с дедом дружили, и у нас до сих пор есть кинжалы его работы. Отец держит их в тайном месте. Ваши мастера лучшие на свете.

Девочка качнулась от порыва ветра. Мальчик по-новому взглянул на нее: хрупкая, тоненькая, еле держится. Ему стало жаль ее.

- Иди домой, тебя наверно обыскались.

- Еще успею. Мама все равно работает, и спохватится к вечеру. А что твой отчим? Разве не будет тебя искать?

- Нет, - сказал мальчик. – Напился и спит. Дома скучно, и в городе тоже. Одни и те же рожи.

Девочка долго и внимательно разглядывала мальчика.

- Это ведь тебя не отчим избил.

Мальчик закусил губу и угрюмо отвернулся. Отпираться он не стал. Наверно, подумала девочка, его так отделали другие ребята, они особенно жестокие в таком возрасте.

- Ты наверно домой боишься возвращаться?

Лицо мальчика стало очень несчастным. Это была правда.

- Я должен был кое-что принести отчиму, кое-что ценное. Но они отняли у меня это… Отец никогда не простит. Дома лучше не появляться.

- По правде говоря, мне тоже. Мама часто злится и ругает меня. Давай останемся здесь. Мне нельзя к тебе, а тебе ко мне. А здесь мы сможем остаться.

Оба поняли, что даже если бы и захотели вернуться в свои дома, уже были бы не в силах сделать это. И они остались на мосту до конца дня, беседуя о разнообразных интересных вещах. Они говорили о синем небе, о темных водах реки, о чайках, о ярком солнце, о дождях и туманах, о временах года, разных животных и рыбах, и птицах, о всяких людях и чудищах, и о тысяче других вещей, и разговор этот тек как сама неспешная река, и им еще никогда не было так хорошо за всю их коротенькую жизнь, и очень хотелось, чтобы эта тихая беседа никогда не заканчивалась…

День померк, настала ночь, а они все сидели бок о бок, разглядывая звезды на ночном небе, и вместе встретили рассвет, и наслаждались видами своих городов, и их беседа продолжалась. Чем дольше они говорили, тем меньше усталости и боли испытывали; девочка перестала чувствовать голод, а мальчик боль.

Так продолжалось весь следующий день, и весь третий день, и многие дни дальше.

И с каждым днем мальчик и девочка таяли, истончались и теряли цвета. Их тела стали прозрачными, а глаза обернулись двумя парами драгоценных камней, а человеческая речь слилась в мелодичное журчание вод, и песни ветра.

И с каждым днем прозрачные камни моста становились все тверже и реальнее, а мост стал расти, пролет за пролетом, постепенно, пока не сомкнулся над рекой надежным и единым целым, вновь соединяющим два города.

И жалкие потомки двух великих городов, уставшие воевать, вышли из ветхих домов на мост, чтобы пройти по нему и встретиться со своими легендарными врагами, и понять, что им больше нечего делить, кроме их никчемных жизней.

Говорят, если в тихую погоду встать посреди моста, можно услышать детский шепот.