Мотиватор

— Ох, и ленивый ты, Мишка, — выговаривал сыну штукатур-маляр высшей категории Кондрат Налепилов. — Вот те мастерок, вот те штукатурка, вот те стена. Мудрёного — ничего. Бери да штукатурь!

— Лень, — отвечал Мишка, ковыряя в носу. Ему хотелось спать.

— Хоть посуду помой! — кричала из кухни Евдокия Налепилова, повар-надомник.

Мать Мишка даже ответом не удостаивал, разглядывая наслоения обоев на стене: отец хоть и был штукатуром, а до собственного дома руки не доходили. И так была мишкина лень могуча и необорима, что Кондрат и Евдокия отступались раз за разом, как слабосильные волны отступают от гранитного берега. Но в тот вечер жизни Мишки суждено было резко измениться. Раздался звонок входной двери.

— Хтой-то? — всполошилась Евдокия, боясь, что муж по пьяной лавочке натворил что-то, и теперь вот пришёл участковый, суровый лейтенант Огнёвкин, и предъявит штраф.

— К Михаилу Налепилову, — ответили из-за двери. Кондрат схватился за голову: не иначе, комсомольский патруль! Но делать нечего, открыли. На пороге стояли двое: неземной красоты девушка и мелкий кудрявый пацан, на поверку оказавшийся очень моложавым юношей невысокого роста.

— Ефросинья Эрикина. Фрося, — представилась красавица. — Секретарь комсомольской ячейки.

— Стрелков, — буркнул парень, крепко пожимая руку Кондрату. — Глава рабочего студбюро. Зашли вот узнать, почему Михаил не ходит на работу по разнарядке.

— Михаил, ты дома? — нежным голосом, очень подходящим к её золотистым волосам и розовой юбке-солнце, крикнула Фрося. — Ты нам нужен!

— Это он тебе нужен, — сказал невежливый Стрелков. — А у меня от него лук вянет.

— Какой лук? — заинтересовался Кондрат. — Из которого стреляют?

— Который едят, — не проявил пиетета невежливый Стрелков. — Репчатый. Его поливать надо, и на эту работу назначен комсомолец Налепилов. А он второй день на делянке не появляется. Лук вянет!

— Михаил, ты почему не приходишь? — прозвенела красавица Фрося так тревожно, что Кондрат, не будучи уже женат, непременно бы влюбился. Но Евдокия не позволила ему полотенцем по шее.

— Лень, — откликнулся Мишка, но всё-таки сполз с дивана, и, подтягивая треники с белым пятном на заду, подошёл к гостям.

— Ну ты и трутень! — в сердцах сказал невежливый Стрелков. — Ты звено подводишь, людей урожая лишаешь!

— А что мне те люди?

— Ты только в институт приди, мы тебе ручки-то пообломаем, да за порог и выкинем, — пообещал Стрелков, не смущаясь присутствием родителей Налепиловых. — А там, глядишь, и осенний призыв в армию не за горами.

— Ой! — ахнула Евдокия, представив, как её сыночка, кровинушку её, забирают в армию. И упала в обморок, уже не слыша, как…

…- Будешь тогда пчелиные яйца в улье греть, — безапелляционно заявил бог Эрот, адресуясь непосредственно к трутню.– Без тебя рою никак нельзя, ты, говорят, им мотивацию поднимаешь. Посмотрят пчёлы на тебя, олуха, и работают лучше.

— Вот это мне по душе, — прожужжал трутень. — Тёплая работёнка.

Афродита успокаивающе погладила Эрота по кудрявой голове:

— Да я знаю, что только пчела — символ вдохновения поэта. А трутень — символ… символ…

— Символ бездаря, — отрезал Эрот. — У тебя мёд и пчёлки — символ любви, а этого в нагрузку дали. Мда.

— Что ж поделать, — вздохнула богиня. — Любишь медок, люби и … Вы летите, Михаил?

— Вжу, — откликнулся Налепилов-младший и отчаянно замахал крыльями в направлении улья.