Мотоциклист

Любимым посвящается

Лиза вылила воду из электрочайника в раковину и поставила его под кран с фильтрованной водой. Задумалась с зависшей рукой над ячейками ящичка с чаем выбирая. Нужно было взбодриться, скоро ехать в Институт мозга, а чувствовала себя Лиза мерзопакостно. Снова навалилась депрессия.

Сработал зуммер умного чайника, сообщая об уровне воды, и девушка перекрыла кран. Поставила чайник на базу, включила и вернулась к выбору чая. Кофе Лиза не любила. У девушки почти для всего были собственные своеобразные критерии предпочтений. В частности, кофе она не любила за пятна: на одежде, столешнице, на раковине, на полу.

Сегодня свой выбор Лиза остановила на баночке с дахунпао.

«Заварю покрепче, чтобы до пузыриков в голове», – решила Лиза и приступила к своему ритуалу. Так она называла процедуру приготовления чая. Вскрыла баночку, вдохнув аромат листьев ферментированного улуна, взяла щепотку в заварочный чайник и села дожидаться кипятка. Ехать никуда не хотелось. Можно, конечно, закапризничать и никуда не поехать. Ничего ей за это не будет, но Лиза терпеть не могла снисходительного к себе отношения. Хотя чего там, терпеть приходилось, но не любила и по возможности избегала из чистого упрямства.

Голос в наушнике сообщил, что звонит контакт «Настя».

– Слушаю! – ответила Лиза, и смартфон автоматически принял вызов.

– Привет, сестрёнка! – послышался из наушников жизнерадостный, но почему-то виноватый голос Насти. – Прости, я не успеваю за тобой заехать, закрутилась тут... препод докопался...

– Ну, ладно, не страшно, – облегчённо вздохнув, ответила Лиза, – в следующий раз.

– Не-не! Мне тётя Люда башку откусит по самые титьки, я ей уже обещала. У меня есть решение, заодно будет тебе сюрприз! Понравится или нет, не знаю, но будет интересно. Это обещаю! Жди, тебе чел позвонит – заберёт.

– Что за «чел»? – Лиза не любила незнакомых людей. Не из мизантропии, скорее это была фобия, у который были определённые основания в далёком прошлом. Видимо, Настя про это уже забыла, если подсылала ей незнакомого человека.

– Ах, чёрт! Извини, не хотела тебя пугать. Это Сашка. Ну помнишь, мы первого апреля вместе тусовались, в кафе ходили с Артуром и Сашкой. Помнишь?

– Угу, – без энтузиазма отозвалась Лиза. Вообще, у Насти довольно взбалмошный характер, если какая идея «под хвост» попадёт, то она способна довести её до абсурда, даже несмотря на то, что идея окажется нежизнеспособна. Иными словами, если Настю понесло, то остановить её трудно. Сашу она помнила по одной из предыдущих затей Насти. Настя решила устроить парное свидание. У Насти довольно продолжительное время есть свой парень – Артур, но, видимо, случилось весеннее обострение, и Настя решила познакомить Лизу с его другом. Энтузиазм Насти тогда немного передался Лизе и расшевелил её, но, конечно же, из этого ничего не вышло, хотя посидели неплохо, местами даже весело.

– Но сюрприз не в этом. Увидишь!

– Ладно, – нехотя согласилась Лиза. Душевных сил противостоять Насте у неё сейчас не имелось.

Звонок прозвучал, когда Лиза была уже одета и сидела в ожидании.

– Лиза? Привет. Выходи, я подъехал, – голос был искажён то ли нестандартным устройством связи, то ли помехами. Голос звучал глухо, и Лиза не узнала голос Саши. Голос Саши девушка помнила, она вообще хорошо чувствовала людские голоса, а голос Саши ей тогда даже понравился. Из-за упомянутого сюрприза и явных помех она не придала этому большого значения. Выйдя из парадной, Лиза замедлилась и была окликнута. И опять голос прозвучал странно, будто из-под шлема, но это точно не голос Саши!

– Не тормози! На! Держи! – мужской голос звучал уже нормально, без искажений.

– А вы кто? – голос Лизы дрогнул.

– Я? Реваль. Меня Сашка попросил, сказал, что очень милой девушке нужно в Институт мозга и непременно на мотоцикле!

«А вот и сюрприз! Чтоб ты была здорова, Настя!» – лёгкая паника накрыла Лизу. Былая фобия приподняла голову, но вот что удивительно – как-то вяло, совсем не сковывая мыслей и оставляя способность соображать. Появилось ещё острое желание сбежать обратно в квартиру.

«Однако, прогресс!» – то ли обрадовалась, то ли разозлилась Лиза и осталась на месте.

– Оделась подходяще, — тем временем оценил Реваль наряд Лизы, состоящий из джинсового костюма. – Надевай! Ну!

– Что это? – Лиза вслушивалась в голос Реваля и принюхивалась. От Реваля немного пахло... бензином.

– Шлем! – хохотнул Реваль. – Без шлема не повезу!

Лиза протянула руку, но нащупала пустоту, чуть передвинула ладонь и натолкнулась на предмет, которые обхватила обеими руками.

– Ты что сле... не видишь? – тихо спросил Реваль.

– Слепая, да! – с вызовом ответила Лиза.

Последовала неловкая пауза, затем Реваль прочистил от смущения горло:

– Кхм-кхм! – и уже весёлым тоном продолжил: – Это ладно, а то я уж подумал, что у тебя с общением проблемы. Зрительный контакт и всё такое!

Лиза чуточку улыбнулась. То, что Реваль шутит, считывалось по его голосу, как и то, что он смущён и потрясён, пожалуй, не меньше Лизы. От этого Лизе стало легко, ощущение липкого страха отступило. Она решила, что поедет с Ревалем. Раз уж фобия отступила, надо развивать наступление. Она любила это чувство – чувство маленьких побед. Побед над своей беспомощностью, даже если это всего лишь победа над беспорядком в квартире. Любое успешное самостоятельное действие являлось победой для инвалида.

– Раньше ездила на мотоцикле? – кажется, Реваль пришёл в себя, и его голос приобрёл деловой тон.

– Не-а, – как можно беззаботнее ответила Лиза, крутя шлем в руках, силясь понять, как его надевать. Нужно отдать должное Ревалю, он не стал отбирать шлем и надевать его на Лизу сам, что казалось рациональным решением. Вместо этого он приоткрыл визор шлема и положил свои ладони в перчатках на кисти Лизы, поправив хват на правильный.

– Одевай так!

– Надевай... – машинально поправила Лиза.

– Нам татарам всё равно, лишь бы задом наперёд на коня не сесть! – парировал Реваль. – Надевай, там защёлка под подбородком одна в другую вдевается, и хлястик подтянуть нужно, чтобы под размер подогнать...

Лиза немного помучилась с защёлкой, но не справилась.

– Не вижу, – опустила она руки, как бы прося помощи.

Смеялись оба до слёз.

– А ты весёлая! – заметил Реваль, фиксируя защёлку под подбородком девушки. – За репутацию не боишься?

– В смысле? – оторопела Лиза.

– Ну, бабушки придомовые девушек, которые вторым номером на мотиках ездят, не жалуют. Обзывают всякими нехорошими словами!

– У нас новый дом, не обзавелись ещё придомовыми... бабушками! А за что так?

– Ну, это на них наша репутация перескакивает за то, что гоняем по ночам, пьём, дев совращаем!

– Ну ты же не такой?

– Я? Обижаешь!... Конечно, да!

И не давая возможности уточнить, что означает его «да», Реваль продолжил:

– Значит, так. Садишься и слезаешь, только когда я скажу. Куда ставить ноги потом покажу. Держишься руками вот за эти ручки или за мой пояс, но пониже. При торможении бедра своди и сжимай, не стесняйся. Так тебе легче будет удержаться и не навалиться мне на спину. Главное, никуда не наклоняйся. Если я свешусь или наклонюсь, то можешь чуть-чуть, полностью не повторяй. Но не бойся, это я на всякий случай. Аккуратно поедем, плавно и без виражей. Давай, ставь ножку сюда... держись за меня и перекидывай ногу через сидение... Выше! Вот так, молодец! Вторую ногу вот сюда, на подножку. Ручки под попой, по бокам. Нашла? Визор шлема опусти! Да-да, вот эту стекляшку! Это чтобы глаза уберечь! Хе-хе! Готова? Поехали!

Что чувствует слепой человек, мчась на мотоцикле?

Лиза именно мчалась, у неё не было привычки перемещаться быстро, её жизнь протекает тихо и размеренно. Восприятие скорости у Лизы кардинально отличалось от ощущений, скажем, того же Реваля. Девушка не принимала визуальную информацию. Перекладки, ускорения, торможения давали ей неизведанное ранее ощущение полёта. Эту картину дополнял звук и вибрация от мотора, усиливающие эффект. Временами при торможении Лиза наваливалась грудью на Реваля, звук мотора менялся, становясь громче, обороты падали, а вибрации укрупнялись, создавая ощущение словно сердце давало сбой. Надпочечники гнали адреналин в кровь Лизы будто соревновались с инжектором мотоцикла. А ещё ощущение рядом живого тела водителя мотоцикла. Мужчины. Осознанно Лиза никогда не ощущала мужчину так близко, руками, и грудью, и внутренней стороной бёдер. К тому же ей приходилось «прислушиваться» к малейшему движению Реваля, чтобы успевать отреагировать, ибо это был единственный эффективный канал информации, по которому Лиза могла хоть как-то предсказать изменение обстановки и происходящие манёвры.

В обычном случае Реваль просто подъехал бы к входу, но сейчас он понимал, что отвести Лизу ему придётся «за ручку», поэтому, прибыв на место, стал искать парковку. Место, где припарковать мотоцикл, нашлось через дорогу от клиники. Лиза, по команде Реваля сошедшая с мотоцикла, медленно уселась на асфальт. Ноги предательски подкашивались, а её саму потряхивало от неусвоенного адреналина. Обеспокоенный Реваль присел на корточки рядом:

– Что с тобой?

– Я, кажется, перетрусила. Я вообще не хотела, это всё Настя, – пожаловалась Лиза.

– Чё за Настя?

– Сестра двоюродная. Будет тебе, говорит, сюрприз! И вообще, приехать должен был Саша, – разболталась Лиза.

– Сашка, конечно, дебил! – протянул Реваль. – Прости, я думал, тебе захотелось острых ощущений.

– Всё, я в порядке, – Лиза поднялась, всё ещё слегка содрогаясь. – Это было... был интересный опыт. Мы же приехали?

– Да, вон, через дорогу, – Реваль никак не хотел отказываться от привычки общения со зрячими, больше передавая информацию жестами, чем словами.

– Давай провожу. Можно тебя за руку?

– Лучше под руку, – впервые широко улыбнулась Ревалю Лиза.

Оставив шлемы на мотоцикле, Реваль повёл Лизу через дорогу. Со стороны могло показаться, что обычная парочка переходит дорогу, не особо приглядываясь по сторонам.

К облегчению Реваля, в фойе Лизу уже встречала Настя.

– Лиза! Ой, а где Саша? – последний вопрос, похоже, адресовался Ревалю. Тот пожал плечами и повернулся к Лизе:

– Это Настя?

– Ага.

– Ну тогда я пошёл. Раз знакомству, Лиза.

– Взаимно!

– Пока! Бери глаза! – попрощался Реваль, уже направляясь к выходу.

– Фу! Грубиян! – возмутилась Настя. – Откуда он взялся?

– Я так поняла, что Саша попросил его подменить.

– А ты?... А он?... А... – Настя жестикулировала, указывая пальцем то на Лизу, то в сторону ушедшего Реваля, и у неё никак не получалось сформулировать вопрос. Но Лизы поняла и так.

– Ну, кажется, у меня с незнакомцами наметился прогресс, как видишь!

– Ладно, пойдём! – Настя потянула Лизу внутрь. – Ты только тёте Люде меня не выдавай. Я, правда, хотела как лучше. Кто же знал, что этого Сашу нельзя было положиться! Как тебе на мотоцикле?

***

Ожидая Лизу, Настя перехватила вышедшего из кабинета управления томографом курирующего врача Лизы.

– Здравствуйте, Артём Теодорович!

– А, Анастасия, здравствуйте! – врач остановился. Судя по быстрой походке, он торопился, но проявил профессионализм – терпеливо общаться с родственниками пациентов не каждый врач может.

– Как дела у Лизы? Есть изменения?

– Изменений не заметил, – помотал головой Артём Теодорович. – Ну какие здесь могут быть изменения? Всё время одно и то же.

– Ну я просто подумала... Дело в том, что сегодня Лиза впервые нормально общалась с незнакомцем и даже оставалась с ним наедине, представляете? Вы же говорили, что причины травмы, скорее всего, в психологической плоскости... Вот я и подумала – может, что-то поменялось, а?

Артём Теодорович поправил пальцем очки и внимательно посмотрел сквозь них на Настю.

– Это, безусловно, прекрасная новость... для социальной адаптации Елизаветы, – врач вздохнул и продолжил, – Я, конечно, не Господь Бог и всего знать не могу, но обнадёживать вас не стану. Вам надо принять ситуацию, иначе неминуемо разочарование, которое только усугубит психическое состояние Елизаветы. Да, механизм возникновения патологии нам неизвестен, перенесённая ею «чээмтэ» на зрительные функции повлиять не могла, но если бы мозг Елизаветы мог восстановиться, то это уже давно бы произошло. Десять лет прошло без всяких подвижек. Возможно, Елизавета и сама приняла своё положение, отсюда и изменение в поведении. Если так, то это хорошо. Это застабилизирует её психику. Возможно, надо продолжить двигаться в этом направлении, но вы, Анастасия, всё же посоветуйтесь с её психологом. Я больше, так сказать, по «аппаратной части».

На последних словах Артём Теодорович постучал себе пальцем по голове в районе виска, после чего, извинившись, ушёл.

– Приняла? Как же! – проворчала Настя. Последние два года Лиза стала более замкнутой. Если раньше её всегда прорывало и близкие родственники знали о её душевном состоянии, то сейчас Лиза многое держала в себе, и Насте казалось, что приступы депрессии стали жёстче. Настя с улицы часто замечала открытое окно в квартире Лизы. Лиза отговаривалась, что ей душно, но Лиза – мерзлячка, а окно открывалось почему-то всегда в периоды сильной меланхолии и никогда при благостном настроении. Хорошо, что квартира Лизы всего на втором этаже.

Настя вернула Лизу домой и осталась на обед. Конечно, Настя предпочла бы пообедать где-то в городе, но Лиза крайне не любила питаться вне дома. У неё было пара заведений, которые ей давно были знакомы, она в них ориентировалась и заказывала одни и те же блюда. Есть что-то новое Лиза не любила. Не из консервативности, а по причине того, что неизвестно чего ожидать от нового блюда. Чем его лучше есть: ложкой или вилкой? А если вывалиться? А если испачкает лицо или одежду? Даже грязный стол Лиза может не заметить. Лиза крайне болезненно относилась к перспективе извазюкаться на людях. А вот гостей дома Лиза принимать любила. С гостями она могла проводить свои кулинарные эксперименты, благо что в гости ходили только родственники: мама, сестра Настя, тётя Галя (мама Насти) и иногда отец. Вот и все гости. Задача гостя в этом случае была контролировать действия Лизы и подсказывать, если что-то где-то упало или испачкалось. Чистоту дома Лиза возводила в фетиш. Действительно, в её квартире было чисто. За три года самостоятельного проживания она научилась проводить уборку, как авиатехник при обслуживании самолёта – строго по регламенту с прохождением всех контрольных операций. У неё даже свои «флажки» были по квартире. Их функцию обычно выполняли баночные крышки для слепых, на которые можно записать звуковое сообщение на несколько секунд. На каждое выявленное грязное пятно объявлялось ЧП, проводилось расследование с привлечением родственников и выяснялись причины, чтобы внести изменения в свои внутренние «маршрутные карты» при уборке. Родственники такому образу жизни Лизы не мешали. У каждого свои тараканы, «пусть лучше у Лизоньки будут бзики на чистоте», чем что-то другое.

Квартира Лизы – евродвушка в доме бизнес-класса на втором этаже – результат специального дизайнерского проекта с современными системами умного дома. Причём интерьер переделывался дважды, то есть модернизировался по накопленным за некоторое время проживания замечаниям. Квартиру Лизе купил отец сразу после развода с мамой три года назад.

Должно быть, родителям жилось непросто с ребёнком-инвалидом да с частыми заграничными командировками отца. Наверное, развод был закономерен, но Лиза в то время осуждала маму за появившегося любовника и разрушенную семью с отцом. Позже дочь с матерью помирились, но в первое время Лиза напрочь отказывалась жить с матерью. Жить с отцом она по понятным причинам тоже не могла. Вот и появилось у неё отдельное жильё.

Кем работал отец Лиза и сейчас достоверно не знала. В разное время он назывался то горным инженером, то строителем, то инженером-атомщиком, но Лиза подозревала, что инженером отец не работал. Он по многу месяцев пропадал в заграничных командировках, и деньги в семье были. Отец и сейчас её полностью содержал финансово, и вся специальная бытовая техника для «людей с ограниченными возможностями» была навезена им из-за рубежа.

В первое время «войны» с матерью сильно выручала тётя Галя с Настей. Тётя Галя и сейчас постоянно снабжала её домашними полуфабрикатами. Настя некоторое время даже жила с ней, поэтому двоюродная сестра для Лизы была, пожалуй, самым близким человеком, которому она могла доверить свои внутренние страхи и тайны.

В присутствии Насти Лиза могла пробовать рецепты, требующие экстремальных для незрячих методов. Например, обжарки на сковороде, хотя обычно она такое избегала, так как самостоятельно готовить на сковороде не могла из-за опасности ожогов и нестабильности получаемых результатов. По этой части выручал аэрогриль.

Кухня Лизы мало походила на обычную кухню, скорее уж на научную лабораторию, но с отделкой из более дорогих и тактильно приятных материалов. Глубокие и объёмные шкафы отсутствовали, вместо них небольшие ячейки, малые выдвижные ящики и такие же маленькие шкафчики. Везде присутствовала выпуклая маркировка значками и продублированная шрифтом Брайля. У каждой посудины имелось своё ячейка-место, сделанное под размер. Столешницы по морской традиции отделаны бортиками, не позволяющими разлитым жидкостям и прочему мусору вываливаться на пол. В столешницах предусмотрены отверстия под мусороприёмники и сливы с электрическими измельчителями мусора. Отделка пола также была лишена каких-либо швов и стыков материалов. Всё для удобной беспроблемной уборки и возможности выявить наличие мусора на ощупь. Ну и вишенка – у Лизы была своя разработанная под заказ специализированная нейросетка, которая по видео могла идентифицировать наличие мусора и пятен на полу. Именно поэтому пол в квартире был светлый. А видео Лиза могла снимать на смартфон, управляемый голосовыми командами – специальная прошивка для смартфонов Хуавей. Мебель в квартире также была выполнена под заказ без единого острого угла, а потенциально травмоопасные грани отделаны амортизирующими легко моющимися материалами.

Настя Лизину квартиру недолюбливала — от неё веяло больничкой. Казённое, заточенное под гигиеничность и функциональное удобство, светлое помещение, лишённой уюта и красоты. И упаси бог, чего передвинуть. Лиза мозг выклюет, а потом будет ещё полчаса методично ходить по квартире и проверять, что ещё пропало или сдвинуто.

Пока Лиза готовила, Настя сидела на гостевом табурете у стола и наблюдала, иногда подсказывая. Параллельно девочки увлечённо болтали, часто меняя темы.

– Как же ты решилась? – Настя испытывала чувство вины за инцидент с Ревалем, но, с другой стороны, результат получился отличный и совершенно неожиданный. По крайней мере, с той стороны, откуда и не ждали.

– Сама не знаю. Показалось вдруг, что он совсем нестрашный, а я стою и не бегу, – Лиза улыбалось своей особой улыбкой, которая неоднозначно действовала на людей. Нижняя часть лица улыбалась красивой широкой белозубой улыбкой, а вот глаза при этом смотрели расфокусировано и немного в сторону — вниз и не то чтобы не улыбались, а была в них непонятная отстранённая грусть. Настя отметила про себя, что Реваль перед уходом тоже «заморозился», глядя на эту улыбку.

– Я тогда поняла, что если побегу, то никогда не смогу преодолеть этот страх. Вот и... Ох и колотило меня!

– А как тебе на мотике? Страшно было?

– Ага! Как будто летишь на птице! Или драконе! Да, скорее драконе! Рычащем! Р-р-р-р-р!

– Этот Реваль, похоже, ничего – адекватный, – забросила удочку Настя, которая время от времени возобновляла свои попытки познакомить Лизу с кем-нибудь из парней, понравившихся Насте, разумеется.

– Да, приятный человек, – согласилась, снова улыбнувшись, Лиза.

– Телефончик дала?

– Так у него есть, ему же Саша дал.

– Ага, перекинешь мне?

– Зачем? – с подозрением спросила Лиза.

– Чтобы, если не позвонит, я ему ухи оборвала! Тоже мне д'Артаньян! Обоял девушку и в кусты!

– Ну чего ты, Насть? Зачем я ему?! И вообще, не трогай человека! Не дам! И не смей лазить в моём телефоне! – Лиза наставила указательный палец на Настю. Лиза в помещении ориентировалась прекрасно по малейшим звукам, а совсем не издавать шумов мало кто умеет.

– Ладно-ладно, не очень и хотелось! – притворно проворчала Настя, но сама улыбалась.