Мой брат Филипп

Ароматы вкуснейших яств разносились по залу. Легкий дымок, исходивший от свечи, кружил в воздухе, смешиваясь с аппетитным запахом жареного гуся.

«Бррр…»

— Кто-то привел собаку?

Поль, молодой хозяин дома, поднял бровь. Он только на секунду отвлекся от своего занятия и потом снова опустил взгляд в тарелку, где аккуратно резал ножиком вареные овощи.

«Бррр…»

— Право же, накормите ее, или мне придется дать ей нашего гуся.

— Здесь нет собаки, господин Поль, — сдержанным тоном произнес слуга.

— Разве? Выходит, под столом у нас завелся монстр или… Ну вот опять. Слышите? — Он отложил приборы. — Кто это?

— Моя маменька… — вступила в разговор сидящая напротив девушка, но не успела договорить, как ее прервали.

— Твоя маменька?! — Поль вскочил, заглядывая под свисающую до пола скатерть. — Что она делает под столом?

— Да нет же! — Девушка улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки. — Моя маменька посоветовала не есть перед обедом, вот я сегодня и не завтракала.

Он поднял глаза к потолку и всплеснул руками.

— К чему такие жертвы, Мария? Неужели, позавтракав, ты не смогла бы влезть в свое платье? Будь у меня жена, я не позволил бы ей морить себя голодом ради стройной фигуры.

— Скажу об этом Софии. Она давно строит тебе глазки.

— О нет! Пожалуй, не все мои суждения стоит воспринимать всерьез, — поторопился добавить Поль, вспомнив о пышных боках соседки.

«Бррр…»

— Накорми же свой желудок! Боюсь, еще немного — и ты проглотишь этого гуся целиком, не разжевывая. — Он снова взялся за вилку и пробормотал под нос: — Не хотелось бы иметь такую прожорливую супругу. Один пропущенный завтрак рискует превратиться в два обеда.

— Не волнуйся, Поль, я не претендую на ее место. И вообще, у меня что-то нет аппетита.

Он бросил взгляд на девушку.

— Что ты, Мария! Я вовсе не имел в виду тебя. Мы же с тобой друзья. Могу я поделиться мыслями с другом? И если хочешь знать, то мне и вовсе не понятно, зачем все так стремятся связать себя узами брака. Ведь одному жить намного проще и веселее. Не так ли, Оливер?

Слуга подавил смешок и пожал плечами, согласно кивая.

— Ах да, совсем забыл сказать! — Оливер шагнул к хозяину. — Я подготовил еще одну спальню, как вы просили. Красные портьеры сменил на желтые, как вы велели. Теперь комната дышит светом и солнце играет хрусталем в люстре, как вы и говорили.

Быстрый взгляд, будто немного испуганный, метнулся у слуге, потом к Марии.

— Вы кого-то ждете? — с любопытством спросила последняя.

— Господин Поль намерен жениться, — важным тоном произнес Оливер и тут же отвернулся, чтобы переставить со стола на поднос вазочку с конфетами, и сделал это вовремя, ибо взгляд молодого господина прожег бы его насквозь.

— Вот ведь дурак! — Поль засмеялся, взмахнув салфеткой. — Опять твои шуточки! Причем тут свадьба? Эта спальня, она… Для гостя!

— Правда? — Мария заинтересованно смотрела на обоих мужчин. — Кто это? Родственник?

— Ну-у… Да, родственник… Брат.

— Не знала, что у тебя есть брат.

— Да я и сам не знал. — Поль опять бросил взгляд на слугу. Тот спокойно убирал посуду. — Нас разлучили в раннем возрасте. И мне пришлось держать это в секрете… Прежде чем я удостоверился, что информация правдива.

— Тайна, покрытая мраком, — загадочно вставил Оливер, даже не повернувшись. — Вас считали единственным наследником. Теперь придется делиться.

— Не выдумывай. Он не станет покушаться на мои средства.

— Ну да, он же вам — не жена.

— Вот заладил! Мой брат — приличный человек.

— Он сам так сказал? — с подозрением спросил слуга, глянув искоса.

— Да, — буркнул Поль и отодвинул тарелку. — Отстанешь ты от меня со своими вопросами?

— Последний, если позволите, — произнес Оливер. — В спальню вашего брата поставить вазу для цветов или достаточно корзинки?

Хозяин дома резко поднялся и метнул в слугу скомканное полотенце. Тот поймал его и, пряча улыбку, положил на поднос рядом с конфетами.

— И когда он приезжает? — поинтересовалась Мария.

— Скоро… — Поль пожал плечами. — Может завтра, а может через неделю.

— И поселится в комнате с желтыми портьерами?

Он кивнул.

— Отлично! Если ему там понравится, то ты признаешь наконец, что женским советам можно следовать. — Мария подмигнула слуге. — Я могла бы дать еще несколько, но боюсь, что ты слишком упрям.

— Вы ошибаетесь, Мария, — вставил слуга. — Просто если хозяин последует всем вашим советам, его будущей супруге придется перекраивать дом во второй раз, а это двойные расходы. Не так ли, господин Поль?

Тот одарил его холодным взглядом и, выпрямившись, отчеканил:

— Кажется, из кухни пахнет горелым. Если случится пожар, перекраивать дом придется тебе. Не так ли, Оливер?

***

— Какое сегодня прекрасное утро! — воскликнула Мария, прогуливаясь под раскидистыми деревьями вдоль живой изгороди, отделявшей дорогу от сада. В очередной раз она посмотрела на ухоженные кусты роз, цветущие у соседа, и вдруг заметила среди них работника. — Оливер! — Она подбежала ближе. — Скажи, Оливер, где Поль? Я не видела его уже два дня.

— А, это вы! — Он приветственно взмахнул рукой. — К сожалению, сейчас он не сможет вас принять. В последнее время у хозяина много дел.

— Из-за приезда брата?

— Брата?.. Ах да… Да… Хочет заменить красные подушки и покрывала на желтые и вообще избавиться от всех красных вещей в доме.

— Но ведь я говорила только про портьеры, — с печальным видом произнесла Мария. — Скажи ему, что так нельзя. Должно же остаться хоть что-то, радующее глаз!

— Увы, наш гость терпеть не может красный цвет.

— Странный человек, — задумчиво сказала она.

— Да, более чем странный, — согласился Оливер и вздохнул, глядя на кусты. — Боюсь, что придется срезать эти премилые красные розы.

— О нет! Не делай этого! Ведь ты так бережно их растил!

Слуга взял секатор и снова вздохнул.

— Оливер! Не смей!

В этот момент в ветвях ближайшего дерева что-то хрустнуло, и на землю вместе с не выдержавшим вес сучком рухнула чья-то фигура. Мария отпрянула. Оливер бросил инструмент и подбежал к изгороди.

— Вы не слишком ушиблись?

Мужчина поднялся на ноги и принялся отряхивать одежду.

— Поль! — изумленно вырвалось у Марии. — Зачем ты залез на дерево?! Тебе, должно быть, больно?

Он поднял голову и окинул девушку долгим изучающим взглядом.

— Есть немного, — наконец ответил он и смахнул пыль с рукава.

— Но что ты там делал, Поль?! Подожди-ка, у тебя мусор в волосах. Дай, уберу.

— Какой я вам Поль, дорогуша? — Он отклонился, останавливая ее порыв. — Позвольте, я сам уберу. Боюсь щекотки. — И он принялся трепать волосы.

— Вы не Поль?! — удивилась Мария, а потом по лицу ее расплылась улыбка. — Как же я сразу не догадалась! Надо же, одно лицо! Рада вашему приезду! — Она назвала свое имя и протянула руку. — Не бойтесь, я не собираюсь вас щекотать. Как же вас зовут, милый друг? — спросила она, когда тот взял ее тонкую ручку.

— Мое имя — Филипп.

И растрепанный Филипп бережно тронул губами ее горячую ладонь.

— Так вы — близнецы? Как интересно, у вас даже прически одинаковые.

Она засмеялась и попыталась высвободить руку из его цепких пальцев.

— О, простите! — Филипп отпустил ее, будто только что заметил, что приветствие затянулось. — А вы… Когда-нибудь лазили по деревьям?

— Только в детстве. Маменька до сих пор вспоминает мою огромную шишку.

— А мне нравятся такие маленькие шалости. Делать то, что хочется, и… Вот подойдите-ка! — Он подбежал к стволу и подставил руки для упора. — Не стесняйтесь, идите. Одну ногу ставьте сюда, а вторую закидывайте на ветку. Это просто.

— Это плохая идея, Филипп! — Мария снова рассмеялась. — К тому же, я в платье.

— Точно, — расстроенно сказал тот. — Вот дурак! Но может тогда прогуляемся? Вон там, в саду, очень красиво. Столько розовых кустов!

При этих словах лицо девушки омрачилось. Она обернулась к слуге, который все так же стоял у изгороди и внимательно прислушивался к разговору.

— Скажите, Филипп, зачем срезать все красные розы? Разве они вам не нравятся?

— Красный цвет напоминает мне о прошлом, — с печалью в голосе ответил тот. — Не будем об этом говорить.

— Прошу вас, пощадите хотя бы цветы! — воскликнула Мария. — Если вы заставите Оливера срезать мой любимый куст, то я навсегда перестану приходить в этот сад.

Филипп задумался, потом обошел вокруг девушки и, вернувшись на место, произнес:

— А верхом вы ездить умеете?

— Немного. Но причем тут это?

— Я оставлю в покое куст, если вы согласитесь со мной покататься. Хм… Возьмем с собой Оливера. Согласны?

— Конечно! — Мария просияла.

— Отлично, тогда бегите и переоденьтесь!

Глядя на торопливо удаляющуюся женскую фигуру, Филипп коснулся лба и простонал:

— Она согласна!.. Оливер, кажется, мне дурно.

— Вы все-таки ушиблись, — привычно спокойным тоном отозвался слуга. — Принести вам лекарство?

— От головокружения. — Филипп выдохнул. Руки его упали, а плечи опустились, будто он только что скинул ношу. — Для влюбленных идиотов.

***

И полетели дни со скоростью света. Мария нашла в Филиппе замечательного друга и приятного собеседника. Его чудаковатость и смешливость порой нравились ей больше, чем сдержанно-любезное поведение Поля. В отличие от последнего, который временами оказывал ей знаки внимания в виде букетов, красивых безделушек или прогулок под луной, Филипп представлял собой человека открытого, раскрепощенного и даже, как ей казалось, немного сумасшедшего. То он принимался танцевать с местным псом, то падал в траву посреди цветущего луга. А однажды поздним вечером решил переплыть озеро прямо в одежде и сделал это тут же, не раздумывая, отчего Мария чуть не перепугалась до смерти. Он называл это — «превратить маленькую шалость в большое безумство».

Кроме того, Филипп не стеснялся хозяйничать в доме. С первого же дня, как появился, он начал нещадно избавляться от красных вещей, складывая их подальше в чулан. Оливер, как ни старался, не мог сдержать его порывов и иногда даже сердился от такой бурной деятельности гостя, потому что после ему приходилось тайно расставлять необходимые в хозяйстве вещи обратно по местам. В один из дней он наткнулся в прихожей на стул, обитый красной тканью, и, не выдержав, громко проклял чертов красный цвет и все, что с ним связано.

Все эти дни хозяин дома часто находился в разъездах. Иногда он все же приглашал Марию на обед, как раньше, но тогда при них не оказывалось Филиппа, а ей так хотелось увидеть их вместе. Когда же возвращался Филипп, уходил Поль. В очередной раз придя в гости, она посетовала Оливеру на случай. Ну как эти два совершенно одинаковых внешне человека, которых она все никак не могла застать в один день, снова умудрились разминуться именно во время ее визита? Однако огорчение быстро скрашивалось веселостью Филиппа или пылким взглядом Поля, от которого по спине пробегали мурашки.

Как-то раз, прощаясь с Полем после вечерней прогулки, она заметила в саду Оливера и поинтересовалась, дома ли Филипп. Слуга пробурчал что-то под нос, из чего девушка разобрала только несколько слов: «маскарад», «чулан» и «нервы».

— Я только что слышал, как он вернулся, — угрюмо ответил он, не повернув головы.

— Так он здесь?! — обрадовалась Мария и схватила за руку Поля, на лице которого прочиталось изумление.

— Ты, верно, ошибся! — возразил тот, пытаясь перехватить взгляд слуги. — Мой брат должен был вернуться только ночью!

— Нет же, говорю вам, он насвистывал свою любимую песню, когда проходил мимо. Ошибиться я не мог.

— Скорее, идем! — Мария потянула друга ко входу в дом.

Поль проследовал за ней до двери, и, как только она отпустила его рукав, чтобы войти внутрь, суетливо оглянулся. На лице слуги играла довольная улыбка.

— Филипп! — крикнула Мария, залетая на второй этаж, в комнату с желтыми портьерами, но его там не оказалось. — Где же ты?

На лестнице показался слуга и молча указал на дверь в библиотеку. Она снова спустилась на первый этаж, кинулась к двери и, едва переступив порог, остановилась. На подоконнике, свесив ноги по обе стороны, сидел Филипп. На его голове красовалась широкополая соломенная шляпа, подозрительно напомнившая ей садовую, а небрежно расстегнутая рубашка свисала поверх штанов.

— Филипп! — вырвалось у нее со смехом. — Что ты надел? Эта шляпа… — Она прикрыла рот рукой.

— Чем тебя не устраивает моя шляпа? — Он спрыгнул с подоконника. — Я выиграл ее в карты прошлой ночью. Представляешь, никак не мог уснуть и случайно разбудил Оливера. Он, конечно, поворчал, но все же согласился скрасить мог досуг. А вот и он, кстати! — В дверях появился слуга. — Ну что, дружок, победа за мной. Один-один.

— Оливер, позови Поля. Он там, в прихожей.

Тот развернулся, чтобы выполнить просьбу девушки.

— Ладно, твоя взяла! — бросил Филипп, остановив его на пороге. — Хочешь, верну шляпу? Все равно мне не нравится фасон и эта дырка в правом боку.

— Вы надели ее задом наперед, — заметил слуга.

— Неужели? Вот уж не думал, что у этого образчика шляпного производства есть зад и перед. Должно быть, модист был пьян, когда творил эту несуразность. Взгляните на нее! Как ты можешь такое носить?

— Лучше взгляните на свои ноги, — сдержанно-холодным тоном произнес Оливер.

— А что с моими ногами?

— На них башмаки.

— Что тебе до моих башмаков?

— Но на них грязь!

— Это — не грязь! — твердо возразил Филипп. — Это — побочный эффект моей вынужденной деятельности.

— Вы здорово наследили, уважаемый…

— Оливер, ты не можешь с ним так разговаривать! — торопливо вставила Мария, опасаясь ссоры. — Ведь он — родной брат нашего Поля, а значит — твой второй хозяин.

— В этом доме только один хозяин, — не сдавался слуга. — И он, как человек порядочный и уважающий чужую работу, всегда сам убирает нежелательные последствия подобных инцидентов.

— Разве? — удивился Филипп, сверкнув глазами.

— Оливер! — ахнула Мария.

— Я все же позову вашего брата, уважаемый Филипп.

Тот спешно подошел к слуге и сунул головной убор ему в руки. Мария нетерпеливо застучала каблучком.

— Да, позови. — Филипп похлопал по плечу Оливера и добавил: — Я даже готов вернуть твои проигранные деньги, если поторопишься. Вот, держи! — Он вывернул карманы и нашел пару мелких монет. — И не тяни, а то, боюсь, что пока мы тут разговариваем, наш Поль успеет лечь спать.

Слуга бросил взгляд на Марию и вышел. А Филипп направился вдоль книжных шкафов, проводя пальцем по разноцветным корешкам.

— Ну вот опять! — протянул он, наткнувшись на знакомую обложку. — Каждый раз, когда я уношу их в чулан, они появляются снова и снова. Здесь случаем не обитают привидения?.. А это что? — Филипп уселся за письменный стол и схватил перьевую ручку, корпус которой был выкрашен в красный цвет. — Уже три раза я избавлялся от нее, но каждое утро она снова здесь! Что с этим домом не так? Может в погребе идет тайное производство красных ручек? Теперь-то я покончу с ней навсегда, — высказал он и собрался сломать ее пополам.

— Но это любимая ручка Поля! — воскликнула Мария и бросилась вперед, чтобы остановить неизбежное.

— Да? — Раздался звонкий хруст, и обломки со стуком упали на стол. — Что ж… Он не будет на меня в обиде. К тому же, завтра здесь появится новая.

Послышались шаги, и в библиотеку вернулся Оливер.

— К сожалению, я не успел поймать хозяина. Он решил принять ванну, а вас просил проводить Марию… — Тут его взгляд упал на стол. — Что?.. Что вы сделали?! Да вы… Вы в своем уме? Поль!

— Что «Поль»? Думаешь, он явится сюда прямиком из ванной и даст мне подзатыльник?

— Но вы сломали ручку!

— Не стоит так волноваться, Оливер, — мягко продолжил Филипп. — Ты же знаешь, дядюшка оставил ему огромное наследство. Одной ручкой больше, одной меньше. Пф! Какая мелочь!

— Наследство? — спросила Мария. — Дядюшка?

Филипп окинул ее холодным взглядом.

— Ага… Тебя все-таки интересуют деньги. — Он взял кончик сломанной ручки и принялся его разглядывать. — Помнится, ты говорила, что презираешь тех девиц, что выходят замуж по расчету.

— Что ты хочешь этим сказать, Филипп? — произнесла Мария, чувствуя, как щеки покрываются румянцем.

— Только то, что в делах, касающихся женитьбы, предпочтение всегда отдается наиболее выгодному варианту.

— Чем я заслужила такое мнение? Если хочешь знать, то я вообще не собираюсь выходить замуж, и меня совершенно не интересует ничье наследство! Не понимаю, когда и как я дала тебе повод в этом усомниться, но сам факт появления этих сомнений заставляет разочароваться и меня. Можешь не провожать, я прекрасно дойду сама!

Девушка решительно вышла из библиотеки, даже не взглянув на слугу, вежливо пропустившего ее в дверях. Осознав свой промах, Филипп выскочил из-за стола и рванул за ней.

— Мария! Прошу тебя, милая моя Мария! — Он нагнал ее в саду и развернул к себе. — Не убегай, пожалуйста! Прости мою ревность. Во мне взыграло соперничество. Ведь у меня ничего нет… Ну что я смог бы дать тебе, кроме своей любви? А Поль… Он богатый человек. Что у меня есть против него? Кто я по сравнению с ним?

— Филипп!..

Она не успела ответить, как двор неожиданно заполонил отряд полиции. Они окружили молодых людей, пропустив старшего вперед.

— Ваше имя — Филипп? — отчеканил старший, осматривая его с головы до ног.

— Д-да, — выдавил он, быстро глянув на Марию.

— Вы приезжий?

— Да, но…

— Следуйте за нами.

— Но в чем я провинился? — с изумлением выкрикнул Филипп, когда полицейские взяли его под руки. — Оставьте! Что вы делаете?!

Его вытолкали за пределы сада и потащили по дороге, оставляя на ней две неровные борозды.

— Уж кому, как не вам, это знать? — ухмыльнулся старший. — Соседний город на ушах, а вы арестованы за ограбление банка и идете в тюрьму.

— Куда?! Я не грабил никакой банк! Это ошибка! — Он, как мог, отчаянно упирался ногами. — Оливер! Оливер!!!

***

Из единственного окошка под самым потолком лился яркий солнечный свет. В сыром углу, куда не могли добраться его теплые лучи, опираясь о стену, с обреченным видом сидел человек. Тюремная дверь хлопнула, и к пленнику подошел полицейский.

— Это тебе, — буркнул он и поставил рядом с прутьями решетки корзинку, накрытую полотенцем.

— Что там? Инструменты? — равнодушно спросил Филипп, вытаскивая из старого матраса соломинки и бросая на холодный пол.

— Еще чего!

— Ножик? — Узник вытянул ноги и искоса глянул на полицейского. — Может пила?

— Черта с два! Я проверил, нет там ни того и ни другого.

— Тогда какого дьявола ты отвлекаешь меня от дела?

— От дела! Чтоб мне лопнуть! Если помрешь от голода, приятель, то я буду сидеть там вместо тебя. Поэтому бери и ешь, ясно?

Тот снова покосился, на этот раз в сторону корзинки.

— Спасибо, но я сыт.

Полицейский встал перед камерой и уперся кулаками в бока.

— Это чем же?

Пошарив в кармане, Филипп извлек на свет небольшой металлический предмет.

— Видишь эту пряжку? — Он подкинул ее на ладони. — Добротный был ремень, натуральный.

— Не время шутить, клоун. Дай-ка ее сюда, пока ты не сделал из нее шило.

— Неплохая идея. Возьму на заметку.

— Давай сейчас же, или я зову подмогу! — приказал стражник, протягивая руку.

— Ладно, ладно. Все равно ее не обточить, слишком жесткий металл.

Вздохнув, он поднялся и подошел к решетке.

— На, держи.

И только пальцы полицейского сомкнулись на пряжке, как пленник схватил его за локоть и дернул на себя. Тот ударился лбом о железные прутья и зажмурился. Филипп стащил ключ с его пояса и торопливо сунул в скважину. Замок щелкнул. Решетка скрипнула и открылась. Выскочив из клетки, беглец подхватил на ходу ружье и метнулся к выходу. Однако дальше ему пройти было не суждено. На пороге он наткнулся на трех полицейских и замер, едва увидев грозное лицо самого крупного из них. Ружье с глухим стуком выскользнуло из рук.

— А как хорошо все начиналось… Ладно, ребята, этот раунд за вами. — И он смиренно направился обратно в камеру, прошел мимо своего стража и прикрыл за собой дверцу решетки. — Прости, старина, сорвался. Не надо было тебе называть меня клоуном. Как услышу это слово, сразу хочется сделать ноги. С детства побаиваюсь этих уродцев, знаешь ли.

Насупившись, полицейский запер камеру и пнул принесенную корзинку так, что из нее вывалилась булка и несколько яблок.

— Еще одна такая выходка и тебе конец, ясно?!

— Ясно. — Филипп пожал плечами, взгляд его жадно перекинулся на содержимое корзинки. — А кто, говоришь, это передал? — Он присмотрелся к полотенцу, отлетевшему в сторону, и глаза его засверкали. — «М»? Там вышита буква «М»? Мария! — вырвалось у него с придыханием.

Пленник вытянул руку, стремясь достать откатившуюся булку, но до нее не хватило каких-то пары сантиметров.

— Будь же человеком, старина! — взмолился он. — Подтолкни ее сюда, ради всего святого!

Тот криво улыбнулся, не пошевелив и пальцем. Тогда Филипп снял ботинок и просунул между прутьями.

— Только не говори ей, что мне пришлось это сделать, или я сгорю от стыда.

***

Оливер с подозрением поглядывал на действия Филиппа, который по ту сторону решетки увлеченно откусывал от яблока маленькие кусочки и складывал их в кучку. «Уж не свихнулся ли хозяин?» — невольно пронеслось в его голове, а вслух он сказал:

— Владелец банка уже должен был получить наше письмо. Потерпите, со дня на день вас отпустят.

— Спасибо, дружище, но я, кажется, стал привыкать к своей новой жизни. Тут, в общем-то, неплохо. Питание и сон — что еще нужно для удовольствия?

— Только не сойдите с ума от скуки.

— Мне — скучать? — Филипп засмеялся. — Таких развлечений, как здесь, не встретишь больше нигде. Смотри!

Он опустился на колени и выложил на полу дорожку из кусочков яблока. Потом вернулся на место, подмигнул Оливеру и тихонько свистнул. К удивлению слуги, из противоположного угла, шурша маленькими лапками, выползла пепельно-серая крыса. Один за другим, опасливо косясь на людей, она быстро отправила в рот разложенные кусочки яблока и, не найдя больше угощения, убежала обратно в норку. Оливер ошарашенно выпучил глаза.

— Я научил ее вставать на задние лапки и шевелить усами. Правда, к публике она еще не привыкла, стесняется. Хороша соседка, а? Она напоминает мне Софию, что живет напротив. Такой же отменный аппетит и такие же круглые бока.

— Боже правый! Чем вы тут занимаетесь?!

«Еще немного — и мы его потеряем!» — с отчаянием подумал слуга и, спешно распрощавшись, ушел в надежде узнать хоть какие-нибудь новости и избавить беднягу от необратимых последствий, вызванных этой ужасной ошибкой.

А Филипп, между тем, и вправду не скучал. Однажды в обеденное время, когда молчаливый стражник приоткрыл дверцу решетки, чтобы передать тарелку с едой, ему под ноги стремительно бросилась крыса и угрожающе поднялась на задние лапы, как будто собралась вскарабкаться по одежде и перегрызть шею. Полицейский испуганно вскрикнул и попятился, мгновенно забыв про замок. Крыса с громким писком метнулась вслед за ним.

— Беллатриса! — Филипп выскочил из клетки и, добежав чуть ли не до самого выхода, поймал извивающееся животное, попавшее в ловушку между стеной и мешком. — Как ты можешь нападать на моего друга?! Он же приносит нам еду! Вот бесстыжая!

— Дьявол во плоти! — выдохнул тот, поднимаясь на ватные ноги после неуклюжего падения.

— Она испугалась, — просто пояснил Филипп и бережно понес ее обратно.

Проклиная их обоих на чем свет стоит, стражник запер своего пленника и торопливо удалился. Последний же молча проводил его взглядом, и, когда дверь закрылась, кусок проволоки, подобранный на полу у мешка, быстро перекочевал из рукава под матрас.

***

Когда Оливер пришел в следующий раз, то столкнулся с неожиданным препятствием. Его упорно не хотели пропускать.

— Этот ваш Филипп — не только грабитель, но и хороший взломщик, скажу я вам! Прошлой ночью он каким-то образом сумел открыть замок, перетащил к себе столы и стулья и протиснулся в узенькое окошко под самым потолком. И знаете, как он спустился снаружи? С помощью собственной одежды, черт бы его побрал! Связал узлами и слез. Неплохо, да?

— Он сбежал?!

— Нет, конечно, поймали молодчика. Сидит теперь в одних подштанниках и грустит.

Не на шутку взволновавшись, Оливер кое-как уговорил полицейского, и тот пропустил его, предусмотрительно осмотрев на наличие подозрительных предметов.

— Ну, в начале я просто захотел подышать свежим воздухом… — объяснял свое поведение Филипп. — Разве я виноват, что моя изобретательность вышла за пределы разумного? Соблазн побега был так силен! Ты знаком с моей фантазией, Оливер. Я и сам не понял, как совершил то, что стремятся совершить все узники — всего лишь выбраться на волю. Ах, свобода! Как она была близка!

— Ваша изобретательность доведет до того, что вас отсюда и вовсе не выпустят, — с укором сказал ему слуга. — Будьте же благоразумны и дождитесь своего дня.

Но неугомонный Филипп искал дополнительные пути освобождения. Что еще оставалось, если полиция не верила ни единому его слову? Он пытался убедить их, что он вовсе не Филипп, а Поль. Но те, изучив удостоверение, только посмеялись. Ведь в городе не первый день ходили слухи о срочном отъезде настоящего Поля. Не иначе, как братец отправился на разбирательства в соседний город. Филипп был в отчаянии, но не терял надежды. У него не вышло убежать через дверь, не вышло убежать через окно, но он уже придумал другие способы выбраться из тюрьмы и кропотливо готовился к побегу.

— Принеси мне свежую одежду, Оливер, — жалобным тоном попросил пленник. — Я выгляжу, как раб на галерах, и не брился несколько дней. Посмотри на эту дырку. А вонь? Чувствуешь, как от меня разит? Удивительно, как в моей шевелюре до сих пор не завелись блохи. — Потом он подошел ближе к собеседнику и четко произнес: — Мне нужны две рубашки разных цветов. Запомни — разных цветов. И новые штаны.

***

Как известно, самый крепкий сон приходит в предрассветные часы. Знал об этом и Филипп и ждал. Ждал долго и упорно не хотел засыпать, периодически пощипывая себя за мягкие места. Наконец голова полицейского плавно склонилась на грудь и погрузила ее хозяина в объятия Морфея. Пленник выдержал еще около получаса и, потирая глаза, неслышно поднялся.

«Самое главное, — думал он, — чтобы решетка не издала ни малейшего скрипа». Чтобы убедиться в полной потере бдительности своего стража, он чуть заметно постучал по железке. Не слышит. Постучал еще, потом тихонько свистнул. «Дрыхнет, горгулья». Филипп удовлетворенно потер руки и стал расстегивать черную рубашку. Под ней оказалась другая — любимая белая рубашка с узорами на манжетах. В ней он сразу почувствовал себя увереннее, отряхнул запылившиеся штаны, поправил прическу и принялся за дело. Не теряя времени, он вынул из матраса спасительную проволоку, которую каким-то чудом не сумели обнаружить, и вставил в замок.

Осторожно потянув дверцу решетки, беглец все же скривился от противного звука и с опасением глянул на полицейского. Пронесло. Филипп мысленно возблагодарил небеса и двинулся вперед. Прокрасться на цыпочках мимо стража оказалось легкой задачей. А вот дальше… Помнится, на той стороне, за дверью, обычно стояли еще несколько полицейских. Но сейчас ночь, а внутри, вопреки обыкновению, сидит их старший. Может на посту оставили только одного? Ах если бы!..

В ход пошла вторая вещица, которую Оливер, следуя горячей просьбе арестанта, не без труда пронес мимо стражника, проводившего осмотр, — маленькое круглое зеркальце. Затаив дыхание, Филипп приоткрыл окошко на входной двери и с помощью отражения попытался определить, на сколько кулаков ему придется напороться, если он провалит дело.

«Вот балбесы! — Филипп едва не хрюкнул от радости, увидев по ту сторону двух уснувших постовых. — Вот это удача!»

Что ему стоило справиться со вторым замком после всего того, что уже пришлось преодолеть? Он открылся легко и непринужденно. Дверь отворилась, и в лицо Филиппа победно и гордо бросилась влажная утренняя прохлада.

— Свобода! — шепнул он себе под нос, прикрыв веки.

Внезапно один из стражников зашевелился. Филипп от такой неожиданности даже отскочил, глаза его судорожно забегали.

— А что вы тут делаете? — зевая, спросил первый постовой и толкнул напарника, чтобы тоже проснулся.

В двух сонных головах с трудом шевелились разрозненные мысли, и почти уже свободный человек, собрав всю свою выдержку, не преминул этим воспользоваться. Стараясь придать лицу печальное выражение и всем видом показывая озабоченность, Филипп одарил постовых выразительно-сочувствующим взглядом и вполголоса произнес:

— Так значит, и вам — тоже.

— Что «тоже»? — не понял первый стражник, почесывая затылок.

— Уши.

— Какие уши?

Филипп вздохнул.

— Их будет не хватать.

Второй недоуменно глянул на первого, не в силах сообразить, к чему ведет этот странный человек.

— Ты что-нибудь понимаешь?

Но тот был обескуражен не меньше напарника и только хлопал глазами, а потом в его голову вдруг закралось подозрение. Он нахмурил брови и всмотрелся в небритое лицо собеседника.

— Подождите-ка, — начал он. — А вы…

— Да, я его брат Поль, — объяснил Филипп и изящным движением поправил манжету. — С дороги, так сказать, и сразу сюда. Хотел поделиться с ним новостями, но… Теперь уже это не имеет ровно никакого значения.

— Да? Почему? — спросил второй, все еще пытаясь зацепиться за ускользающую нить разговора.

— Потому что, господа… — Он снова вздохнул. — Увы, мой брат Филипп исчез, и теперь…

Едва услышав про побег, оба стражника мгновенно бросились к пленнику, а вслед им полетели слова Филиппа, завершающие фразу:

— Вам отрежут уши, балбесы!

— Это он! Сбежал!!! — раздалось изнутри с такой силой, что закаркали перепуганные вороны на деревьях. — Тревога!!!

Однако, когда полицейские вылетели за порог, того уже и след простыл.

Это могло бы стать благополучным окончанием истории, если бы судьба не была так непредсказуема. Филипп не учел всего одного маленького обстоятельства, да и не мог учесть просто потому, что не знал о нем. По городу ходил патруль.

Разобравшись, что из себя представляет заключенный, и кое-как предотвратив несколько его попыток сбежать, полиция приняла таки решение усилить охрану. Грабитель банка, этот приезжий братец известного в городе господина Поля, этот выдумщик, оказался на редкость хитер и гибок. Но стремление как можно раньше, не дожидаясь разбирательств, выбраться из клетки сыграло с ним в конце концов плохую шутку. У ближайшего поворота, откуда он выскочил со всех ног, в него вцепились крепкие руки представителей закона. И на этот раз полицейские обшарили не только карманы, но и каждую щелочку в его камере.

Филипп был в отчаянии. Он метался в своей клетке, как тигр, из угла в угол, и только к завтраку, казалось, силы его иссякли, и пленник начал наконец приходить в себя.

Ближе к обеду появился Оливер. То краснея, то бледнея от рассказа дежурного, он с огромным трудом сумел вернуться к привычному состоянию спокойствия и сдержанности. В тот день Филиппу пришлось выслушать лекцию из уст собственного слуги, и он выдержал ее беспрекословно. Однако стоило посетителю обмолвиться о Марии и о ее желании навестить Филиппа, как тот с безумным видом принялся звать полицейского.

— Я сделаю все, что ты скажешь! — кричал он, вымаливая прощение. — Только, бога ради, приведи цирюльника! У меня свидание!

***

Солнце играло золотом в волосах Марии. Она сидела на стуле, прислонившись головой к холодным металлическим прутьям, и очарованно смотрела на Филиппа. Он был гладко выбрит, причесан и свеж. В своей любимой белой рубашке невольный узник представлял собой зрелище, которое одновременно и печалило, и вдохновляло влюбленную девушку. Признавая в нем лишь невинную жертву случая, она всеми силами уговаривала его не торопиться и не рваться на свободу так рьяно.

— Вот увидишь, Поль вернется, и тебя сразу же выпустят. А пока возьми эти яблоки. Мы с маменькой собрали их сегодня утром. — Она протянула несколько штук, и в воздухе разлился сладкий аромат сочных фруктов. — Скоро Поль принесет добрые вести, не сомневайся. Люди говорят, будто он уже добился расположения городского судьи, и приказ об освобождении почти в его руках. Прошу тебя, подожди еще чуть-чуть.

— Милая моя Мария… — Филипп обреченно вздохнул и грустно улыбнулся. — Я бы и рад так думать, но боюсь, что слухи — это всего лишь слухи.

Но боялся он не только этого. К своему тихому ужасу, он услышал у стены едва заметное шуршание. Беллатриса вышла на охоту.

— Ты не веришь в своего брата? — с горечью воскликнула девушка. — Клянусь, он сделает все возможное, чтобы вытащить тебя из этого скверного места!

— С этим соглашусь. — Филипп шаркнул ногой, чтобы напугать не вовремя появившегося зверя. — Он уже многое предпринял, только все его попытки, увы, провалились.

— Даже если и так, я буду верить за нас обоих, что следующий шаг приведет его к успеху. Поль подарит тебе свободу!

Шевеля усами и приподнимаясь на задних лапах, маленькая любительница яблок подбиралась все ближе к девушке. Слава богу, последняя не замечала этого скрытого от ее глаз маневра.

— Ты права, дорогая моя, только он и сможет это сделать.

Мария немного нервничала. Время было на исходе, и полицейский уже два раза заглядывал в маленькое окошечко, вделанное в дверь, напоминая о себе. В третий раз он войдет без предупреждения. Филипп нервничал больше. Усы проклятой Беллатрисы шевелились, и влажный нос упорно тянулся туда, куда не следовало.

— Обещай, что больше не станешь вытворять глупости, — сложив руки у сердца, быстро произнесла девушка. — Обещай, что не убежишь отсюда, а выйдешь спокойным, свободным человеком!

Когда упрямая крыса оказалась на расстоянии вытянутого пальца от посетительницы, Филипп резко изменил положение и, будто случайно, задел металлический ковшик, мирно лежащий у самой решетки. Он с громким бряканьем прокатился под ногами, и пепельно-серый комок тут же метнулся к норе. Пленник облегченно выдохнул и припал к железным прутьям.

— При одном условии, Мария.

Девушка устремила на него свой искрящийся взгляд.

— Когда придешь в следующий раз — завтра, это будет завтра — ты присядешь вот так же, как сейчас, на краешек солнца и подаришь мне поцелуй.

— Филипп!..

— Это единственное условие. И тогда, клянусь, я стану тихо и смиренно ждать своей участи.

Девушка оглянулась, чтобы убедиться в отсутствии чужих ушей. На щеках ее играл румянец.

— Я согласна, но…

Дверь распахнулась, и в проеме показалась грозная фигура полицейского. Мария поднялась, не зная, как спрятать свое пылающее лицо, и быстрым шагом направилась к выходу.

***

Утром следующего дня Филипп разлепил веки и потянулся. Рядом с ним кто-то стоял.

— Вы поймали не того! — упрямо твердил незнакомый голос.

— Но по имени и описанию…

— Избавьте меня от оправданий! — Незнакомец развернулся, чтобы уйти, и уже на пороге добавил: — Полагаю, извинения вы принесете ему сами.

Выплывая из романтического сна, в который он с удовольствием погрузился после ухода Марии, пленник с удивлением увидел, как открывается злополучная клетка.

— Вы свободны, — сказали ему, добавив что-то еще по поводу извинений, но Филипп дальше и не слушал.

— Нет! — воскликнул он, пятясь. — Вы не можете меня отпустить. Не сейчас, не сегодня!

Однако растерявший все свои нервы старший полицейский шагнул внутрь и за локоть потащил его на выход.

— А как же свидание?! — вырвалось у Филиппа. — Она обещала мне свидание и поцелуй. Оставь меня хотя бы на один час! Что тебе стоит, а?

— Проваливай, господин выдумщик! — с угрозой высказал тот. — Вдоволь я наелся твоими штучками!

— Это жестоко! Я столько натерпелся из-за вашей ошибки, а ты не хочешь пойти навстречу! Только час! Прошу тебя, старина!

Но несмотря на мольбы, он оказался безжалостно вышвырнутым за порог, как бездомный кот, что забрел в чужую лавку. Перед носом Филиппа захлопнулась дверь. Затем быстро открылось и закрылось окошечко — из него вылетели два яблока, едва не попав в лоб постовому, черная рубашка и полотенце с буквой «М».

— Ах вот как! — не сдержался неугомонный бывший арестант и принялся молотить по двери. — Тогда я… Я!..

Филипп выхватил у растерявшегося постового ружье и выстрелил куда-то вверх. Взвились птицы. Раздалось карканье, и крик у самого уха:

— Он продырявил наше знамя!

— Черт побери! — прорычали за дверью, и окошко вновь открылось.

— Вот тебе еще! — Филипп пустил вторую пулю, и в знамени образовалась вторая дырка. — Достаточно для ареста? Открывай, старина, я тороплюсь!

— Будь ты проклят, бездельник!

Старший полицейский вывалился из распахнувшейся двери, и ладонь его угрожающе превратилась в кулак.

— Ладно, ладно! — уже спокойнее отозвался освобожденный, вернул ружье постовому и поднял руки, будто сдаваясь. — Ну теперь-то, когда я превратил ваше знамя в решето, ты ведь закроешь меня на денек, а?

— А ну прочь!!!

***

Филипп сидел, привалившись к невысокой ограде, в двух шагах от своей бывшей тюрьмы. Он сидел в той же позе, когда старший полицейский, грозно зыркнув в его сторону, ушел на обед. Потом сменился караул, и вместо двух прежних постовых появился один свеженький. Наметив цель, Филипп поднялся и уже открыл было рот, как из-за угла появилась Мария.

— Филипп, тебя отпустили! — радостно воскликнула она.

— Увы… — Он украдкой сцепил руки, словно они были связаны, и накрыл их рубашкой. — Новости не слишком радужные. — Филипп понизил голос и почти шепотом продолжил: — Меня увезут в соседний город, в другую тюрьму. Вот, дали напоследок подышать свежим воздухом. Как жаль, Мария, что, быть может, мы с тобой больше не увидимся.

— Как?! — вырвалось у нее со страхом. — Ведь ты ни в чем…

— Тише, тише, — остановил поток ее слов Филипп и с опаской оглянулся на постового. — Стоит нам повысить голос, как меня немедленно уведут. Дай же мне шанс побыть с тобой еще немного.

— Ах, Филипп! Как это ужасно!

— Всю ночь, не в силах уснуть, я вспоминал нашу последнюю встречу, — мечтательно шептал он. — Больше никогда ты не придешь меня навестить, милая моя Мария. А твое обещание так и останется несбывшейся мечтой. Как много я отдал бы за ее исполнение!

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Я сделал все, что мог, — искренне ответил Филипп, и он не врал. — Мария… Если бы только… Если бы ты… Я вспоминал бы это мгновение всю оставшуюся жизнь, какой бы короткой она ни была!

Глаза девушки вспыхнули. Еще немного — и она подалась бы вперед. Однако за спиной завороженно смотревшего на нее Филиппа вдруг возникло движение. Постовой обратил внимание на подозрительно тихий разговор.

— Какая-то проблема? — спросил он.

«Пленник» нехотя обернулся, едва сдержавшись, чтобы не выругаться. Идиот! Как посмел он встрять со своим вопросом в такую минуту?

— Да, — бросил Филипп, пытаясь подавить эмоции и взять в узду нервы. — Одну минуту. — Он снова повернулся к девушке. — Вот и все, прощай, милая, мне пора. И пожалуйста, передай Оливеру, что я буду скучать. Пусть бережет свой красный куст…

Она кивнула, опустив влажные ресницы.

— Последняя просьба, Мария. Прошу, не жди под дверью, уходи без оглядки и больше не возвращайся в это ужасное место, я не могу смотреть, как ты страдаешь. — Он шагнул назад, к двери. — Все, я пошел, уходи и ты.

С горестным видом она медленно направилась туда, откуда пришла, но, отойдя лишь на пару метров, повернулась к Филиппу, чтобы окинуть его прощальным взглядом.

— Так что надо-то? — напомнил о себе постовой, снова выдернув Филиппа из романтического тумана.

— Кое-что оставил в клетке. Поможете найти? — вполголоса протараторил он.

— Не положено.

— Тогда глоток воды, — соображая на ходу, быстро сказал Филипп. — Один глоток из кувшина, что стоит на столе за этим порогом, и я исчезну с глаз долой.

Взвесив все «за» и «против», постовой все-таки открыл дверь, чтобы пропустить «пленника» внутрь.

— Я люблю тебя, Мария! — выкрикнул Филипп, собравшись шагнуть в свою «тюрьму». — Но Поль — он лучше меня, поверь!

— Нет, Филипп, — с горечью отозвалась девушка. — Теперь уже нет. Я скорее выйду за Оливера.

— Вот еще! — фыркнул он в сердцах и громче добавил: — Не оставляй моего брата, ведь он тоже к тебе неравнодушен, я точно знаю.

— Мы просто соседи… Прощай!

И она побежала прочь, исчезая за углом, а «пленник», высунув голову из двери, задумчиво проводил ее глазами.

— Пейте же! — Под нос Филиппу сунули стакан. — Ну!

— Клянусь подтяжками! — сорвалось с его уст. — Перестаньте же в меня тыкать, или я разобью его о вашу голову!

— Сами же просили! — возмутился постовой.

— Вы лишили меня свидания! К черту стаканы! К черту воду!.. Хотя, дайте сюда.

Филипп вырвал из его рук стакан, запрокинул голову и, зажмурившись, вылил содержимое на свою физиономию.

— А-а, что это?! — испуганно воскликнул он, почувствовав, как по коже бегают странные мурашки. — Это что, спирт? — Он облизал пальцы и пораженно уставился на постового. — Так вот чем вы тут занимаетесь, балбесы!

— Как — спирт? Не может быть! — Тот с опаской понюхал жидкость в кувшине, потом плеснул немного в стакан и пригубил. — И впрямь… — Попробовал еще. — Будь я проклят! Это же джин!

— Да хоть дьявол! Из-за вас теперь я весь пропах алкоголем. — Филипп отлепил от тела промокшую рубашку. — Э-эх! Да что ж за место-то здесь такое! За что ни возьмись — сплошные разочарования.

— Пойду скажу старшему, — пробормотал постовой.

— Только его нам не хватало!

— И принесу воды.

— Вот этого не надо. — Филипп выставил руку, пресекая любое движение собеседника в сторону двери. — От качества вашей воды бывает гастрит.

Он потряс влажную ткань на груди и скривил нос.

— Надеюсь, выветрится. Адская смесь!

— Прошу прощения, я не знал, что так выйдет. Хотите, помогу вам найти вашу вещь?

— Какую еще вещь? — не понял Филипп.

— Которую забыли в клетке.

— Ах это! Это не вещь, дуралей, это подружка. Э-эй! — Он развернулся к своей бывшей камере и присвистнул. — Беллатриса! Ты по мне скучала?

***

Оливер стоял на пороге и с озабоченным видом поглядывал в сторону соседнего участка, когда на другом конце сада, неожиданно вынырнув из тени деревьев, появился хозяин. Он торопливо прошел по дорожке и быстро заскочил в дом, захватив с собой слугу.

— Мария не у нас? — шепнул Поль, закрывая дверь столовой.

— Слава богам, вы здесь! — Оливер пожал ему руку и, заметив нетерпение на лице хозяина, добавил: — Ее нет, но я видел, как она вернулась к себе полчаса назад.

— Отлично! Мне нужно собраться с мыслями. — Он провел ладонью по лбу. — Уф, как я устал… Наконец-то все кончено!

— Филиппу конец? — с подозрением спросил слуга.

— Абсолютный и беспощадный!

По лицу Оливера расплылась улыбка.

— Дождался! Больше никаких перестановок! — Он радостно вскинул руки, но потом вдруг вспомнил о Марии. — Но подождите, а что с Филиппом? Что вы наговорили бедной девушке?

— Я отправил его в другой город на вечное заключение.

— Так вот в чем дело! Жестокий вы человек, господин Поль.

Хозяин передернул плечами и слегка поморщился, приложив руку к животу.

— Достаточно братец посягал на мою жизнь. Больше мы его не увидим.

Обведя глазами столовую, Поль облегченно улыбнулся и с удовольствием сел на стул с красной обивкой. Потом взял с полки любимый томик стихов, обшитый красным бархатом.

— Предлагаю заколотить чулан и забыть обо всем случившемся, как о страшном сне.

— Не выйдет, — со вздохом отозвался слуга.

— Не выйдет? — Поль отложил книгу и заинтересованно глянул на него. — Почему?

— Желаете знать мое мнение?

— Черт возьми, Оливер! У меня и без того нервы ни к черту. Говори же скорее!

— Боюсь, последние события привели к необратимым последствиям, — произнес слуга серьезным и немного печальным тоном. — Филипп наследил как никогда. И в этот раз его не спасет даже веник.

— Снова мне угрожаешь, плут?

— Вовсе нет. — Он покачал головой. — Должен признаться, господин Поль, я переживаю за Марию. Похоже, ее сердце разбито. За полчаса она трижды выходила на балкон и рыдала там, пряча слезы от маменьки. А один раз так кинулась на перила, что я испугался и чуть не бросился на помощь.

— Боже мой… — Поль обратил взгляд в сторону соседнего дома, но никого не увидел и снова повернулся к слуге. — А ты что, следил за ней? — Он прищурил глаз и указал на руку Оливера, которую тот старательно держал за спиной: — Ну-ка, что это ты прячешь?

Хозяин наклонился, чтобы поймать локоть слуги, и в этот момент раздался чей-то писк.

— А это что такое?! — удивился Оливер.

— Покажи руку! — не отставал Поль и поднялся, придерживая рубашку на животе.

Писк повторился.

— Что у вас за пазухой? — резко спросил слуга.

— Что у тебя за спиной? — вторил ему хозяин.

И почти одновременно они воскликнули:

— Крыса?! — Оливер, когда в щелку между пуговицами Поля высунулась когтистая лапка.

— Бинокль?! — Поль, когда предмет выпал из рук пораженного Оливера.

— Филипп?! — в ту же секунду послышалось из окна.

— Мария! — в один голос отозвались мужчины, однако мгновением спустя окно уже опустело.

Хозяин и слуга переглянулись.

— Побежала ко входу!

Судорожно выхватив из-за пазухи проклятое животное, Поль открыл первый попавшийся шкаф и сунул туда крысу. Беллатриса с возмущением запищала, но быстро умолкла.

— Нет, не туда, ведь там… — начал было Оливер, но слова замерли на устах, когда из шкафа донесся довольный хруст. — Да какая теперь разница! — И он обреченно махнул рукой.

Дверь распахнулась, и в столовую вбежала Мария. Глаза ее сверкали. Она остановилась перед хозяином дома и, борясь с эмоциями, спросила:

— Филипп, откуда ты здесь? Они все-таки отпустили тебя? — Потом на лбу у нее образовались складочки. — Или ты опять сбежал?

Тот глянул на Оливера, как на единственного спасителя, но слуга упрямо молчал, предоставив возможность хозяину самому разгребать заваренную кашу. Поль набрал в легкие побольше воздуха и шумно выдохнул.

— Мария… — В горле пересохло. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Он переступил с ноги на ногу.

— Что же? — Девушка окинула его внимательным взглядом и после небольшой паузы с грустью заключила: — И все-таки сбежал.

— Нет! Конечно же, нет! Просто… А, черт!

Поль в отчаянии зашагал по столовой, схватившись за голову. Потом наконец взял себя в руки и продолжил:

— Мария, милая… Я совершил огромную ошибку. Непростительную ошибку! И теперь должен признаться…

Но слова никак не хотели складываться в предложения. Молящим взором, в надежде на помощь, он обратился к Оливеру. Никакой реакции. Если бы на месте слуги стояла холодная непробиваемая стена, эффект был бы тот же.

— Мария, я обманул тебя! Прошу, пойми меня правильно…

— Обманул?

Девушка с жадностью ловила каждое слово, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Да, обманул, потому что на самом деле меня не увозят в другую тюрьму, я больше не пленник, и вообще… Правда в том, что… На самом деле я… — В очередной раз споткнувшись на фразе, Поль зажмурился и лихорадочно выдал: — Я уезжаю. Навсегда.

Оливер удивленно приподнял брови.

— Как? Куда ты уезжаешь? — расстроенно закидала его вопросами девушка.

— Туда, откуда приехал. Мне здесь не место.

Мария повернулась к слуге.

— Хотя бы ты, Оливер, объясни мне, что происходит! Или я сойду с ума!

— Честно говоря, я и сам не вполне понимаю, — сдержанным тоном произнес тот. — Думаю, позже господин Поль сможет рассказать вам более ясно. Приходите к ужину, он будет дома.

— А Филипп будет здесь? — Девушка снова обратилась к освобожденному пленнику и обожгла его горящим взглядом. — Филипп!

Поль вздрогнул и чуть не выдал очередную глупость, но на выручку пришел Оливер:

— Успокойтесь, дорогая Мария, и возвращайтесь вечером. Клянусь, человек, что стоит перед вами, никуда отсюда не денется.

Кое-как спровадив Марию, они уставились друг на друга. Потом струна лопнула, не выдержав напряжения. Поль рвал на себе волосы и салфетки на столе. Оливер наблюдал, как на пол падают клочки того и другого, и с досадой представлял, сколько времени займет уборка. В шкафу по-прежнему шуршало и хрустело.

— Проклятье! — измученно ругал сам себя Поль. — Опять Филипп! Снова этот чертов дурень! Болван! Идиот! Я просто идиот, Оливер!

— Вам нужно привести в порядок себя и свои мысли, — невозмутимо произнес слуга. — Вспомните про вашу изобретательность, господин Поль. Только не переусердствуйте.

— Это все ты со своими красными портьерами!.. — простонал хозяин дома, потом перекинул через руку полотенце и спародировал слугу: — Господин Поль намерен жениться. Вот вам — братец, вот — проблемы и вот — невеста, готовая сбежать с другим, чтоб его!

— Ведь она любит вас.

— Того или другого? — выпалил он. — Боже мой, да они оба ее потеряют! Столько вранья! Конец всему, конец! Осталось только застрелиться!

Вдруг в шкафу что-то упало.

— Беллатриса! — Поль кинулся на звук и открыл дверцу. Крыса жалобно запищала. — Бедняжка, тебя же чуть не зашибло огурцом! Оливер, с каких пор ты устроил здесь склад?

— Так было всегда, господин… Мои огурцы! — вырвалось у слуги, едва он посмотрел внутрь. — Чтоб ей треснуть от обжорства!

***

«Только бы не выдать… Не выдать себя с потрохами…» — засело в голове Поля. Выпрямившись на стуле, он боялся оторвать взгляд от тарелки и прочесть на лице девушки подтверждение всем своим страхам. Каким дураком он будет выглядеть в ее глазах, если в поведении Поля вдруг появятся замашки Филиппа. Он корил себя за глупость, болтливость и маскарад. И с досадой понимал, что будь он изначально самим собой, то не пришлось бы играть роль выдуманного брата. Не пришлось бы скрывать истинные чувства. Не пришлось бы видеть, как предательски трясутся руки… Как трясутся…

Из-за спины появился Оливер и аккуратно поставил справа от хозяина миску с густой белой жидкостью.

— Что это? — поинтересовался тот.

— Сливки, господин Поль.

— Зачем они мне?

— Вам необходимо успокоиться, а я как раз планировал делать пирожные.

Хозяин вскочил, резко отодвинув стул.

— Издеваешься?!

Оливер подхватил миску и спешно нырнул обратно за спину Поля. Девушка, на лице которой до этой минуты читалось уныние, не сдержалась, и по столовой разнесся заливистый женский смех. Слуга отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и принялся хлопать шкафчиками, будто что-то ища.

— Побереги же нервы хозяина, Оливер, — задорно произнесла Мария. — Сядь, Поль, и прости ему эту шутку.

— За такие шутки… — начал было Поль, но тут же замолчал, наткнувшись на взгляд девушки. — Впрочем… В последнее время мне, действительно, пришлось понервничать. — Он опустился на место, поправил жилет из дорогой серебристо-серой ткани и взял вилку. — Оливер, а где мой любимый салат?

— Салата не будет, — раздалось в ответ.

— Кажется, пришло время снизить тебе жалованье.

— Дело не во мне, господин Поль, — невозмутимо продолжил слуга.

— А в чем же?

— В огурцах.

— Причем здесь?.. Ах да, огурцы… — С удрученным видом он потыкал вилкой одинокую капусту и добавил: — И что, не осталось даже самого маленького огурчика?

— Увы, все пропало.

— Куда пропало, Оливер? — вмешалась Мария. — Неужели к вам заглянул воришка?

— Скажу больше: он уже пойман и посажен в клетку.

— Ну вот, еще один пленник. Надеюсь, это не наш Филипп, а то он снова куда-то делся. Поль, он не говорил тебе о своих планах?

— Дай-ка подумать… — Поль почесал затылок.

Оставив в покое шкафчики, Оливер обошел вокруг стола и, оказавшись за спиной Марии, стал подавать хозяину странные знаки. Вначале поднял кулак и поболтал им в воздухе, стучась в невидимую стену. Потом склонил голову, поводил пальцем по раскрытой ладони и протянул ему, что-то показывая.

— Кажется, припоминаю… Да, Филипп заходил ко мне… Вроде бы он говорил, что напишет…

— Напишет?

Оливер замахал руками, быстро мотая головой. Затем торопливо разыграл сценку: опять написал на ладони, поправил невидимую фуражку и, еще раз постучав, вынул из сумки (на сумке он сделал особый акцент) письмо. «Другой» Оливер принял послание и уткнулся носом в ладонь, яростно читая…

— То есть это ему кто-то написал, — пытался разгадать шараду Поль. — Кажется, приходил почтальон…

В этот момент Оливер скомкал письмо и заметался из стороны в сторону.

— Филипп очень торопился и…

Слуга неслышно запрыгал на месте, изображая всадника.

— И ускакал.

— Ускакал?! Куда?! — Мария поднялась. — Он не мог уехать, не поговорив со мной, не попрощавшись!

— Мария, мы плохо знаем Филиппа. — Поль старался придать голосу спокойный тон, но внутренне настолько растерялся, что был не в силах задержать на девушке взгляда дольше, чем на одну секунду. — Ты же видишь, он слишком непостоянен и опять не выполнил обещания.

— Как ты можешь так говорить, Поль? Ведь это твой родной брат!

— Но мы не знали его до недавнего времени. Такова жизнь, и тебе не следовало к нему привязываться.

Она отложила салфетку и вышла из-за стола, чуть не наткнувшись на слугу.

— А ты, Оливер, зачем меня обнадежил? Сказал, что Филипп будет здесь.

— Он был бы здесь, но…

— Давно он ушел? Возможно, я успею его нагнать.

— Бегать за мужчиной, Мария!.. — вырвалось у Поля.

Девушка развернулась и бросила на него взгляд, полный укоризны и серьезных намерений.

— Мы с Филиппом любим друг друга!

— Но помолвки не было!

— Может и была. Откуда тебе знать? — кольнула его Мария.

— Но… — Слова вдруг закончились.

На помощь пришел слуга и, опасаясь истерики, осторожно произнес:

— Извините, Мария, но Филипп просил не говорить вам об отъезде. Он уехал почти сразу после вашего разговора.

— И не сказал, куда?

— Увы.

Девушка расстроенно отвернулась. Казалось, что она вот-вот заплачет, и Поль уже приготовился успокаивать ее, шагнул к ней сзади, собираясь прикоснуться к плечу.

— Скажи, Оливер, я тебе нравлюсь? — вдруг задумчиво произнесла Мария.

Тот вздрогнул. Поль обратил к нему изумленное лицо, а рука так и замерла в воздухе, не достигнув цели.

— Э-э… Конечно. Как и всем остальным.

— Но недостаточно, чтобы жениться, да?

— Ну почему?.. — Оливер пожал плечами, глядя то на спину девушки, то на Поля, постепенно мрачнеющего, как грозовая туча. — С удовольствием бы женился. Вы же знаете, Мария, как я к вам отношусь. Только вот я — всего лишь слуга.

— А если бы ты не был слугой, если бы тебе принадлежал дом по соседству, и если бы мы знали друг друга не так давно? Тогда бы ты смог привязаться ко мне настолько, чтобы отменить свои планы и завести семью?

— Ох, как далеко вы зашли в вопросах. — Тот даже смутился. — Право, сложно и представить такую ситуацию.

— Считаешь, что мне еще рано вступать в брак?

— Нет, что вы! Будь я богат, то женился бы на вас, не раздумывая.

Мария обернулась к мужчинам, медленно обвела их взглядом.

— Спасибо, Оливер. Кажется, я все поняла.

И с этими словами девушка неспеша покинула комнату. Оливер поднял указательный палец, требуя права первого голоса.

— Заметьте, господин Поль, я сделал все, что мог. Если вы догадались, что именно она поняла, то прошу это озвучить, ибо я запутался в собственных мыслях.

— Ты только что сказал, что Филипп не женится на ней из-за своей бедности и моей жадности, так как я не делюсь с ним наследством, и что я — лицемерный болван, что водит ее за нос ради удовольствия.

— Я все это сказал? — пробормотал Оливер, пытаясь найти логику в потоке слов. — Признаюсь, вы гораздо лучше разбираетесь в закоулках женской души, чем я. Мне такое не под силу.

— Ты вправду женился бы на ней? — с подозрением спросил Поль, упираясь ладонями в бока и опасно наступая. — Не много ли на себя берешь, ловелас?

— Она прижала меня к стенке! Не мог же я сказать иначе!

— Хочешь стать богатым? — не унимался хозяин дома.

— Кто ж не хочет…

— Специально выставляешь меня дураком. Из-за тебя мои шансы тают с каждым днем!

— Остыньте, господин!..

Но тот уже кинулся на слугу, схватил его за воротник и отбросил к шкафчикам. Оливер не стал сдаваться, нащупал рядом кувшин с водой и выплеснул в лицо взбесившемуся ревнивцу. Поль утерся рукавом и глянул на свой дорогой жилет, который вмиг покрылся влажными пятнами. На лоб упала мокрая прядь волос.

— Что с вами? Успокойтесь! — Оливер сделал попытку примириться, когда хозяин отошел на несколько шагов. — Хотите чаю? Или вина?

Поль скинул жилет и, оставив его на стуле, опять направился к слуге.

— О нет, забудьте… Да что с вами?!

— Сейчас покажу, дружок.

Каким-то чудом Оливер смог увернуться и выскочить из столовой. Вслед ему полетел стул и разбился о косяк, развалившись на две части.

— Вот я узнаю, что вы тут делали, пока я сидел за решеткой! — крикнул вдогонку Поль, взмахнув кулаком. — Ты уволен! Чтоб ноги твоей больше не было в моем доме!..

Уже глубоким вечером, на пороге, печальный и взлохмаченный Поль, с небрежно выпущенной наружу рубашкой, сидел бок о бок с таким же помятым «ловеласом» Оливером и потирал больное плечо. Слуга все еще косился на хозяина, но больше не боялся нападения.

— А ведь я почти поверил, что лишусь работы. Вы так убедительно вращали глазами. Ай! — Поль ткнул его локтем в бок. — Вы опять?! Я ведь могу и нажаловаться. Соскучились по тюрьме?

— Мне показалось… Нет, не показалось.

Но только Поль собрался вскочить, чтобы ретироваться, как со стороны послышались быстрые шаги, и перед ними возникла женская фигура.

— Мария! — выдохнул он, предчувствуя недоброе. — Ты здесь. — И судорожно пригладил торчащие волосы, однако это не добавило ему привлекательности.

— Я услышала разговор… Оливер, оставишь нас наедине?

Поль бросил на него испуганный взгляд, но слуга все-таки подчинился и, уходя, ободряюще похлопал хозяина по больному плечу.

Девушка опустилась рядом и повернула голову, разглядывая мужской профиль. Потом протянула руку и убрала с его лба слипшуюся прядь волос.

— Я знала, что застану тебя здесь.

Поль поймал ее запястье.

— Послушай, это все — ужасная ошибка…

— Да, но ничего уже не изменить.

Их глаза встретились. Поль отпустил ее руку.

— Знаешь, о чем я подумала?

Мария не отводила взгляда, отчего у собеседника вдруг закружилась голова. Ему казалось, что еще немного — и он провалится в пучину собственных чувств, сгорая в пламени стыда и утопая в океане любви одновременно. Он просто потеряет сознание.

— Как несправедлива судьба. Тебя лишили наследства… Нет, дай мне сказать! Здесь ты такой же хозяин, как и Поль. Мы с ним давно знакомы, и я верю в его благоразумие. Если поговорить с ним…

— Мария! Ты не понимаешь!

— Не спорь, Филипп! Я это сделаю, ради нас обоих. И тебе вернут все то, что задолжали. По праву рождения!

— Да не…

Она прикрыла его рот своей ладонью.

— Ни слова больше! Я тоже тебе задолжала, помнишь?

Яркой вспышкой промчались в его памяти картины прошедших дней. Встреча в тюрьме, солнечный луч в волосах и обещание. Как жестоко он с ней поступает, обманывая, глумясь. Да что за слабак он такой, что не может открыто признаться во всем, что натворил? Сказать сейчас же!..

Он отнял ее руку от своего лица, но она не дала ему заговорить. Глядя исподтишка на эту сцену, Оливер лишь закатил глаза. «Боже, какой дурак!» И был, конечно, прав. Потому что, пока Поль приходил в себя, девушка успела взять с него какое-то обещание, потом еще одно, и в конце концов ушла в дом, только не в свой, а в его — Поля.

Очнувшись, тот вскочил и метнулся за ней. Из библиотеки выглянул любопытный слуга.

— Куда она пошла? — спросил его хозяин дома.

— К вам, разумеется.

Поль бросился было наверх, в свою комнату, но тут же остановился.

— Подожди, к какому мне, Оливер?

— Вы что, рехнулись?

— Возможно.

— Она отправилась к вам, чтобы просить вас отдать вам половину наследства, которое вы получили, и позволить вам жить в одном доме с вами на равных с вами правах.

Поль чуть не взвыл от отчаяния. Схватившись за голову, он нащупал взлохмаченную шевелюру и почувствовал, как паника захлёстывает его неукротимыми волнами. Однако Оливер был тут как тут.

— Вот, возьмите и причешитесь. Жилет в столовой. Мария на втором этаже.

Едва хозяин дома взял расческу, как где-то в глубине комнат раздался истошный женский крик. Поль метнулся вверх, перескакивая через ступени. Теперь он точно знал, где девушка, потому что только там она могла увидеть ее…

— Крыса! — воскликнула Мария, указывая пальцем на клетку, из которой с писком и громким шуршанием пыталась выкарабкаться арестантка.

Серо-розовая ужасающая когтистая лапа, казалось, нащупывала замок на дверце, и еще чуть-чуть — она доведет дело до конца.

— Что ты стоишь?! Сделай что-нибудь!

Поль подбежал к клетке и принялся запихивать крысиную лапу обратно внутрь. При этом с его губ едва не слетело прозвище круглобокой подружки.

— Беллатриса! Черт возьми! Только попробуй вылезти, дурища ненасытная! Мало тебе огурцов, ещё и на человека покушаешься.

— Зачем она здесь, Филипп?!

— Не бойся. — Он оглянулся на Марию. — Эта крыса слишком толстая, чтобы протиснуться в такую узенькую щель.

— Она… Она… Ручная?!

— Не совсем.

Поль вытащил из кармана платок и заткнул дырку в клетке, чтобы крыса не решилась попытать счастья во второй раз.

— Вот и все, — заключил он, а потом попробовал хоть как-то объясниться: — Так вышло. Я поймал ее в шкафу, но пока не решил, что с ней делать. Вот хулиганка! — Он погрозил Беллатрисе пальцем. — Посмела напугать мою…

Наткнувшись на изучающий взгляд Марии, Поль замер. Он вдруг поймал себя на мысли, что надеется услышать из ее уст разоблачающую фразу. Если бы… И тогда… Признаться во всем и стать собой. И неважно, что она подумает. Важно — сказать правду.

— Вы действительно очень похожи, — произнесла девушка. — Только Поль не стал бы держать в своей комнате крыс и, тем более, давать им имена.

Поль, стараясь не выдать волнения, быстро огляделся по сторонам и, натянув на лицо самую беззаботную улыбку, какую только смог изобразить, повернулся к Марии.

— Да, он не знает про нашу гостью. И хорошо, а то бы вышвырнул меня из дома вместе с ней. — Он небрежно махнул рукой в сторону клетки. — Видишь ли, это… Научный интерес! Да-да, именно так. Я изучаю дрессуру мелких животных, и эта крыса мне бы пригодилась. Да, очень перспективное занятие для таких бродяг, как я. Оливер, между прочим, тоже увлекся. Правда, Оливер?

Слуга, появившийся в дверях с подносом, чуть не выронил чашки.

— Я?.. — Он кашлянул. — Ну… Да, я его ассистент, если можно так сказать. Господин…

«Филипп», — подсказал тот одними губами.

— Господин Филипп — известный в узких кругах… крысолог. А эта животинка — его будущая гордость. Он научит ее шевелить усами по команде и показывать карточные фокусы.

Мария недоверчиво прищурилась.

— Научный интерес… Надо же. А я думала, ты просто любишь животных.

— Конечно, люблю! — с жаром подтвердил Поль. — Правда, этот экземпляр оказался чересчур активным и…

— Прожорливым, — закончил слуга.

***

Позже, когда Мария уже ушла, Оливер как бы невзначай обронил:

— А ведь господин Поль так и не признался в своих чувствах. Как-то не по-мужски, не находите, Филипп?

Поль, который в этот момент пытался завязать галстук перед зеркалом, замер.

— Оливер! — прошипел он. — Не провоцируй меня.

— Просто размышляю вслух. — Слуга невинно пожал плечами. — А ведь правда. Почему бы вам не сказать ей все как есть? Вы же оба — один человек!

Поль побледнел.

— Ты с ума сошел! Она же… Она же…

— Влюблена в Филиппа? — подсказал Оливер, ничуть не смутившись. — А кто такой Филипп? Вы! Только без галстука и с развязанными шнурками.

Поль схватился за голову.

— Ладно! Ладно… Но как? Как мне это сделать?

— Очень просто. Когда снова будете Полем, представьте, что вы — Филипп.

Утром в комнате Поля творилось нечто невообразимое. Он метался между шкафом и зеркалом, натягивая то белую рубашку Филиппа, то свой строгий жилет.

— Так… Я — Филипп! — говорил он себе задорно и легко. — Я — веселый, безрассудный, я танцую с собаками и плаваю в одежде!

Он сделал пару неуклюжих танцевальных движений и чуть не опрокинул вазу.

— А теперь я — Поль! — Он поправил галстук и выпрямился, продолжив басом: — Я серьезный, сдержанный, я режу овощи ножом и не позволяю себе лишнего! Что скажешь, Филипп?

— Что ты последний дурак, какого носит земля. Ха. Ха. Ха, — озвучил он сам себя. — От тебя даже крысы убегают, не то что девушки.

— Твое место за решеткой! — Лицо стало строгим, брови сдвинулись на переносицу. — Еще слово и…

В этот момент в дверь постучали.

— Поль! — раздался голос Марии. — Это ты? Мне нужно с тобой поговорить!

Он в панике огляделся. На нем была наполовину рубашка Филиппа, наполовину жилет Поля. Особенно его смущало отсутствие брюк.

— Оливер! — взмолился он. — Спасай!

Слуга высунул голову из шкафа, в глубине которого выискивал предметы гардероба, наиболее подходящие для предстоящей помолвки.

— Выход один: сыграйте обоих сразу. Она не заметит.

— Ну нет! Хватит с меня обоих!

Поль схватил первые попавшиеся брюки и, в спешке натягивая их, путаясь в штанинах, бросился к окну. Жилет соскользнул с плеча и упал посреди комнаты.

— А, черт!.. Я спущусь и войду как Филипп! А ты пока отвлеки ее!

— Это Оливер! Прошу вас, Мария, еще несколько минут — и хозяин будет внизу! Он готовит вам сюрприз!

— Какой еще сюрприз, будь ты неладен! — простонал Поль.

Он вылез на карниз, сделал шаг, второй… Но тут проклятый носок, так не вовремя сползший с пятки и вытянувшийся в пальцах, предательски подвернулся под ногу. Беглец оступился. Раздался треск ткани, вскрик, и через секунду Поль рухнул на клумбу прямо перед изумленной Марией.

Она отскочила и всплеснула руками:

— Что на этот раз случилось? Ты цел?

— Как будто да, — пробормотал Поль, ощупывая бока. — Кажется, еще немного — и мне потребуется адвокат.

— Доктор, ты хотел сказать?

— Именно адвокат, ибо я уже не знаю, как объяснить все происходящее.

— Боже! — воскликнула она. — Ну что за человек! Зачем ты вообще свалился на мою голову?!

Поль, сидя посреди цветов и пытаясь выпутаться из остатков рубашки, поднял глаза:

— Я упал к твоим ногам, Мария, причем дважды, но никак не на голову.

Мария скрестила руки на груди.

— А по-моему — как раз наоборот.

Поль хотел было возразить, но тут из окна высунулся Оливер:

— Господин Поль! То есть… Филипп! То есть… Ой!

Поль снова застонал и закрыл лицо руками.

***

Вечером они сидели в столовой. Мария была немногословна и пристально всматривалась в измученное лицо хозяина дома. Оливер подливал чай и время от времени многозначительно покашливал.

Поль метнул короткий взгляд в сторону слуги и, собравшись с духом, начал:

— Мария… Я должен тебе кое-что сказать. Дело в том, что…

Вдруг в шкафу зашуршало, после чего послышался писк и глухой стук, похожий на падение огурца. Поль инстинктивно вскочил со стула.

— Беллатриса! А ну перестань сейчас же!

Но тут же осекся и покраснел до корней волос. В столовой повисла напряженная тишина. Даже виновница суматохи неожиданно притихла, будто сочувствуя своему бедному кормильцу. Хруст поедаемого огурца прекратился.

Мария медленно поставила чашку на блюдце.

— Как ты ее назвал?.. — тихо спросила она.

Поль сглотнул.

— Я… Я сказал «Белладонна». То есть… Это такой цветок! Очень ядовитый! Я читал о нем в справочнике садовода…

Мария посмотрела на него долгим взглядом, а потом откинулась на спинку стула и звонко рассмеялась. Ее смех был настолько заразительным и легким, что даже Оливер не выдержал и прыснул в кулак, но уже через минуту собрался и взял ситуацию в свои руки.

— Значит так, господа! — Он достал бутылочку вина, разлил его по бокалам и обратился к Полю: — Стало быть, вы таки берете ее в жены?

— Конечно!

— А вы выйдете за него замуж?

— Без сомнения!

— Ну наконец-то! — Оливер выдохнул и тоже угостился вином. — Думал, не доживу!

В шкафу захрустело. Эх, какие уже там огурцы! Теперь до них никому не было дела.