Мой генерал, наш сад и я

– Как вы посмели привезти меня в это захолустье? Я принцесса!

Кажется, я ударила кого-то в грудь. Сильную и крепкую грудь под дорогой шелковой рубашкой.

Руку тотчас же перехватили, стиснув запястье так, что стало больно, и мужской голос, очень приятный, произнес с издевательскими нотками:

– То, что ваш отец король, дорогая Катарина, еще не делает вас принцессой. Так что это место как раз по вам.

Ничего не понимаю. Какой король? Какие принцессы? Да я ли это говорю?

Слова сами выплывали откуда-то из глубины души. Будто кто-то другой говорил моим ртом, языком, горлом, а не я сама.

– Мерзавец и негодяй! Солдафон с одной извилиной! – воскликнула я и ударила кого-то второй рукой. – Ну я вам устрою сладкую жизнь! Ну вы у меня попляшете! Плац вам за счастье покажется!

Перед глазами плавали разноцветные пятна. Голова кружилась. Несколько мгновений назад я вышла из универа, прикидывая, какие книги еще нужно взять в библиотеке для подготовки к зачету, потом был пешеходный переход, а потом уже визг тормозов и удар. И я, кажется, взлетела, и знакомый город перевернулся вверх ногами, а небоскребы утекли в сторону, сменившись готическими башнями и башенками…

– Я прекрасно понимал, кого вынужден взять в жены, – мужчина по-прежнему сжимал мое запястье, и яда в его голосе хватило бы на тысячу гадюк. Осталось только понять, почему он так со мной разговаривает, и почему я на него ору, словно мы старые лютые враги. – Но мне нужно было выплатить подстроенный долг, а ваша матушка давно хотела от вас избавиться. Так что деревня, дорогая Катарина! Деревня! Никаких балов, никакого светского блеска!

Пестрое мельтешение перед глазами улеглось, и я увидела, что стою не на пешеходном переходе, а на дорожке, посыпанной красной кирпичной крошкой. Кругом был сад – пышный, цветущий, переполненный ароматами. Я заметила жасмин, а вот кустарника с нежно-розовыми мелкими цветами рядом точно никогда не встречала.

Я качнулась. Если бы мужчина не держал меня за руку, я бы упала.

Где я? Это сон?

Опустила глаза. Увидела носки изящных туфелек бледно-голубого цвета с вышивкой и бисером, темно-синее платье, богато украшенное кружевом и каменьями – такое подошло бы для съемок какого-нибудь исторического фильма. Но на мне были кроссовки, джинсы и белая рубашка, когда я сегодня вышла из дома. Это не моя одежда…

Голова закружилась. Я подняла взгляд на мужчину и спросила:

– Кто вы? Где я?

Я, конечно, была изумлена и ошарашена – но все же успела отметить, что незнакомец хорош собой. Каштановые волосы с легкой волной, строгий взгляд карих глаз, идеальные черты без изъяна – ему бы принцев играть. И даже язвительная улыбка его не портила. Мне сразу же стало труднее дышать. Будь у него бородавка на лице или, допустим, горб, было бы намного легче!

– Отпустите! – воскликнула я и дернула рукой – видно, незнакомец тоже растерялся, потому что я смогла освободиться из крепкого захвата его пальцев. – Где я? Вы кто такой вообще?

Обернулась – вдалеке из-за деревьев выступал дом, больше похожий на дворец. В конце дорожки стояли люди с чемоданами и смотрели в мою сторону с нескрываемым сочувствием. Принцесса в захолустье – да вот только никакая я не принцесса. Я обычная студентка четвертого курса, буду переводчицей и несколько минут назад спешила из универа в офис, где подрабатывала во второй половине дня…

Мужчина тоже понял, что что-то не так. Он придержал меня за руку, пристально всматриваясь в глаза, а потом задумчиво спросил:

– Вас к нам перекинуло, да?

Он говорил едва слышно, так, словно боялся, что нас подслушают. И язвительности в его голосе больше не было, только растерянность и желание поскорее разобраться с проблемой. Со мной.

– Не знаю, – прошептала я. – Я шла в офис из института и меня сбила машина на переходе…

– Перекинуло, – кивнул незнакомец. – Хреново.

Это я и без него понимала. Если уж кто-то и способен крепко влипнуть, то это точно буду я.

Выронить в лестничный пролет стаканчик с кофе и угодить на голову замдекана? Это ко мне. Прийти на свидание вслепую и подойти совсем к другому человеку? Тоже могу. Отправить мем не однокурснице, а преподавателю, у которого пишу курсовую? Мой случай.

Но вот такого со мной еще не случалось.

– Что случилось? – спросила я, не сводя с него взгляда. Теперь, когда он понял, что я не принцесса Катарина, с которой у него была как минимум взаимная вражда, его глаза смягчились.

– Вас перекинуло из твоего мира в мой, – торопливо объяснил мужчина. – В тело принцессы Катарины Верлианской. И об этом не должна узнать ни одна живая душа, иначе святая инквизиция сожжет вас на костре.

На несколько мгновений я забыла, как дышать. Просто стояла, зажав рот ладонью, смотрела на незнакомца и надеялась, что смогу не расплакаться от страха. Не закричать.

Перекинуло в другой мир? Это сюжет для любовного романа. Для самого глупого любовного романа, но не для жизни. Со мной вечно случаются какие-то нелепые глупости, но это слишком нелепо и дико даже для меня.

– Ударьте меня по плечу, – прежним шепотом посоветовал мужчина. – И посильнее. И обзовите как-нибудь.

Похоже, пришла пора спасать свою жизнь. И не медлить с этим.

– Мерзавец! Негодяй! – завопила я так, что над садом с гомоном взлетели галки. – Как ты посмел так со мной поступить!

Ударила в плечо со всей силы – так, что незнакомец отшатнулся.

– Отлично, – произнес он. – Теперь можете визжать.

В тот же миг я завизжала по-настоящему, без притворства, потому что он подхватил меня легким движением, перебросил через плечо, как какой-нибудь варвар, и понес в сторону дворца. Продолжая орать, дергаться и вырываться, я смотрела по сторонам: сад был огромным, но не сказать, что ухоженным.

И я готова была поклясться, что одно из растений выбралось из клумбы! Покрутило цветущей головкой, озирая окрестности, услышало мой визг и торопливо вкопалось обратно.

Испугался, бедненький.

Мир с принцессами и бегающими растениями. Ладно, я хотя бы жива в нем, а не умерла на пешеходном переходе. Плакать по мне некому, родителей не стало, когда я еще училась в школе – так что какая разница, где продолжать жить?

Особенно если я попала в тело принцессы, а не крестьянки. Принцессам в любом случае легче, им не придется копать землю, пасти коров и печь хлеб…

– Господин генерал, негоже так поступать с ее высочеством… – пробормотал один из слуг, когда незнакомец легким шагом начал подниматься по ступеням дворца, неся меня на плече.

Так, значит, он еще и генерал. Интересно, почему он был вынужден жениться на принцессе, что там за долг?

Да никакая книга с этим не сравнится!

– Разберусь без глиняных мозгов, – бросил генерал. Слуги едва успели открыть перед ним двери – он стремительным шагом вошел во дворец, и снова замелькали лестницы, залы и переходы. Наконец, хлопнула дверь, генерал опустил меня на пол и коротко тряхнул головой.

– Теперь позвольте представиться: Эррон Гувер, генерал Верлианского королевства. Со вчерашнего дня – ваш законный супруг.

***

Я смогла лишь кивнуть. В голове все путалось от страха и растерянности.

Мало того, что я в другом мире – у меня в нем еще и муж есть. Впечатляющий такой мужчина: смотришь на него и невольно представляешь, как эти пальцы прикасаются к щеке, и думаешь, как он может целоваться.

Нет, мне точно было бы легче, если б у него вырос горб!

– Екатерина Смирницкая, – представилась я. – Будущая переводчица… но это уже не имеет значения.

Комната, в которую он меня принес, размерами превосходила квартиру, что досталась мне от родителей. Я удивленно смотрела по сторонам: да тут просто музейная роскошь! Мебель с шелковой обивкой, картины на стенах, множество цветов – да, эту комнату точно приготовили для принцессы.

Увидев зеркало в массивной золотой раме, я отстранилась от генерала и бегом бросилась взглянуть на свое лицо. И замерла от удивления, увидев, что оно осталось прежним. Все те же волосы, которые никогда не желали спокойно лежать в прическе, а выбивались из нее, стоило мне только повести головой, все те же карие глаза и слегка вздернутый нос, и россыпь веснушек на скулах…

Я осталась собой.

– Забудьте это имя и фамилию, – посоветовал Эррон. – Теперь вы Катарина Гувер, и это навсегда.

– Вы сказали, что я ненастоящая принцесса. Что это значит? – я обернулась к нему и попросила: – Расскажите мне все, я должна знать. Вдруг эта ваша святая инквизиция нагрянет…

Эррон усмехнулся. Я снова, несмотря на всю свою растерянность и страх, подумала, что он привлекателен. Что ему очень идет улыбка – она будто озаряет лицо изнутри, превращая античную статую в живого человека.

– Будем надеяться, что не нагрянет. Это мой ботанический сад, кроме нас с вами, тут нет людей, только големы. Слуги, которых лично я вылепил из глины. Я велел вам кричать так, на всякий случай: могла быть слежка. Но теперь я чувствую, что ее нет.

Он опустился в кресло, указал мне на соседнее – я послушно села, и на столике перед нами тотчас же появился фарфоровый чайник, две чашки и несколько блюд с кексами и сэндвичами.

Магия. Вещи возникают прямо из воздуха. Одно дело видеть это в фильмах и читать в книгах, и совсем другое – столкнуться вот так, наяву.

Мне сделалось холодно.

– Вы теперь принцесса Катарина Верлианская, – продолжал Эррон. – Дочь его величества Генриха, но не от законной супруги, а от фаворитки. Блистали в свете, разбивали мужские сердца, ни в чем не знали удержу. Страшно надоели и отцу, и матушке, и свету, и тут на сцене появляюсь я.

Он криво усмехнулся. Я взяла чашку чая – просто занять руки.

– Я вышел в отставку после ранения, и тут армейские финансисты нашли страшные задолженности в моей бригаде, – продолжал Эррон. – Разумеется, они подстроены, я порядочный человек и никогда не проиграл бы в карты бригадные деньги. Следующий номер программы: в мой дом приходит ваша матушка с бесценным предложением: она гасит мой долг в день нашей свадьбы, а я увожу вас из столицы в глушь и слежу, чтобы вы и шага не сделали за пределы региона. Вот, собственно, так все и случилось.

– Это действительно глушь? – спросила я. Генерал усмехнулся.

– Самая что ни на есть глухая. Отсюда до столицы три дня драконьего лету. Но мне велели не оборачиваться и идти через червоточину… вот как от вас хотели избавиться!

Я нахмурилась.

– Оборачиваться? Что вы имеете в виду?

Эррон вытянул вперед руку и, расстегнув манжету, завернул рукав. Я застыла от ужаса и восторга, когда по загорелой коже побежали искры, и начали проступать золотые бляшки чешуи. Пальцы вытянулись, огрубели и заострились, между ними протянулись перепонки, загнулись черные когти – один был иззубрен и покрыт трещинами, и я живо представила, как он перерезает глотку жертве.

Бррр. Жуть.

Вот уж попала, так попала.

Лучше не нарываться на неприятности и быть паинькой: раз я в полной власти этого генерала, никто не помешает ему вот так выпускать когти в мою сторону.

– Я дракон, – Эррон тряхнул лапой, решив, что показал достаточно, и обычная человеческая рука вернулась на место. – С рождения был зачислен в полк, к совершеннолетию уже был полковником, а там личной отвагой и доблестью дослужился до генерала.

– У вас тут война, да? – спросила я, все еще не в силах опомниться. Драконья лапа стояла перед глазами, не давая успокоиться.

– Драконы сражаются с порождениями тьмы и Отца зла, – важно произнес Эррон. – То есть, именно я должен буду своим пламенем разжечь костер инквизиции.

Он сделал паузу, видимо, наслаждаясь выражением моего лица, и рассмеялся.

– Ну будет вам, не тряситесь вы так, Екатерина Смирницкая! Это не столица, где все знают ваши повадки и мигом поймут, что дело нечисто. Это глушь. Главный медвежий угол среди всех медвежьих углов. Вас тут никто не увидит.

Я нахмурилась.

– Тогда зачем вы приказали мне кричать? И бить вас?

– Говорю же, на всякий случай, – ответил Эррон. – Одна птичка показалась мне подозрительной. Но я бросил пару заклинаний и убедился, что все в порядке. Ваши родные сплавили вас в деревню и вздохнули с облегчением.

Я растерялась так, что забыла, что мне говорили минуту назад. Нет, надо взять себя в руки. Успокоиться. Убивать и жечь меня не будут, во всяком случае, прямо сейчас. Вот и хорошо.

– Родные принцессы, – поправила я. – Скажите, мне показалось, или там цветок выбежал с клумбы?

Хотелось надеяться, что мне не померещилось. Что меня не сочтут безумной.

– А, это сбегония широколистная, – ответил Эррон. – Она всегда убегает, если появляется что-то интересное. Любопытное растение!

Я кивнула. Не галлюцинация, отлично.

– И что же мне теперь делать?

Генерал усмехнулся.

– Я собираюсь заниматься здешними растениями. Видите ли, холмы Шелтон – дом множества редчайших трав и цветов, и я хочу привести этот сад в порядок. Всегда любил возиться с зеленью.

Его улыбка растаяла, и Эррон добавил:

– И, разумеется, буду следить за вами. Глаз с вас не спущу. Вы, конечно, выглядите милой и доброй, Екатерина Смирницкая, но Отец лжи никогда не дремлет, а я всегда сражался с его тварями. И если вы попытаетесь сделать что-то, сотворить темные чары, то будьте уверены: я вас остановлю. Сил у меня хватит.

Видимо, я изменилась в лице, потому что Эррон произнес намного мягче:

– А пока приводите себя в порядок. Потом перекусим и пойдем посмотрим, что там в саду.

***

Служанкой была невысокая девушка с оливково-смуглым лицом, живыми карими глазами и теплой улыбкой; когда она принесла мне платье, то я спросила:

– Ты тоже голем?

– Да, ваше высочество, – ответила девушка. – Один из предков генерала Эррона вылепил меня собственноручно, и теперь я вечно служу его дому. Меня зовут Джина, ваше высочество.

Я смогла лишь кивнуть. Пока все силы уходили на то, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам.

Несколько минут назад я была в своем мире, в родном городе, окруженная привычными вещами и занятая такими же привычными делами. Все шло своим чередом: обычная скучная жизнь человека, которому надо как-то в ней устраиваться и не искать приключений на нижние девяносто.

И вот теперь я в теле принцессы, фактически в ссылке, а генерал Эррон вежлив, но за этой вежливостью настороженный холод.

Он следит за мной. Пока еще не сдал инквизиции – может, по доброте душевной. Но за ним не заржавеет, я прекрасно это понимала. Будь он простаком, никогда не дослужился бы до генерала.

Значит, следовало сделать все, чтобы не нажить новых проблем.

Платье, которое помогла надеть Джина, было намного проще того, что было на мне сначала. Легкое, светлое, с изящным цветочным узором, пышной юбкой и аккуратными рукавами – наверно, самое то для жизни в деревне, если ты принцесса. Переодевшись, я некоторое время ходила туда-сюда по своим покоям: привыкала к непривычной одежде – платье я надевала только на особые праздники, вроде выпускного, привыкнув обходиться джинсами и рубашками. Убедившись в том, что могу двигаться, не наступая на подол, я спустилась в столовую – там как раз приготовили все необходимое для чаепития и, увидев кексы и сэндвичи, я поняла, как сильно проголодалась.

Кажется, я начинаю успокаиваться. Привыкаю к новому миру и новым обстоятельствам.

– Приятного аппетита! – с улыбкой произнес генерал, когда я села за стол, и слуга налил мне чаю. – В вашем мире есть такая еда?

– Конечно, – ответила я и спросила: – Не боитесь так говорить в присутствии слуг?

Эррон усмехнулся.

– Они мои големы. Они никому ничего не разболтают.

– Хорошо, что вы в них верите, – заметила я. – Может, поверите и мне, я не порождение этого вашего Отца лжи и не замышляю ничего плохого.

Усмешка Эррона стала мягче. Он взял сэндвич с ветчиной, но есть не стал. Судя по разгладившейся морщине на переносице, он успокоился.

– Вам очень повезло, Екатерина Смирницкая, что вы попали в тело принцессы. Попади ваша душа в крестьянку, я бы уже вел допрос с пристрастием. Но подвергать ее высочество Катарину, свою супругу, допросу третьей степени устрашения… нет, разумеется. Меня не поймут. Вам повезло.

Теперь понятно, почему он не убил меня сразу, как только понял, что дело скверно. Не хотел скандала – а скандал обязательно был бы. Генерал был вынужден жениться и уничтожил жену, бедняжку, обвинив ее во всех грехах. Едва довез до дому, так сразу же бросился пытать и терзать. На костер его!

Да, Эррон Гувер непрост. Он не дурак – но, кажется, все-таки не злодей. Попробую найти с ним общий язык, что мне еще остается?

– Пытаетесь напугать меня? – спросила я, глядя на сэндвич с языком в руке. Кажется, это был уже третий.

Ну и ладно. Не в моих обстоятельствах переживать о фигуре.

– Просто хочу, чтобы вы понимали ситуацию, – произнес генерал. – Я, конечно, удивился, когда моя жена из фурии вдруг стала милой и послушной. Я этого не ожидал. Но это не значит, что я позволю делать вам все, что вы захотите. Я пристально наблюдаю за вами, и если вы порождение тьмы, то вам меня не обмануть.

– Никакое я не порождение, – нахмурилась я. – Хотите, отправьте меня обратно в мой мир.

– Невозможно, – отрезал Эррон. – В своем мире вы уже умерли, раз ваша душа покинула тело. А в этом Катарина умрет, как только ваш дух вылетит.

Он сделал паузу и добавил:

– А я повидал слишком много смертей и не хочу увидеть еще одну.

– Давайте договоримся, – сказала я. – Я стараюсь освоиться в этом мире. Делаю все так, чтобы вы мне поверили. А вы за это не пугаете меня кострами инквизиции. Идет?

– Идет, – согласился Эррон. Его взгляд постепенно смягчался, из него уходила цепкая подозрительность, и мне невольно становилось легче.

Когда рядом с тобой дракон, то ты сделаешь все, чтобы не вызывать его гнева. Я не собиралась искать новые приключения, с меня их и так хватило.

– Здесь большой сад, – заметила я. – С ним будет много работы.

Эррон вопросительно поднял левую бровь.

– Хотите мне помогать?

– Я не умею, – призналась я. – Никогда не приходилось огородничать. Но я всегда готова научиться чему-нибудь новому. И посмотреть на что-то интересное. Надо же чем-то заниматься, если уж я здесь.

“Посмотри в зеркало”, – посоветовал внутренний голос. Я попала в тело другого человека в другом мире! Куда уж интереснее…

– Здесь множество редких растений, насекомых, живых существ, – с улыбкой ответил Эррон. Кажется, разговор о природе нравился ему намного больше беседы о том, что он делает с порождениями Отца лжи. – Когда-то у меня была листавка как раз с этих холмов. Она похожа на опавший березовый лист, но интеллект у нее как у пятилетнего ребенка. Я использовал ее в разведке.

– Надо же! – удивилась я и, заметив, что блюдо с сэндвичами опустело, удивилась еще сильнее. – А что с ней потом было?

– Ничего, – ответил Эррон. – Сейчас она живет со своей семьей в столичном ботаническом саду. Листавки очень осторожны, не со всякими людьми сходятся, но они станут верными друзьями, если удастся с ними поладить.

– А мандрагоры тут есть? – спросила я.

Взгляд Эррона снова сделался подозрительным.

– Откуда это вы знаете о мандрагорах?

Так. Кажется, повеяло допросной.

– Это мифологическое растение, – ответила я. – Читала о них в книгах, видела в фильмах. Что, вы меня в чем-то подозреваете?

– Странно, что вы знаете о наших растениях, – произнес Эррон. – Получается, миры связаны намного сильнее, чем я думал. И не только души могут проникать из одного в другой, но и магические существа.

Он поднялся из-за стола, отложил салфетку и сказал:

– Идемте, покажу вам настоящую мандрагору!

***

Мы вышли из дворца, прошли по одной из дорожек, убегавшей в глубину парка, и остановились возле маленькой аккуратной клумбы, деревянного ящика, в котором росла – вот удивительно! – самая обычная капуста. Эррон посмотрел на нее с нескрываемой гордостью, а я удивленно пробормотала:

– Какая же это мандрагора, это капуста.

В ближайшем кочане, крупном, размером с приличный такой арбуз, тотчас же прорезались глаза, распахнулся зубастый рот, и я услышала хриплое:

– Башка у тебя из капусты, дурында, а я мандрагор! И мать моя была мандрагор, и бабка была мандрагор, а ту капусту бы взять, да засунуть тебе в…

Эррон толкнул ящик носком сапога, и я так и не узнала, куда бы мне засунули кочан.

– Ты говоришь с принцессой, Герберт, – сообщил генерал. – Выбирай выражения.

Мандрагор фыркнул.

– Да ты что, ну тогда мое почтение, вашвысочество, но еще обзоветесь капустой, я вылезу и таких пинков вам надаю, за холмы улетите! Приехать не успели, уже обзываетесь!

Остальные кочаны тоже начали открывать глаза, чтобы посмотреть на принцессу, и вскоре над грядкой поднялось низкое бормотание: мандрагоры бубнили о том, что хоть ты принцесса, хоть ты кто, а подкормку каждый день на рассвете неси да щедро лей.

– Какие ругачие, – проворчала я, отходя в сторону. Невольно представила себя с лейкой и кочаны, которые катились за мной, клацая зубами и громко требуя удобрений. – А тут есть не такие ворчуны?

– Извольте, огненное перо, – произнес Эррон. – Очень редкое растение, делает человека неуязвимым для драконьего пламени.

Он провел меня к маленькой круглой клумбе, на которой красовался строй растений, похожих на камыш. Как только мы приблизились, то каштановые венчики развернулись к нам, и каждый вспыхнул рыжим светом.

– Вот как! – воскликнула я. – Значит, мне надо с ним подружиться на всякий случай.

Эррон усмехнулся так, словно я была ребенком, который говорил милые глупости.

– Если сумеете сварить из него зелье. А его умеют варить только доктора Королевской академии наук. И рецепт хранится под замком.

Я улыбнулась и спросила:

– А это кто?

Чуть в стороне был маленький фонтан, который выглядел так, словно его не чистили добрую сотню лет. На темной воде лежали круглые зеленые листья и белоснежные цветы лотоса покачивались, поднимая головки и поворачиваясь к нам.

– Звездный лотос, – ответил Эррон. – Когда-то отвар из его лепестков использовали для прорицаний.

– Что-то давненько за ним не ухаживали, – заметила я. Генерал кивнул и, нагнувшись, вынул из густой травы маленький ящик с инструментами.

– Вот и займитесь, – приказал он и протянул мне сверкающий секатор. – Видите вон те черные листья? Срезайте их, они не дают лотосу цвести.

Черных круглых листьев и правда было немало: они важно лежали на воде. Я подошла к фонтану и спросила:

– А они не кусаются?

От этого мира можно было ждать, чего угодно. Но Эррон не успел ответить:

– Я приличное растение, – разлился мелодичный женский голос над парком, и звездный лотос шевельнулся, приподнимая листья над водой. – Срежьте этих черных, будьте любезны.

Я послушно защелкала секатором, срезая черные листья, и готова была поклясться, что над фонтаном пролетело недовольное ворчание. Зато остальные листья и цветы закачались, и один из тяжелых бутонов потянулся ко мне и дотронулся до плеча, словно хотел поблагодарить.

– Наконец-то можно дышать! – пропел лотос. Я убрала срезанные листья, вытерла мокрые пальцы о платье: из листьев сочилась прозрачная жидкость с легким травянистым ароматом. Хотелось надеяться, что это не яд, который все разъест до костей. – Спасибо, ваше высочество!

– На здоровье! – улыбнулась я и обернулась к Эррону: – Ну как, я справилась?

– Честно говоря, вы меня удивили, – признался генерал. – Катарина запустила бы мне этот секатор в голову. Дала бы пинка мандрагорам и повырывала бы лотосы с корнем.

– Что ж, на наше счастье я не такая. Что еще будем делать?

– Работы здесь много, сами видите, – ответил Эррон и посмотрел по сторонам, прикидывая, над чем трудиться дальше. – Големы, конечно, трудолюбивы и старательны, но чем дальше от них хозяин, тем слабее та связь, которая отдает приказы. Поэтому они ленятся, начинают бездельничать и мы видим, например, вот это.

Он вынул из ящика маленькую лопатку, прошел к соседней грядке и несколькими резкими движениями вырубил из земли семейство одуванчиков. Я подошла поближе и поинтересовалась:

– А что это?

Растения были подозрительно похожи на укроп. И пахли они, как укроп, свежо и нежно. Эррон посмотрел на меня, как на полную дуру.

– Это укроп, – ответил он. – Пряная приправа. В вашем мире нет такого?

– Есть, – ответила я. – Но не думала, что он вот так запросто растет в волшебном саду.

– Его запах отпугивает большинство насекомых, – нравоучительно произнес генерал. – Если он высажен в саду, то ни дракономольные жуки, ни паутинные жужелицы, ни муравьиные ворожеи тут и близко не появятся. Ну и в еде он хорош, это факт.

– А кто такие дракономольные жуки?

– Они способны за несколько мгновений испепелить растения, – объяснил Эррон. – Питаются их пеплом, и…

Он осекся, перевел взгляд на свое плечо, и я увидела, что из него торчит серебристый шип размером не меньше карандаша. На сверкающих гранях играл свет, по белой ткани рубашки расползалась кровь.

Эррон пробормотал что-то невнятное и рухнул в траву.

***

– Эррон!

Я бросилась к нему и увидела, что дракон лишился чувств. Его лицо наполнилось мертвенной серостью, крови становилось все больше, и шип, кажется, тоже увеличивался с каждым мгновением. Он сверкал все ярче и ярче, словно кровь генерала подпитывала его. Надо было позвать на помощь големов, но я как-то растерялась, что ли – голос пропал, воздух сделался густым и горьким, а я сама – слабой и маленькой.

– Эй, ты! Принцесса королевская!

Я обернулась к грядке с мандрагорами: Герберт почти вылез из земли и приказал:

– Вот, давай-ка! Листок у меня оборви и тую иглу из его вытащи.

Оцепенение растворилось, словно его и не было. Я подбежала к мандрагорам и принялась отрывать лист от кочана. Герберт взвыл и рядом с моими пальцами клацнули зубы.

– Аккуратнее! Я тебе что, капуста? Я мандрагор, и мама мой был мандрагор, и с нами осторожно надо! Развелось неумех, из какой дыры вы только повылезли?

– Вот безрукая! Вот криволапая! – заворчали мандрагоры. Я не стала дожидаться названия дыры, оторвала лист от Герберта и сурово ответила:

– Поговорите тут мне еще! Плодожоркой залью всю вашу грядку!

Я понятия не имела, что такое плодожорка, и мандрагоры тоже этого не знали – просто выпрыгнуло слово и произвело нужное впечатление. Обитатели грядки впечатлились и затихли, заинтересованно глядя на меня. Склонившись над Эрроном, я схватила иглу листом мандрагоры и с усилием выдернула ее из плеча.

Эррон шевельнулся, приоткрыл глаза, и кровь, кажется, полилась еще живее. Он зажал рану ладонью и пробормотал:

– Откуда тут пробойник-то взялся…

– Не знаю, – ответила я. – Вы можете встать?

Эррон сумел сесть, потом оперся на мою протянутую руку и поднялся сперва на колени, а потом на ноги. Мандрагоры торжествующе заголосили и запрыгали на грядке, крича:

– Вот! Видали? Вот каковы наши листочки-то! Любую дрянь повычистим! Мы мандрагор! Целители!

Я показала Эррону шип в капустном листе: его хищное сияние постепенно утихало, на самом кончике выступила и загустела золотистая капля. Эррон щелкнул по шипу кончиком пальца и угрюмо произнес:

– Крупный, зараза. Давно они сюда не заходили. Надо будет выгнать сюда големов, пусть обработают сад. Только этой гадости нам тут и не хватало.

– Что это вообще такое? – спросила я, поежившись.

Вот так пойдешь прогуляться теплым летним утром и получишь такую гадину в плечо… Эррон вздохнул.

– Это хищник. Вбрасывает в жертву шип, ее парализует, потом приходит пробойник и пожирает добычу. Когда-то их считали вымершими, потом они снова начали появляться.

– Он что, где-то здесь? – испугалась я, встревоженно оглядываясь по сторонам. Невольно представился здоровущий дикобраз размером со слона, который потирал лапы с ехидным хихиканьем и готовился отобедать, как следует.

– Да, и мы его не видим, – ответил Эррон и, щелкнув пальцами, выбросил в воздух пригоршню золотых искр. – Пойдемте.

Мы двинулись в сторону дворца: шли не спеша, и я смотрела по сторонам, прикидывая, откуда может прилететь очередной шип. Ох, вряд ли я успею от него уклониться, раз даже генерал не успел. В глубине парка, за темными стволами шевельнулось что-то призрачно-белое, перетекло от одного дерева к другому, и Эррон посоветовал:

– Не оборачивайтесь. Я бросил защитные чары, но лучше не смотреть на пробойника лишний раз. Когда на них смотрят, они запоминают того человека. И потом приходят за ним.

Он улыбнулся краем рта, кажется, наслаждаясь моим испугом, и сказал:

– Лихо вы сориентировались. Катарина бы просто визжала на всю округу и ничего не делала.

Надо же, похвала. Значит, дело потихоньку движется в хорошую для меня сторону.

– Я не сориентировалась, – призналась я и краем глаза заметила, что светлый силуэт пробойника отпрянул дальше, уходя от нас. – Я очень испугалась. Это вообще Герберт вас спас.

На грядке с мандрагорами царило веселое ликование: кочаны прыгали и довольно голосили, словно футбольные болельщики после победы любимой команды.

– Всем зад надерем! – проорал Герберт, подпрыгивая над грядкой. – Мы мандрагор! Мы тут главные!

– Он дал свой лист, – кивнул Эррон. – А вы не испугались и выдернули шип.

– Надо было звать ваших големов, – вздохнула я. – Но пока я бы бегала и искала, пока бы они пришли…

– Меня бы просто съели, да, – кивнул дракон. – Пробойнику, видите ли, безразлично, кого жрать. Ну что ж, раз у нас выдался свободный вечер без садовых дел, я займусь лабораторией. Будете ассистировать?

Я остановилась. Посмотрела на генерала с лукавой улыбкой.

– Кажется, вы начали мне доверять? Уже не считаете служанкой этого вашего Отца лжи?

– Я никогда так не считал, – неожиданно резко ответил Эррон. Остановился, посмотрел на меня, как учитель на прогульщицу. – Я просто всегда должен быть настороже. И если тело принцессы Катарины занимает душа из другого мира, мне не следует развешивать уши и быть легковерным дурачком.

Он сделал паузу и добавил:

– При этом я не собираюсь сходу записывать вас во враги, Екатерина Смирницкая. Пока вы кажетесь хорошей девушкой… намного лучше ее высочества Катарины, во всяком случае.

– Спасибо на добром слове, – вздохнула я. Мы вышли к дворцу, и Эррон махнул големам, которые разравнивали кирпичную крошку на дорожках.

– Займусь делами, – бросил он. – Потом приду за вами и пойдем в лабораторию. Отдыхайте пока.

Видно, он и сам не ожидал такого проявления чувств. Я улыбнулась и направилась к лестнице.