Мой герой

Гр-р! Я зажала подушкой уши, но заснуть в такой позе не представлялось возможным, так что пришлось бессильно раскинуть руки в стороны и призывать кары небесные на голову соседа сверху.

Два часа ночи! А он! Зараза! Опять играет, и со звуком играет, а слышимость в нашем доме ого-го. Хотя бы сегодня пятница, это значит, мне не надо завтра (точнее, сегодня) рано вставать на работу, уже неплохо. И всё-таки, это свинство. Полицию вызвать? А толку, а? Да и этому парню всё до лампочки. Спускается, бывает, мимо по лестнице, даже не взглянет, не поздоровается, смотрит в одну точку. Как зомби.

Сунув ноги в тапки, я поплелась на кухню попить воды. За спиной сразу раздался шорох и клац-клац коготков по паркету: кто бы куда ни пошёл, Генриху надо было знать. Потрепав таксу по холке, я тихонько заглянула к брату. Младший похрапывал, ничто ему не помеха, ну вот и хорошо, не хватало ещё, чтобы этот козёл сверху весь дом перебудил. Утолив жажду, я вернулась в постель. Генрих калачиком свернулся где-то в ногах.

Лёжа и скрипя зубами от злости, я внезапно поймала себя на мысли, что музыка отдалённо знакомая. Где же я её слышала?

А, точно! Герои меча и магии 3. Два года в неё гамала, пока была мелкая. Это ж сколько лет уже прошло? И всё равно свинство. О, кажись, выключил...

***

Утром, выгуляв Генриха и отправив младшего на пары (по субботам у них стоял английский, а уехавшие на дачу аж на две недели родители поручили мне следить, чтобы он этот самый английский не вздумал пропустить), я полезла на полочку, где под горой пыли лежали старые коробки с дисками. Вот они, Герои меча и магии 3! Я любовно стёрла пыль и окунулась в воспоминания. Сундучки! Капитолий! Армагеддон! Грааль! Лазурные драконы!

Всё, хочу! У меня законный выходной, никакой учёбы, никакой подработки. Только я и комп. Блин, игруха старая... вдруг не пойдёт? Не узнаю, пока не проверю!

Что сделано на века, то на всём пойдёт! Умели раньше делать. А сейчас? Это скачай, то установи, за каждое дополнение доплати, это обнови. Для людей делается или нет? Нам надо, чтобы понятно и просто. Без всего вот этого, неужели, не ясно?

Неспешно отстраивая город, я отвлекалась всего на три вещи: сходить в туалет, приласкать Генриха и налить себе кофеёчка. Хорошо, что не надо чайник ждать. Мы недавно себе капсульную кофемашину приобрели, такую, на пингвина похожую. Пенку делает – закачаешься. Хотя удовольствие, конечно, не дешёвое.

Одна рука двигала мышью, другая ныряла в открытый пакет с печеньками. Заметив странный вкус, я оторвала глаза от монитора. Тьфу ты! Печенька в форме косточки. Это я Генриха объедаю, оказывается, то-то он пританцовывает рядышком и возмущённо пищит. Слопав с ладошки угощение, такс смерил меня взглядом, как бы напоминая, что следит за мной и видит, в какой пакетик я руки свои сую, и потопал на лежанку. Я же с удовольствием обнаружила, что накопила золота на магистрат...

Неожиданно закружилась голова. Я выпустила мышь, закрыла глаза и посидела так немного, поджидая, когда отпустит. В последний раз такое было на экзамене. Жара, лето, волнение. А экзаменатор, сволочь, вместо сочувствия ехидненько так подшутил, мол, что ж я на актёрский не поступила. Ну, это в прошлом.

Почувствовав, что головокружение отступило, я разлепила веки... и поняла, что стол с монитором куда-то подевались...

***

Привкус кофе во рту вперемешку с собачьим печеньем куда-то исчез, передо мной была однообразная такая болотистая местность и бегущая вдаль узенькая дорожка. Это чего такое?

Я хотела похлопать себя по щекам, но на месте рук обнаружила мохнатые лапяры! Пятипалые, но лапяры. А правая лапяра ещё и кистень сжимала, хорошо хоть, заметила, а то такой штуковиной по лбу себя огреешь – коньки отбросишь! К слову, коньков не было, мохнатых тапок тоже: ещё одни лапяры, только задние. Кинувшись к луже повнушительнее, замеченной поблизости, я заглянула в неё и заорала: на меня таращилась морда гиены или вроде того.

Так... а это не гиена, кстати. Это я поняла, поразглядывав себя ещё немного. Это ж гнолл! Я гнолл! Вот и над головой высветилось:

Гнолл, существо 1 уровня

– Долго ты там прохлаждаться будешь? Нам ходы надо использовать!

Ась? Чего? Где?

Бросив разглядывать стрёмную, но при этом местами симпатичную мордашку гнолла, я поднялась с карачек и вопросительно посмотрела на всадника в капюшоне, обращавшегося явно ко мне (больше тут обратиться было не к кому).

– Куда? Чего? Ты кто такой вообще? – непонимающе почесала себя за ухом я.

Система услужливо подсказала:

Бродерик Скрытный, Зверолов, 1 уровень (Ваш герой)

А?

– Не рассиживаться, – властно гаркнул Бродерик. – Айда ресурсы собирать!

Он на коне поскакал по дорожке, а меня потянуло следом. Я ущипнула себя за мохнатую лапу, но не помогло.

Поиграла, блин!

Меня в игру, что ли, затянуло? Мы удаляемся от болотного замка, мой герой первого уровня, а я его единственное существо. Как пить дать, на этой неделе уже двоих с нормальными отрядами нанимали, а теперь выпал этот. Ну а я-то почему? Да ещё и гнолл. С одной стороны, спасибо, что хоть не троглодит. С другой, есть же сисястые феечки в бикини, там хоть эстетика...

Передо мной высветилось:

Задание: подберите бесхозные ресурсы и отдайте своему герою.

Я почесала мохнатый затылок, глядя на кучку руды, перед которой остановился Бродерик. Зверолов держал в руках бездонный мешок, куда мне, судя по всему, предстояло скидывать добро.

– А чего я-то? – проворчала я, подбирая круглый кусок руды (тяжёлый!) и забрасывая его в мешок. – Просто подобрать за очко перемещения – никак? Это же игра!

– Это сверху игра. – Бродерик свесился пониже из седла, чтобы мне было удобнее доставать до горловины мешка. – А здесь, внизу, ничего само собой не делается. Чтобы что-то делалось, кто-то должен работать.

В тени его капюшона поблёскивали жёлтым глаза, лица, под каким углом ни смотри, было не видать.

– И этот кто-то – я? А ты сидишь на попе ровно?

– Странные ты вопросы задаёшь для кусочка программного кода.

– Я не программный код, я живая! И вообще, меня Катей зовут.

– А написано: гнолл, в количестве одна штука. Так что не ленись, двигай лапками, а то нас распустят и наймут кого порасторопнее.

Распустят – это нехорошо. Очень нехорошо... наверное. Может, меня тогда обратно вернёт? В уютную квартирку, а? А если нет, если я тут надолго застряла? А то и навсегда. Но так же нельзя...

Нельзя, я же ещё и не пожила совсем. Реально, совсем: в школе ждала, когда стану взрослой, вот тогда и заживём, потом училась, ждала, когда на работу устроюсь, тогда и заживём, зарплата же будет, самостоятельная жизнь, однако. Вот я учусь и подрабатываю, а жизнь какая-то не очень самостоятельная, да и времени ни на что фактически не хватает. Жду, когда можно будет работать мало, получать много, а в свободное время, наконец-то, жить. А теперь я гнолл! Да ещё и подневольный гнолл.

А Катя, которая я, она где вообще? Мне надо быть на месте, живой и здоровой. А то родители будут волноваться. А то кто ж за Генрихом присмотрит, покормит, погуляет, поиграет? А то кто ж младшего домой пустит? Опять умотал без ключей, всё потерять боится, а родители-то нескоро будут, как же он домой-то попадёт?

Всхлипнув, я взвалила на плечо огромное бревно и понесла засовывать в бездонный мешок своего героя. Услышав, что я тут сырость развела, он насторожился как-то, но ничего не сказал. Ну да, куда куску программного кода понять переживания человека. Он-то просто картинка, а я... а я живая.

***

Первый бой случился предсказуемо, потому что нападали мы. Мы – это уже не только я и Бродерик. Мы в хижине гноллов наняли гноллов. Одинаковых, не больно-то разговорчивых. В общем, существа. Не то что я. Я-то живая.

Лесопилку охраняли гремлины, у-у, зеленомордые чертяки! Вживую они такие стрёмные. Хорошо, что меня в такого вот "красавца" не засунуло. Ходят медленно, но и мы, однако, не спринтеры. Волочат на цепи эдакую бандуру, тяжеленный железный шар. Фига ли, а? У нас крошечные кистенёчки, а у них – бандура! Я машинально спряталась за спины других гноллов.

– Куда? – сердито нахмурился Бродерик, подъехав со спины. – Все в строй!

– Так а если убьют? – развела лапярами я.

Ведь кто знает, что будет, если убьют? Вдруг, если меня убьют, я взаправду умру?

– Кого-нибудь – так точно. По очереди лупить друг друга будете, но их меньше, они быстрее лягут. Сейчас я ещё бафф вам какой-нибудь навешу, если манны достаточно.

– Ну так ведь убьют! – повторила я ему, потому что тупил он жутко. – А меня нельзя!

– Почему?

– Ну как... я же живая!

– А они – чего? – указал герой на других гноллов, покручивающих кистени в предвкушении схватки.

– Да в смысле?! Они компьютерные! Кстати, а ты чего расселся? Нас, значит, вперёд, а сам в бой не идёшь?

Бродерик развёл руками.

– Невозможно, я ж герой. Мы не бьёмся.

Тьфу ты! Насколько справедливее в этом плане Герои меча и магии 4: на лошадке не отсидишься, прилетит всем одинаково.

Вздохнув, я крутанула кистень и пошла вперёд. Я так, рядышком постою. Ну, если очень надо, то биться буду, конечно. И тут игра решила, что надо. А-а-а! Меня поволокло вперёд, на передовую, лапяра без моего участия огрела зеленомордого кистенём. А я стояла в одном ряду со всеми, смотрела, как компания гремлинов размахивается железными шарами и шептала:

– Только не меня...

***

Сбор ресурсов в пешей доступности был закончен, и нас определили торчать в замке, иногда гоняя на всякие мельницы, где каждую неделю давали ресурсы. Смотрела я на этого мельника, отсыпающего дань в бездонный мешочек, и думала: чувак, вот тебе сложно, что ли, самому дойти? К тебе доскакать – полтора хода сюда и полтора обратно. Бродерик, скотина, логистику не качает, вот и приходится лагерем на ночь вставать, где попало. На болоте. То ещё удовольствие. Вот лесопилки, шахты всякие, они же выходят из положения. И ты выходи, а вот нет.

И гноллы из хижины. Ребзя, в чём проблема дойти до замка и присоединиться к нашей армии там? Нет же, беги за ними, нанимай... бесплатно. В общем, фигнёй я какой-то занимаюсь хлопотной. Прямо как на работе. Только на болоте. И ещё я гнолл.

Прискакали мы в очередной раз в замок, а там отстроились неплохо за время нашего отсутствия. Зашли мы, значит, в гарнизон, и Бродерик мне говорит:

– Ну, поздравляю, Катя!

А игра высветила:

Внимание! Произведено улучшение: теперь вы Гнолл-мародёр!

Ой, и правда, поменялось резко всё. Ну как всё... доспехи. Были синие, теперь бордовые. И как-то посолиднее я себя стала чувствовать. Гнолл-мародёр – это вам не хухры-мухры, так вот!

Что-то рядом затарахтело, как вентилятор, и мне правда шерсть на глаза сдуло, а потом и ухо защекотало.

– Ой, блин! – выдохнула я, обернувшись.

Такое тонкое, летающее, немного косоглазое, парило рядышком, высовывая тонкий язычок. Крылышками работает так, что колибри нервно курят бамбук в стороне. Змий.

– Ты, это, не волнуйся, тебя тоже, поди, скоро апнут. Будешь не позорным... ой, ну извини, не хотела обидеть!

Но кусок программного кода уже умчался. Кто ж знал, что таким обидчивым окажется! Но правду же говорю: в улучшенном виде это крутой юнит. Летает далеко, кусает мощно, слабость насылает. Ну и выглядит упитанным, уверенным в себе змием. А этот дрыщ летающий, ну! Хотя в чём-то они, конечно, милые, но всё равно...

Город затарахтел: это построилась яма василиска. В гарнизон тут же поступило пополнение. И мне как единственному оставленному на хозяйстве гноллу (остальных выскребал прибегающий время от времени главный герой) поручили разместить новеньких. Засунув за пояс кистень (и обратив внимание, что он теперь двойной!), я опасливо приблизилась к василискам. Вот это клыки! И шлёпают так страшно за спиной...

Нет, я играла, конечно, но вживую это вообще по-другому воспринимается. Не хотела бы я встретить чудище или древнее чудище.

***

Сгоняли мы опять на мельницу, опять я оставлена на хозяйстве. Денежка падает в бездонный мешок, но быстро заканчивается. Вот, например, сегодня только на одного василиска хватило. Я сидела на камушке, глядя на раскинувшееся посреди нашего замка озерцо, а он возлежал рядышком, пугая меня видом клыков.

Поддавшись внезапному порыву, я протянула лапяру и погладила зелёную чешую. Василиск покосился на меня жёлтым глазом. Происходящее выбивалось за рамки его представлений о том, что и как должно быть. А я погладила ещё. И он, очевидно, пришёл к выводу, что ему, пожалуй, даже нравится, потому что не стал возражать, а пришлёпал поближе, к самым моим ногам. Чешуя была гладкая, но не противно гладкая, как будто скользкая, а довольно нежная на ощупь, тёплая. Набравшись смелости, я подползла ближе и погладила морду. Кожа на голове оказалась жёсткая, как панцирь. Там, небось, ничего и не почувствуешь. А вот сама морда покрыта гладкими чешуйками. Василиск высунул язычок, изучая мои лапяры. Потом заметил за моей спиной гигантское насекомое (чего-чего, а этого добра на болотах навалом), совершил марш-бросок и захомячил его целиком, быстро пережёвывая. Довольно облизнувшись, он гордо уставился на меня. На моей гнолльей морде расплылась улыбка умиления.

– Я буду звать тебя Ящер.

Василиск удовлетворённо облизнулся ещё раз. Сверху раздалось возмущённое фырканье. Это ящер, который реальный ящер, синий такой, с луком, башню сейчас охраняет, выразил своё негодование. Да ну тебя! Я отмахнулась от ящероида лапярой. Ну не Васей же мне его называть, в самом деле. Васей любой дурак может назвать.

***

Когда в крепость прискакал главный герой, Йоханн Справедливый, и забрал, сцуко, моего Ящера, а с ним и других василисков, которые не Ящеры, и ящеров, которые просто ящеры, я загрусила и на эмоциях показала спине удаляющегося Йоханна средний палец. Мы тут, видите ли, пашем, а он так, приехал, всё забрал, уехал. Уровень себе прокачал. И все плюшки ему. Этот Йоханн, что, родственник игрока, который нами сверху играет? Или в чём прикол?

Подошедший сбоку Бродерик позвал меня выпить в таверне. Я удивилась, но отказываться не стала. Пиво там было отменное. Сама я пиво не люблю, а вот гноллы, оказывается, лакают за милу душу. Вот и моё гноллье тело заценило.

– Гнолл-мародёр Катя, мы с тобой уже встречались где-то или как? – уточнил герой подозрительно, откинувшись назад.

Из-под капюшона на меня зыркали его глаза, всего остального не было видно.

– Да мы тут уже сколько мотаемся, ты мне даже надоесть успел! – опешив, выдала я.

– А мне-то как надоело, а куда денешься, – развёл руками Бродерик и отхлебнул пива (если ему есть, во что пить, значит, под капюшоном у него не только глаза, это радует). – Ты вот говоришь: меня нельзя, я живая. А мы все тут живые! И я, и Йоханн, и Ящер твой, и гноллы.

– Нет, ну я в другом смысле, понимаешь... слушай, а хотя объясни.

Пиво вдарило в голову, и я с готовностью поддерживала беседу.

– Ну как... я вот живой. Всегда один и тот же. А меня сколько раз перезапускали, сколько раз громили и по новой нанимали в таверне. Выиграл или проиграл, а итог один: всё по новой.

– Чувак, а ты вообще откуда? Вот изначально – откуда, а? – склонившись над столом, уточнила я, лапярой отодвигая немудрёные закуски и буравя взглядом пространство под капюшоном.

Бродерик задумался.

– А вроде и всегда тут был... а вроде и не совсем, а никак не вспомнить. Хех, запамятовал, похоже.

Всегда был – это другое. Вот я помню, что было до. Я-то живая.

Погрузившись в воспоминания, я вдруг ощутила, что они потеряли былые краски. Подробности улетучились. Так, общие контуры сохранились, и только. Меня обуял ужас. Нет, слушайте, так дело не пойдёт! Пока я думала, как дело пойдёт, по моему мнению, гноллье тело окончательно развезло от пива, оно захрапело на столе. Следом раздался храп откинувшегося на спинку стула Бродерика.

***

Вокруг замка скакал, вероломно захватывая шахты и жилища, вражеский герой. Перехватывать их отправили свеженанятого героя, какого-то не нашенского лоха-некроманта, а нам прискакавший Йоханн от щедрот своих скинул часть своей армии, чтобы защитить замок и забить свободные слоты существами покруче из недавно захваченного замка другой фракции.

Вот я сидела на камушке, сзади хлопала пологом на ветру палатка первой помощи (свернули бы хоть, сейчас-то она на кой?), а я поглаживала чешуйчатый бок апнутого Ящера. Великий василиск, однако. Круто. Обзавёлся кожистым воротником, но не забыл меня, пришлёпал в то же место.

– Так, всем внимание! – крикнул на весь город Бродерик, поднявшись на парапет. – Нас, похоже, будут атаковать! Нанимаем всех по максимуму, и чтобы боевой дух у всех был, как надо! Кто свой ход пропустит – после боя глаз на жопу натяну, всем ясно?!

Ну чувак, а артефакт на поднятие боевого духа слабо было достать? Бегает со своим клевером, тоже мне...

Минутку. Нас? Атаковать?!

Пробежавшись, я поймала спускающегося с парапета героя.

– Это как? Почему нас? Зачем? – выпалила я, вцепляясь в развевающийся на ветру плащ.

– Тебя не спросили, – вздохнул Бродерик. – Как? Обычно. Прискакал тут один, с максимальной логистикой. Из неоткрытого участка карты. Армия приличная. Шахты не трогает, прёт по направлению к замку. Завтра будет тут. А Йоханну ещё два дня до нас скакать.

Блин! Прокачивайте логистику! Это ж важно, что непонятно?

– Сильная армия, говоришь? Но нас же, это... того, наверное, да?

– Ну да. Но выгрести всё равно надо всех. И больше вражеских существ положим, и он потом в замке никого не сможет нанять. Эхе-хе... не люблю обнуляться. С каждым разом всё меньше и меньше помнишь.

Я сжала лапярами рукоять кистеня. Вот так, значит?

В задумчивости я вернулась к своему камушку для сидения. А там развалился Ящер, а другой великий василиск топтался рядом и ревниво ревел. Стоило подойти, он мотнул башкой и облизнулся. Шестерёнки медленно крутились в моей гнолльей голове. Я вытянула лапяру и оттопырила на ней указательный пальчик, тыча в притопавшего последним василиска.

– Ящер?!

Тот согласно облизнулся. Я указала на первого.

– Так, а ты тогда кто?

Он пришлёпнул хвостом, а Ящер обиженно зевнул во всю пасть.

– Ну ребят... да вы же совершенно одинаковые, не виноватая я! Тебя я назову... нет, не Вася, не надейся. Ящер Второй, понял? Ложитесь, что ли, у меня две лапяры, гладить буду.

***

На нас и в самом деле напали. Армия из замка Сопряжение. Сверкающий молниями элементалист Армандо Премудрый.

Я выглянула за стену, потеснив ящера-воина. Феи в синих платьицах призывно прогнулись вперёд, топорщили огненные перья фениксы, потирали в предвкушении руки элементали. Ну блин, ребят! У нас ни одного существа седьмого уровня. Только, вон, два виверна-монарха нервно переминаются. Вылетят за стену – так их же моментально нахлобучат. Как пить дать.

Понеслись первые потери. Летали заклинания, летали стрелы наших ящеров. Неуклюже стреляла баллиста. Я пригнулась, чтобы стать меньше и незаметнее, и шептала:

– Только не меня, только не меня...

Перелетели через стену феечки, и я с другими гноллами-мародёрами зашагала вперёд, чтобы звездануть по ним. Атаковали, значит, ящеров-воинов! И стоят рядышком, стрелять не дают. Да у нас это вообще единственные стреляющие на весь замок, совесть-то имейте!

Дын-н! Со свистом опустились наши кистени. Вжух-х! Контратаковали феи. Несколько гноллов полегло. Ход перешёл к фениксам, а я оглядывалась и понимала, что мы проигрываем. Очень проигрываем.

А мне нельзя проигрывать. Потому что убьют. А я же живая!

Посмотрев направо, я заметила, что безымянный гнолл мелко дрожит. А следующий за ним подбадривает товарища похлопыванием по плечу. У ящера-воина никак не получается наложить стрелу на тетиву: нервы. А ведь все они боятся! Боятся неотвратимого, поняла я. А как куски программного кода могут бояться? Стоишь, бьёшь в свою очередь, вот и всё...

"Мы все живые".

Мой взгляд метнулся в сторону листающего книгу заклинаний Бродерика. Знаете, вообще-то программный код не обзывает других программным кодом! Так что же это? Я вот тут стою, думаю "только не меня", а ведь если не меня, то кого-то другого. А потом и вообще всех.

Я всхлипнула. Обвела взглядом гноллов, покосилась на Ящера и Ящера Второго, на Бродерика. Даже на ящера на башне, хоть он мне никогда не нравился, не знаю, почему. Прятаться за спинами других я не стану! Все мы в одной лодке. Я сдавила лапярой рукоять кистеня и оскалилась. И тут меня окликнул мой герой.

– Ась? – вздёрнула ушки я, подбежав.

Наш ход, нападающие вяло топчутся.

– Кать, фигня какая-то. У меня тут в книге новое заклинание появилось. "Один за всех и все за одного" называется.

– И чего делает?

– Массовое благословение. Значительно поднимает атаку и защиту, аж до конца боя.

Глаза под капюшоном округлились. Такие светящиеся, по пять рублей.

– Ну так кастуй, чего тупим?! – взорвалась я.

– Так не предусмотрено игрой же...

– И что? Оно же есть! Вот и кастуй. Манны-то хватает? А то на, мою возьми.

– У тебя не может быть манны, ты гнолл-мародёр, – на автомате выдал герой, таращась в книгу.

– Нифига, я Катя! – уперев в боки лапяры, заявила я. – И я живая! И мы все тут живые! И нам ещё выбираться надо назад, нас ждут, вообще-то!

– Да? А кто?

Я задумалась. Меня же кто-то ждёт. И всех тут кто-то ждёт, по-любому!

– Кто? А кто-нибудь, тебе виднее. Но точно кто-то ждёт! Дома ждут. Наше место дома, где всё понятно и как надо. А то загнали нас в какие-то чуждые нам условия, понимаешь ли... А мы живые, и наше дело правое! Надо только по-настоящему захотеть, надо только всем вместе...

И он понял. И кастанул. Знатно кастанул. Ух, как побежали эти элементали, только феечки трусами сверкали. А мы завалились скопом в таверну, чокнулись кружками и сидели душевно. Тут и Йоханн со своими подвалил и присоединился.

– Ты как это сделал, бро? – подозрительно уточнил он у пьяно пошатывающегося Бродерика.

– Да не знаю. Катя вот сказала – и я вспоминать что-то начал. Своё, родное, привычное. Что никак нельзя забывать. За что обязательно надо бороться. И всем вместе, потому что один слаб. А если мы все по одному – да вместе, вот тогда мы можем!

– Что можем? – моргнул недоумевающий Йоханн.

Бродерик пьяно икнул, задумался и констатировал:

– Да всё мы можем.

И тут...

– Гав!

Я встрепенулась, сонно поморгала и сфокусировала взгляд на суетящемся Генрихе. Звонок на входной двери верещал. Я сунула ноги в тапки и впустила младшего домой.

– А, спала, что ли? – понимающе посмеялся он, снимая кроссы.

Телефон выдал трель, и я устроилась в кресле, поглаживая Генриха и слушая родителей, с воодушевлением рассказывающих наперебой о перекопанном и посаженном. Дом...

***

Утром я завязала мешок с мусором, переобулась и поднялась на один пролёт к мусоропроводу. Топот ног отвлёк меня, я невольно обернулась. Сверху спускался по лестнице парень в низко надвинутом капюшоне. Встретившись со мной взглядом, он остановился.

– Здрасте.

– Доброе утро, – поздоровалась и я, запихивая мешок и слушая, как он мчится вниз..

– А вы ведь Катя, да? Из сорок третьей?

Так, ну... вроде не секретная информация.

– Да.

– А меня Боря зовут, я прямо над вами живу. Мне сегодня соседка справа сказала, что им слышно по ночам, как я играю. Я-то думал, я тихонечко... очень неудобно получилось. Вам, наверное, тоже мешало, да? Извините, я не думал, что слышно.

Конечно, блин, слышно! Какое, на фиг, тихонечко?!

– Ну... по правде говоря, да, слышимость у нас та ещё, – неловко потоптавшись, признала я.

– Эхе-хе... ещё раз извините, в общем. Больше не повторится, я наушники купил, как раз зарплату недавно получил, вот...

– Ничего, бывает.

Он зашагал дальше, но, пройдя несколько ступеней, повернулся. Капюшон слетел, и я невольно отметила про себя: ничего, симпатичный.

– Катя, а вы не хотите вечером со мной в таверну сходить? Ой... в смысле, как его, в кафе.

– Хочу в таверну, – улыбнулась я, сжимая мусорное ведро.

Он тоже улыбнулся, робко так, и сказал:

– А хорошо дома!