Мой километр начинается

МОЙ КИЛОМЕТР НАЧИНАЕТСЯ.

Поезд особенно сильно тряхнуло и повело в дугу. В хвостовом вагоне подобные вещи ощущаются очень хорошо. Я вынырнул из состояния чуткого сна и заворочался, пытаясь отыскать удобное положение на полке.

Он сидел на столике, свесив сильные задние лапы вниз. В передних он сжимал подстаканник с остатками чая. Полупрозрачная фигура в тусклом, притушенном свете ламп плацкартного вагона, горящих в проходе. Заметив краем глаза, что я проснулся и смотрю на него, он отвел взгляд от окна над боковой полкой.

- Что уставился? Зайца никогда не видел?

Пришлось даже как-то растеряться. Вот уж от кого не ожидал такого приветствия.

- Вообще-то, это мой чай.

Ничего лучше в голову не пришло.

- А тебе жалко, что ли? – заяц махом допил остатки и аккуратно поставил подстаканник со стаканом себе за спину. - Полный бойлер кипятка. У проводника этого чая…

Я перебил его.

- Положим, именно этот чай ты украл.

Слово “Ты”, я выделил особо. Откинув одеяло, я сел на полке и потянулся. Нереальность происходящего дополнялась странным отсутствием удивления. Словно так и надо. Словно каждый раз, отправляясь поездом в дорогу, встречаешь белых зайцев, сидящих пушистым задом на столике между полками. Интересно, а в купейном вагоне такое возможно?

- Ты спал.

В голосе зайца продолжали читаться ворчливые нотки. Ну вот, ни малейшего намека на раскаяние нет. Пришлось состроить обиженную рожу. Для пущего эффекта уперев руки в колени. Этакая грозная поза – ща как встану, как надеру чьи-то длинные уши.

- А ты и рад стараться, да? Видишь – человек спит, проводник, наверняка, тоже. Вагон, вот уж удача, пустой.

Тут заяц взмахнул ушами и стал менее прозрачным. По его меху прошла дрожь, словно он злился.

- Почему вагон пустой? Ты да я, это раз. Вон, - заяц наклонился вперед, едва не слетев со столика, когда поезд на всём ходу поймал колесами особенно вредный стык рельс, - ещё один спит. Можешь сам посмотреть – вон там, на боковой полке.

Действительно – дальше по проходу на боковой полке спал мужчина. Больше в вагоне никого не осталось. Садилось много, но это было часов двенадцать назад. Потом половина людей успела смениться на какой-то большой узловой станции. Ближе к вечеру я уснул. Наверное, поэтому и пропустил, когда вагон успел опустеть.

Выходило, что ехать оставалось недолго. До того самого медвежьего угла, что значился в распределении. Помню, всей группой удивлялись – как, там всё еще есть школа и, даже, нужны учителя?

Я поднес к глазам часы, пытаясь разобрать время. Потом потряс рукой, поднес часы к уху.

- Китайские, - с чувством произнес заяц, наблюдая за моими действиями. – Или завести забыл.

Надо же, какой образованный глюк. Знает про китайские товары и, что механические часы положено заводить. Правда, эти кварцевые, со свежей батарейкой. Достать, что ли мобильник? Неа, неохота. А вот пить хочется. Взгляд с сожалением уперся в пустой стакан.

Пришлось вытягивать из-под полки свой рюкзак и доставать пачку чайных пакетиков.

- О, - заяц оживился, стал ещё плотнее, полка почти перестала просвечиваться сквозь него, - мне тоже сделай.

- Обойдешься, - бросил я вставая. – Ты уже выпил чашку.

- Ну чего ты? Жалко, что ли?

Я демонстративно проигнорировал его, но незаметно подцепил за нитку второй пакетик. Надо попросить у проводника дополнительный стакан.

Купе проводника оказалось закрытым. И то сказать, в вагоне один спящий человек, я, да странная говорящая галлюцинация. Причем, галлюцинация явно не учтена. Вот тебе и все пассажиры. Чего напрягаться?

Правда, на стук проводник откликнулся быстро. Пока проводник доставал стакан, ставил его в подстаканник, интересовался, может мне что нужно, в голове крутилось – может сдать ему зайца? В том, что ушастый едет без билета, можно быть уверенным. Потом в голову пришла другая мысль, логичная в своем идиотизме – он заяц, ему так положено.

От кофе я отказался. Напиток по билету остался в желудке моего ушастого собеседника, а деньги приходилось экономить. Пусть и такую мелочь. Проводник окончательно потерял ко мне всякий интерес и, зевая, закрыл двери своего купе.

Назад пришлось идти аккуратно. То ли ребята попались неопытные, то ли были они просто лихие и знали каждый миллиметр пути, но поезд брал повороты с наскоку, весело мотлыхая задние вагоны. Горячий чай так и норовил выплеснуться на ноги.

Ушастого я увидел не сразу. Даже подумал сначала – померещился он со сна. Но расстеленный на столике широкий клетчатый платок и несколько маленьких деревянных коробочек, говорили о другом.

Когда чай обрел устойчивость на ровной поверхности, руки сами потянулись к одной из этих коробочек. В голове всплыло название – туес. Скорее, даже, туесок.

- Там мёд, - послышалось сверху.

С полки над головой свесились подрагивающие уши. Следом показалась заячья морда, а потом и весь заяц.

Он ловко соскочил вниз. Получилось это у него мягко и бесшумно. Потом удобно расположился на нижней полке, подвинув один из стаканов к себе.

- Ещё есть варенье. Земляничное и морковное. По старинному семейному рецепту.

Заяц поднял вверх лапу, добавляя словам значимости.

- А сахар где берете? – поинтересовался я.

- Для чего сахар? – искренне удивился заяц. – Мы мёд добавляем, сладкие ягоды. Всё натуральное.

Наверное, было бы интересно посмотреть, как заяц будет пачкать лапы в варенье или меду. Вот только, разводить грязь не хотелось. Пришлось снова нырять в рюкзак.

Печенье лежало в жестяной коробке. Целое и невредимое. В бумажной пачке точно бы раскрошилось, придавленное вещами.

Заяц, тем временем, раздвинул на окне шторки. Ума не приложу, как он это сделал. Теперь он сидел на полке, свесив лапы, и задумчиво смотрел на мелькавшие вдоль дороги фонари. При виде печенья его глаза радостно блеснули, а лапка потянулась к коробке.

В конечном итоге – это всего лишь сон. Так что, у зайца вполне может получиться выловить печеньку лапой и удержать её.

Ушастый с ловкостью всё исполнил. Обмакнув, в дополнение, печенье в мёд. Довольно хрустя, он двумя лапками обхватил подстаканник. По крайней мере, не оттопыривает мизинец. И то хорошо.

Варенье оказалось очень сладким и вкусным. Вспомнилась бабушкина закатка, такая же ароматная. Впечатления наверняка отразились на моем лице. По-другому просто не получилось бы.

- Во, - ушастый поднял вверх губу, получилось что-то похожее на улыбку. – А я что говорил? Это тебе не в магазине варенье брать.

- А мёд где достаете?

- Медведи угощают. Они у нас главные бортники. Ты попробуй. Это мёд диких пчёл.

Хотелось подначить внезапного гостя – мол, за выпитый чай извиняешься. Я почти так и сказал, но вовремя остановился. Наверняка обидеться. Вместо этого спросил.

- А зовут тебя как?

- Арсений, - важно ответил ушастый, приосаниваясь.

- Сеня, значит. А меня Семён.

- Значит будешь Сёма, - ворчливо констатировал заяц, отхлебывая чай.

Обидчивый попался. Неужели я сам вот такой? Ведь заяц – часть моего разыгравшегося воображения.

- Даже и не думай, - судя по всему, Сеня мог угадывать мысли. – Самый настоящий я. Можешь ущипнуть себя. Или, хочешь, могу пнуть тебя лапой.

Пришлось махнуть рукой и закусить печеньем с мёдом. Густой, ароматный, он прямо обжигал рот пряным вкусом, отдавал на языке приятной горчинкой. Отличный мёд собирают медведи. Или это от пчёл зависит? Почему-то подумалось, что именно вот такой мёд должен получиться, если пыльцу и нектар собирают дикие пчёлы.

- Не боишься, что проводник тебя поймает?

Я отправил в рот очередную печеньку, сдобренную вареньем. На этот раз, кажется, ежевичным.

- Ещё ни один не поймал.

Арсений самодовольно махнул лапой и добавил.

- Если что, я раз…

Заяц мгновенно стал полностью прозрачным. Сквозь призрачное тело четко проступила полка и стенка отсека плацкартного вагона. Смешно же его называть купе? Теперь ушастый больше смахивал на тень и легко мог затеряться среди других, таких же теней.

Я кивнул – понял мол. В качестве оценки возможностей – поднял большой палец, показывая класс.

Заяц опять стал плотным.

- Ты далеко едешь? – поинтересовался Сеня.

Пришлось развести руками.

- Скорее долго. Моя станция – последняя. И, насколько я знаю, остановок до неё больше не будет. Считай, нам с тобой до конца вместе ехать.

- Всё может быть.

Я тоже спросил зайца.

- А ты чего путешествуешь?

- Музыкантом хочу быть. В лесу, где группу найдешь?

- Барабанщиком хочешь быть?

Сеня радостно кивнул – понимает человек, молодец.

- Я тоже одно время музыкой занимался. На гитаре учился играть.

- Ну? И как?

Грустный вздох послужил красноречивым ответом зайцу.

- А что так?

Заяц аж удивленно подался вперед. Его розовый нос, с черным пятнышком в углу, смешно задергался.

- Не дружу с нотами. Понимаешь, если играть аккордами, ну, или по аппликатуре, то ладно. А вот читать с листа, или, там, услышать ноты – всё, пролет. К тому же, с ритмом вечно проблемы были. Или вперёд бегу, или отстаю.

Сеня махнул лапой – ерунда мол.

- Норм было бы. Надо было не бросать. Может с ударником в паре поработать – пообвыкнуться с ритмом. Сначала медленно, потом быстрее.

- О, вот тут появляется третья проблема. Терпения не хватает.

- Ну, знаешь, - заяц от возмущения даже лапами развел.

- Знаю, - я кивнул и ещё раз вздохнул.

Мы замолчали. Поезд успел незаметно повернуть и теперь в окно светила Луна. В её свете можно было рассмотреть речку, вдоль которой шел поезд. Вода ловила лунные блики и отражала их обратно в небо.

На секунду стук колес стал громче – кто-то открыл дверь тамбура. Заяц сразу отодвинулся в тень, стал прозрачным. Он приложил лапу к носу – не выдавай, мол.

Со стороны купе проводника послышались голоса. Потом мимо полок прошел железнодорожник в форме начальника поезда. По сторонам он не оглядывался. Следом за начальником поезда, свой обход устроил и проводник. Хотя, может просто приближалась санитарная зона. Если так, стоило воспользоваться случаем, а то если потом прижмет.

Проводник терпеливо ждал возле бойлера, глядя в окно. Когда я освободил туалет, он повернул в замке ключ. Вот так, хорошо, что вовремя успел. В этот момент, в голову пришла мысль о Сене. Ушастый же выпил две чашки. Выдержит ли он?

Заяц спокойно растянулся на верхней полке и смотрел в окно. Нос ушастого ходил вверх вниз, длинные уши лениво шевелились. Я снова устроился внизу, оперся спиной на стенку вагона и уставился в окно напротив – над боковой полкой. Ритм поезда навевал сон и глаза сами закрывались. Несколько раз я клевал носом, но сразу вскидывал голову, отгоняя дрёму.

- Слушай, - Сеня вновь оказался внизу, - а зачем ты сейчас куда-то едешь?

Отвечать было лениво. Подтащив поближе рюкзак, я, в очередной раз, запустил в него руку.

Заяц повертел в лапах направление на работу. Вернул обратно.

- Во всяком случае – на первое время работой ты обеспечен. Или ты всю жизнь мечтал работать в районном, как его там, методическом кабинете?

Я подтянул одну ногу повыше, сгибая ее, и обхватил колено двумя руками.

- Когда поступал – точно знал, чего хочу. Да и проблем с учёбой возникало немного. Насчёт вот этого, - взгляд опустился на направление, лежащее рядом со мной на полке. – С чего-то ведь надо начинать. Сам говоришь – на первое время обеспечен работой.

- Угу, - уши зайца качнулись вместе с его головой.

- А вообще, - я широко зевнул, - наверное, начну сказку писать. Как только устроюсь на новом месте, и появится свободное время. У меня с собой и ручки есть, и тетради. На работе, наверняка, комп найдется.

Сеня радостно подался вперед. Одна из лап зайца доставала до пола. От возбуждения о несколько раз ею дернул. Вышел небольшой, но очень удачный, ритмический такт.

- Самое оно. Делом надо любимым заниматься. Ну, или совмещать, - подумав, добавил он. – Слушай, а что вообще за работа такая у тебя будет?

Вот как ему объяснить, если сам толком не знаешь, что тебя там ждет? Пришлось набросать историю, сшитую из просмотренных должностных обязанностей, беседы на распределении и собственных домыслов.

Сеня слушал не перебивая. Иногда он почесывал за длинным ухом. Пару раз задумчиво барабанил лапой по полу. Тихо барабанил. Скорее всего, боялся разбудить проводника.

Мне понравилось, как заяц барабанит. В ритме ударов прямо таки угадывалась мелодия. Хотя, может это просто казалось.

- Знаешь, что хочу сказать? – заяц начал закрывать коробочки и сдвигать их плотнее одна к другой.

Я мотнул головой, с интересом глядя на Сеню.

- Всё не так выйдет. Всегда по-другому получается. Не так, как себе планируешь. Не так, как себе представляешь.

- Ну, ты же запланировал стать барабанщиком?

Ушастый завязал свой узелок, оставив одну берестяную коробочку стоять на столе.

- Тут другое, Сёма. Мне точно известно чего хочется по-настоящему.

Заяц внезапно показался каким-то уж очень серьёзным. Наверное, если не цвет его меха, мне захотелось бы поискать в нём седину.

Да, слова ушастого прозвучали обидно. Ещё обиднее от того, что были почти на сто процентов правдивыми. Но ведь надо с чего-то начинать? Набираться опыта, а там. Потом. В будущем. Продолжать дальше? – вопрос возник в голове сам по себе.

- Всё, - я хлопнул себя по коленям. – Я даже знаю про что напишу сказку.

- Ага, и про что?

Может, стоило обратить внимание на рассеянный тон попутчика? Стоило, конечно, но мне это в голову не пришло.

- Про вредного зайца, тырящего у спящих пассажиров поезда законный чай и дающего странные советы. Назову зайца Ипатием.

Арсений рассмеялся. Вот честное слово. Никогда до этого не видел смеющегося зайца. Разве, что в мультфильмах.

- Отличная идея, - поддержал он. – Так и сделай.

Потом заяц приник мордочкой к стеклу окна. Лапы образовали окошко – должно быть, так удобнее всматриваться в ночь.

- Мне скоро выходить.

- Как? – не понял я.

- Да как сел, так и сойду. Скоро мой километр.

Я повторил за зайцем – руки окошком, лицом к стеклу. Увидел вдоль рельс столбы. Иногда свет выхватывал их из темноты ночи – высокие такие, с двумя цифрами на железных табличках вверху. Один километр заканчивается, другой начинается.

- Ты только сказку напиши. Обязательно. Можешь про Ипатия. Так, кстати, моего деда звали. Тоже путешественник был. Родня говорит – я в него пошел. Такой же непоседа.

Сеня протолкнул в завязанный узел длинную палку. Перед глазами встала забавная картинка – идущий через поле заяц с узелком через плечо.

- Почитать бы её, - мечтательно произнес Сеня, усаживаясь пушистым задом на столик, рядом он положил клетчатый узелок.

В голову пришла внезапная мысль.

- А ты меня пригласи на концерт своей группы. Там и почитаешь. Я её с собой возьму.

Заяц быстро задергал носом.

- Договорились. Может не сразу – работы много будет. Но билет точно твой. Будет трудно, или грустно там – мёд ешь. Он для здоровья полезный и настроение поднимает.

Ушастый похлопал по оставленной коробочке

- Всё. Мой километр начинается.

Заяц спрыгнул на пол, осмотрел коридор вагона и пошел в сторону тамбура. Встав в проходе, я смотрел ему вслед. Приглушенный свет в вагоне стал чуточку сильнее. В этом свете было хорошо видно, как с каждым шагом ушастый становится всё более прозрачным.

Возле двери до ручки дотягивалась едва различимая прозрачная тень.

Дверь вначале открылась, а потом захлопнулась. В этот момент я почувствовал – поезд начал сбрасывать скорость. На торможение это не походило. Возможно, впереди был сложный участок, или надо было выдержать время с другим поездом. Вариантом было целое море, но не это важно. Важным оказалось то, что машинисты начали торможение именно здесь. Словно знали – одному из пассажиров надо сойти.

Следовало сложить вещи в рюкзак, спрятать направление на работу. Этим я и занялся. Пока складывал документы в папку, нащупал блокнот. Достал его и повертел в руках – новый, даже радостно скрипит, когда его открываешь. Ручки лежали в боковом кармане рюкзака. Тоже новые. Купил вместе с тетрадями и блокнотом перед выездом в канцтоварах.

Проверил маленький светильник в изголовье полки. Тот работал. Света, надо сказать, мало, но для начала сойдет. Да и тянуть очень не хотелось. Отчего-то важным было начать именно сейчас, невзирая на неудобства.

Постучав задним концом ручки по первому, пока что чистому, листу блокнота, я начал писать.

- Просыпайтесь.

Меня легонько тряхнули за плечо. Проводница, средних лет женщина, стояла надо мною.

- Скоро ваша станция, конечная. Не забудьте сдать постель.

Я кивнул и женщина, напарница знакомого проводника, пошла в дальний конец вагона, к спящему на боковой полке мужчине.

Присниться же такое, подумал я, скатывая матрас. Правда, говорят – сны, это голоса нашего подсознания. Может и впрямь – написать чего-нибудь. Ведь всегда хотелось именно этого. Специальность тоже с умыслом выбирал.

Наклонившись забрать рюкзак из-под полки, я увидел упавший под стол блокнот. Рядом, почти закатившись под решетку теплосети, лежала ручка. Колпачок где-то потерялся. Первые страницы блокнота оказались исписаны неровными строчками. Понятное дело – писалось же на ходу, да и лёжа.

Что ж, сон, похоже, в руку. Я откинулся спиной на перегородку и бросил беглый взгляд на стол.

Билет, конечно же, лежал там. Его прижимала небольшая коробочка из бересты, с плотно притертой крышкой.

Убедиться, что в коробочке мёд можно было легко. Просто открыть крышку и всё. Я не стал этого делать. Отложил на потом, спрятав коробочку, вместе с блокнотом, в отдельный карман рюкзака. Железнодорожный билет отправился в этот самый блокнот, отметив последнюю исписанную страницу.

Ещё до того, как спуститься на платформу этой маленькой станции, я понял, чем буду заниматься в жизни. По-настоящему любимым делом.

Я не стал сразу идти к дороге, ведущей от станции в посёлок. Времени в запасе оставалось полно. Вместо этого прошел в самый конец состава, сделал ещё несколько десятков шагов, оставляя за спиной последний вагон. Платформа закончилась быстро, она и так оказалась под стать станции – маленькая. Под подошвами хрустел гравий. Тут и там камешки темнели пролитым машинным маслом.

Километровый столб устроился между единственных двух путей. Высокий, побеленный, с железной табличкой на самом верху.

Табличка блестела свежим металлом в утренних лучах. На ней четко виднелись черные цифры. Одна меньше, другая больше по счету. Километр закончился, километр начался.

Теперь у сказки появилось название. Думаю, ушастый его точно заценит, когда начнет читать. А ещё, оно здорово подходило тому, что лежало передо мною. Нет, не под ногами. Ну, почти не под ногами.

Я стал спиной к столбу и посмотрел в сторону, куда указывала большая из двух цифр. Увидел там станцию. На ней собирались люди. Немного вышло вместе со мной из поезда. Вон тот самый мужчина, спавший на дальней боковой полке. Сейчас он разговаривал с кем-то из местных. Несколько работников станции, их легко можно было узнать по форме железнодорожников, стояли возле состава. Я смотрел на всех этих, абсолютно незнакомых мне людей. Потом сделал один шаг в их сторону.

Итак.

Мой километр начинается.

Апрель 2023 ©Левикин Алексей