Мой мир застрял на бетатесте

В тот момент, когда всё началось, я стоял в очереди за кофе и думал о том, что у меня на карте осталось четыреста семьдесят три рубля.

Не четыреста семьдесят пять. Не пятьсот. Именно четыреста семьдесят три — сумма, из-за которой человек ещё не чувствует себя нищим, но уже начинает считать, можно ли прожить до пятницы на лапше, сигаретах и обещаниях самому себе, что «с понедельника точно всё изменю».

Передо мной девушка в бежевом пальто просила сироп без сахара, за мной мужик в строительной куртке шумно дышал в шею, а бариста с лицом человека, который ненавидит весь мир с восьми утра, с таким же отвращением взбивал молоко, будто хотел его наказать.

Обычное утро.

Серое.

Тягучее.

Ненужное.

Идеальное утро для конца света.

Я достал телефон, чтобы посмотреть время, но экран завис. Не так, как обычно — не лагнул, не подёргался, не потемнел. Просто картинка застыла намертво, а поверх неё вдруг проступила тонкая светящаяся полоска.

Синяя.

Будто кто-то провёл по экрану лезвием из холодного света.

Я моргнул.

Полоска не исчезла.

Вместо часов, уведомлений и треснутого угла защитного стекла я увидел строчку текста:

[Соединение с тестовым сервером установлено.]

— Чего? — пробормотал я себе под нос.

Мужик сзади раздражённо цыкнул.

Я ткнул в экран большим пальцем.

Ничего.

Потом вторая строка:

[Инициализация среды…]

У меня по спине медленно пополз холодок.

Первой мыслью было, что это вирус. Второй — что кто-то из знакомых прислал очередную идиотскую ссылку. Третьей — что, похоже, я слишком мало спал и уже начинаю видеть хрень.

— Молодой человек, ваш заказ? — устало спросила кассирша.

Я поднял глаза.

И в этот момент мир моргнул.

Не погас.

Не взорвался.

Не раскололся.

Именно моргнул.

Как будто кто-то огромный закрыл на секунду веки над всем городом.

Свет в кофейне провалился в черноту. Люди ахнули. Кто-то выругался. Кофемашина сипло заглохла. Мне показалось, что пол ушёл вниз на пару сантиметров, а затем резко вернулся обратно, ударив в подошвы.

Через секунду свет вспыхнул снова.

Но это уже был не тот свет.

Он стал слишком резким. Слишком чистым. Воздух словно промыли кислотой — всё вокруг сделалось подозрительно чётким. Я видел каждую царапину на пластиковом меню, каждую каплю на железном кране, каждый прыщик на щеке баристы.

И ещё я видел над головой кассирши тонкую полупрозрачную строку.

НПС?

Нет. Не совсем.

Я прищурился.

Строка дрогнула и стала понятнее:

[Людмила. Уровень 1.]

У меня пересохло во рту.

Я медленно повернул голову влево.

Над девушкой в пальто висело:

[Анна. Уровень 1.]

Над мужиком сзади:

[Виктор. Уровень 2.]

— Вы это видите? — спросил я.

— Что именно? — раздражённо бросила кассирша.

Она меня не понимала. Не потому, что не слышала. А потому, что, похоже, не видела вообще ничего из того, что видел я.

Телефон в моей руке нагрелся так, что я едва не уронил его. Экран вспыхнул белым светом.

Прямо в воздухе перед лицом развернулось окно.

Настоящее. Полупрозрачное. С тонкой голубой рамкой, будто его выдрали из дешёвой игры десятилетней давности.

[Добро пожаловать в бету.]

[Внимание: мир переведён в тестовый режим.]

[Стабильность среды: 19%]

[Рекомендуемое действие: выжить.]

Сердце ударило так сильно, что я почувствовал вкус железа на языке.

— Это что за херня?.. — прошептал я.

И тут закричали на улице.

Не просто громко.

По-настоящему.

Так кричат, когда уже поздно.

Кофейня взорвалась движением. Люди бросились к окнам. Кто-то опрокинул стул. Девушка в пальто уронила стаканчик. Крышка отлетела мне под ноги, растекаясь липкой карамельной жижей.

Я тоже шагнул к стеклу.

Снаружи люди бежали по тротуару, сталкивались, падали, снова вскакивали. Машины встали кривыми рядами. Автобус перекосило поперёк дороги. На крыше остановки мигала электронная реклама — но буквы на ней плавились, искажались, превращаясь в бессмысленный набор символов.

А посреди перекрёстка лежал человек.

Над ним метались двое.

И ещё что-то.

Сначала я решил, что это собака.

Потом оно подняло голову.

У собаки не бывает такой пасти.

Она раскрывалась слишком широко — как трещина в ткани. Из неё тянулись нитки слюны, дёрганые, как глючные пиксели. Передние лапы выгибались не туда. Шерсть клочьями шла волнами, будто существо не могло решить, какого оно цвета и формы.

Над тварью дрожал красный текст:

[Искажённый падальщик. Уровень 3.]

— Господи… — выдохнула рядом девушка.

Тварь рванула вперёд.

Один из мужчин не успел отскочить. Она врезалась в него, повалила и начала рвать так быстро, так деловито, будто всю жизнь только этим и занималась. Люди на тротуаре заорали ещё громче и бросились врассыпную.

В кофейне кто-то ударил кулаком по стеклу.

— Закрывай дверь! Закрывай дверь, сука! — завопил мужчина в костюме.

Бариста будто очнулся первым. Рванул к входу, повернул замок. Ещё один парень помог ему опустить металлическую решётку. Она с дребезгом пошла вниз, и этот звук вдруг показался мне самым жалким звуком на свете.

Словно мы пытались закрыться от цунами зонтиком.

Люди в зале заговорили сразу все.

— Это нападение?

— Где полиция?!

— У меня сеть не ловит!

— Почему дверь закрыли, там моя жена!

— Что это было?!

— Это розыгрыш, да?!

— Боже, боже, боже…

Я стоял и смотрел на красную надпись над тварью.

Уровень 3.

Значит, это не галлюцинация.

Галлюцинации не считают уровни.

Новое окно вспыхнуло прямо перед глазами.

[Обнаружена аномальная угроза.]

[Вы первый пользователь в радиусе 500 м с активным интерфейсом.]

[Доступен стартовый выбор.]

Передо мной раскрылись три тусклые иконки.

[Внимательность]

[Ловкость]

[Сопротивление боли]

Я уставился на них.

Мир вокруг сходил с ума, а мне предлагали распределить стартовую способность, как в игре.

— Нет… — сказал я тихо. — Нет-нет-нет, идите вы нахер…

Окно не исчезло.

В кофейне тряхнуло воздух. С улицы донёсся новый удар — будто что-то тяжёлое врезалось в роллеты соседнего магазина. Женщина у окна истерически всхлипнула.

Я снова посмотрел на иконки.

Если это сон — то слишком подробный.

Если розыгрыш — то слишком жестокий.

Если я сошёл с ума — то бездарно выбрал день.

Оставался последний вариант.

Это правда.

А значит, думать надо быстро.

[Внимательность] — позволяет замечать больше.

[Ловкость] — полезно, если придётся бегать.

[Сопротивление боли] — звучит как плохой знак.

Я посмотрел в окно.

Искажённый падальщик исчез из поля зрения. Значит, либо убежал, либо уже кого-то доедал в мёртвой зоне, куда мы не видим.

По спине пробежал ледяной пот.

Если эта тварь прорвётся внутрь — бегать в тесной кофейне бесполезно. Драться я не умею. Терпеть боль? Отличный навык, если хочешь умирать медленно и осознанно.

Оставалась одна вещь, которая хоть как-то давала шанс.

Понять, что происходит, раньше других.

Я ткнул в иконку.

[Вы выбрали: Внимательность.]

[Навык активирован.]

[Ранг: обычный.]

В ту же секунду мир снова изменился.

Звук стал глубже. Контуры — резче. Люди вокруг будто подсветились тонкими линиями. Я видел, как у мужика в костюме дрожит нижнее веко. Видел на запястье кассирши старый ожог. Видел, что один из столиков у стены надтреснут и держится на честном слове.

И ещё я увидел на внутренней поверхности роллет вмятину.

Свежую.

Она медленно углублялась.

Снаружи кто-то скрёб металл.

Я резко обернулся к баристе.

— От двери отойти, быстро.

— Чего?

— От двери! Сейчас!

Он хотел что-то огрызнуться, но в этот момент роллеты вогнулись внутрь так сильно, что несколько женщин взвизгнули.

Люди шарахнулись назад.

— Да что за…

Второй удар.

Уже сильнее.

Металл застонал.

Третий.

Решётка сорвалась с направляющей справа, и в щель на пол упала чья-то длинная, странно ломаная тень.

Кто-то завопил.

Кто-то кинулся вглубь зала.

Кто-то застыл.

Я тоже отступил, но не побежал.

Наоборот — смотрел.

Внимательность подсвечивала детали быстрее, чем я успевал испугаться. Я увидел, что петли держатся плохо с одной стороны. Что возле кассы стоит огнетушитель. Что у окна лежит металлическая стойка от рекламного баннера. Что мужик в строительной куртке, Виктор второго уровня, не просто орёт, а уже прикидывает, чем можно ударить.

Нормальный человек.

Полезный.

— Эй! — крикнул я ему. — Стойка! Возьми стойку!

Он метнул на меня острый взгляд. На долю секунды в его глазах мелькнуло удивление — с чего это какой-то парень с кофе командует? — но потом снова ударило по роллетам, и он, не споря, схватил стойку.

Снаружи донеслось низкое рычание.

Щель расширилась.

Я увидел глаз.

Не собачий. Не человеческий. Вообще ничей. Глаз был мутно-жёлтый, с двумя дёргающимися зрачками, будто картинку наложили одну на другую и забыли выровнять.

Пальцы сами сомкнулись на огнетушителе.

Тяжёлый.

Холодный.

Реальный.

В этот момент мне особенно ясно стало, что всё, чем я был ещё десять минут назад, закончилось.

Не будет никакой работы, на которую я и так опаздывал.

Не будет переписки с арендодателем.

Не будет вечера с дешёвым пивом и тупым сериалом.

Тот мир, где главной проблемой были деньги, бессмысленные начальники и пустой холодильник, только что сдох.

И новый мир мне уже не нравился.

Щель расползлась с визгом.

В кофейню рванулась морда падальщика — вытянутая, дёргающаяся, будто её плохо рендерили на ходу. Бариста выронил металлический питчер и завыл что-то нечленораздельное.

— Бей! — заорал я.

Виктор ударил первым.

Стойка врезалась твари в челюсть. Раздался сухой хруст, словно переломили охапку мокрых веток. Падальщик взвизгнул и рванулся назад, но я уже шагнул вперёд и влупил ему огнетушителем сверху вниз.

Попал куда-то между глаз.

По металлу отдало в плечо так, что руку прострелило до шеи. Но существо завизжало ещё громче. Красная полоска над его головой дёрнулась и укоротилась примерно на четверть.

[Искажённый падальщик. HP: 74/100]

Я на секунду замер.

Я видел его здоровье.

Это было… удобно. И чудовищно.

Тварь снова полезла в щель, в бешенстве захлёбываясь рыком.

Виктор ударил второй раз.

Я — третий.

Кто-то из посетителей, похоже окончательно сорвавшись, швырнул в морду чудовища кофейный стакан.

Пользы от этого было примерно как от молитвы по Wi-Fi, но сам факт меня почему-то взбодрил.

Мы хотя бы не лежали и не ждали, когда нас сожрут.

Падальщик дёрнулся, поджал лапу и исчез из проёма.

Снаружи послышалось царапанье. Потом беготня. Потом всё стихло.

Тишина в кофейне была такой густой, что я слышал собственный пульс.

Никто не двигался.

Никто не говорил.

Потом где-то в глубине помещения тихо заплакал ребёнок. Я до этого даже не заметил, что здесь была женщина с мальчиком лет пяти.

И именно этот детский плач сработал лучше пощёчины.

Люди начали дышать. Двигаться. Озираться друг на друга так, будто видели впервые.

Мужик в костюме опустился на стул и вытер мокрое лицо ладонями.

Кассирша дрожащими руками перекрестилась.

Виктор опёрся на стойку и посмотрел на меня.

— Ты откуда знал? — хрипло спросил он.

Я глянул на вмятину в роллетах, потом на всё ещё висящие в воздухе строки интерфейса, которые, похоже, видел только я.

— Просто понял, — соврал я.

И почти сразу получил новое сообщение.

[Угроза отражена.]

[Вы участвовали в первом боевом столкновении.]

[Начислено опыта: 12]

[Доступна характеристика: открыть профиль?]

Честно говоря, мне хотелось заорать.

Но вместо этого я мысленно нажал «Да».

Окно развернулось перед глазами.

Имя: неизвестно

Статус: активный пользователь

Уровень: 1

Опыт: 12/20

Класс: не определён

Навык: Внимательность I

Состояние мира: Бета

Текущая задача: Выжить до следующего обновления

Последняя строчка вспыхнула жёлтым.

До следующего обновления: 00:27:14

У меня похолодели пальцы.

Двадцать семь минут.

— Что с тобой? — спросил Виктор, заметив, как у меня изменилось лицо.

Я медленно поднял голову.

За окнами, над крышами города, в небе проступали огромные, почти прозрачные буквы. Сначала бледные, потом всё ярче. Они были размером с дом, как если бы кто-то проецировал системное сообщение прямо на атмосферу.

Люди в кофейне тоже их заметили.

Кто-то прошептал:

— Господи…

Над городом загорелось:

[ОБНОВЛЕНИЕ 0.1 НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ 00:27:00]

А под этим появилась ещё одна строка.

От неё у меня по-настоящему сжался желудок.

[В безопасных зонах выживаемость выше на 63%.]

[Текущая зона безопасной не является.]

В кофейне стало так тихо, что даже ребёнок перестал плакать.

Я медленно сжал рукоять огнетушителя и впервые ясно понял:

мы заперты не внутри убежища.

Мы заперты внутри ловушки.

И это было только начало.