Мой рецепт выживания в мире магии. Том 1

Из наушников звучала мелодия игры, заглушающая голос моей жены. В темноте комнаты лишь экран компьютера подсвечивал её перекошенное яростью лицо. Я просто смотрел, как она беззвучно открывает рот, брыжжа слюной и явно ни о чём хорошем не повествуя. Я же косил глаза на экран, понимая, что противник отжимает паузу. Левой рукой я продолжал отчаянно жать F9, но, кажется, ничего не получалось: игра продолжалась, со мной или без меня.

Мне оставалось лишь смотреть на когда-то любимую женщину, не понимая, как мы вообще к этому пришли. Это я всё испортил или нас испортил быт? Под глазами Тани залегли тени, лоснящиеся тёмные волосы были собраны в неаккуратную гулю, а в уголках губ присохла слюна. Интересно, который сейчас час? Из-за задвинутых штор непонятно — ещё ночь или уже утро. Но учитывая, что истеричная женщина продолжала орать, то… может, даже и день.

Блин, обидно, конечно, что катку не даёт закончить. Может, уйдёт? Всё-таки рейтинг… Но уходить она точно не собиралась, замахиваясь и ударяя по наушникам, чтобы они с меня слетели. Чёрт! Моя последняя броня! Теперь я гол и беззащитен. Хоть Сирены в тиме нет, но её ульт меня всё же оглушил:

— …не вылезая из своего компьютера, Арсений! Работа — игры, игры — работа! Да тебя в жизни больше ничего не волнует, кроме шиномонтажки и клавиатуры!

В этом она была не права: я вообще-то клаву давно не менял, а вот внутренности компа сам собирал. Я любил своё железо, любил копаться в ПК даже сильнее, чем под капотом. Но этой женщине не была нужна правда, а только повод, чтобы я слил рейтинг. Разве раньше её так уж волновали мои увлечения? Помню, мы начинали с того, что она приходила без трусиков, отвлекая моё внимание, и мы чудесно проводили ночь.

Тогда мне не хотелось чуть свет садиться за комп, надевать наушники и бежать. Что непонятного в том, что бесконечный ор ещё никому не приносил счастья? Нет, она не Сирена, она Баньша. Не хватает только духов, чтобы они ещё и по почкам меня хреначили, пока она орёт.

— …ничего полезного даже не делаешь! Хоть бы раз поднял свою жопу, или она уже срослась с этим чёртовым стулом?! Ты хоть кусок хлеба домой принёс? Я Золушка тебе? Может, рабыня? Ты что думаешь, вокруг тебя все звёзды сошлись?!

Я почти не вслушивался в слова, да и зачем? Она орёт их дважды в день — когда я ухожу на работу и когда прихожу с неё. И не волнует человека, что я горбачусь в сервисе по двенадцать часов, чтобы она ручками этими наманикюренными в ресторане посуду не мыла. Но после работы я всё равно не могу проводить время так, как хочу. Вообще не могу делать ничего, что нужно мне. Играть, встречаться с друзьями, пить пиво.

Спасти эти отношения уже нельзя. Это понимали мы оба, но действовали по-разному. Я предпочитал ждать, когда всё само собой изменится, жена же — пыталась свести меня в могилу. Хотя я вообще удивлён, что женат: у женщин я никогда особого спроса не имел. Они вообще обычно выбирают методом «чем хуже, тем лучше». Ну или кошелёк потолще. Как-то моё свидание закончилось на том, что дама увидела, что у меня не яблочко, а китайский телефон.

Хотя в том случае это даже к лучшему.

— …или собирай свои вонючие манатки и проваливай! — на этой реплике я уже немного включился в реальность.

Куда я пойду из своей-то квартиры?

Хотелось отлить, но скандал пока только разгорался. Жаль в нём нельзя было поставить паузу ну или сбегать, пока сидишь в таверне…

— Ты вообще слушаешь, что я говорю?! — жена дёрнула за наушники, пытаясь отобрать их. — Хоть бы хлеба домой купил!

Когда она потянула за наушники, подключенные к компу, то шаткая, собранная самостоятельно, очень любовно лелеянная — вся конструкция полетела на пол. Повисла тишина. Я смотрел на своё усталое лицо в отражении погасшего монитора, в неоновом свете с клавиатуры. В голубых глазах потрескавшиеся капилляры, тёмные волосы прихвачены назад обручем жены…

Сначала тяжело, безысходно вздохнув, я понял, что малой кровью всё не кончится. Осознав масштаб потерь, вскочил, глядя на жену и хватаясь за голову. Так молча, пребывая просто в каком-то шоке и повторяя себе, что нельзя бить женщин, я и стоял, сжимая губы в тонкую белую линию. Таня что-то лепетала, почти обвинительно, что я сам должен был следить за своими поделками, что сделано плохо, что говном склеено.

Как же просто ей было это говорить, она ведь не впахивала, чтобы на внутренности заработать, комп не сама собирала, она же даже не понимает, как сильно задолбала!

— Хлеба купить?.. — тихо, но с лёгкой хрипотцой смешка проговорил я. — Хлеба?..

Развернувшись, просто направился в коридор, где, сунув ноги в ботинки, схватил куртку. Накинув её на плечи, я провернул замок, громко хлопая дверью. В подъезде холод сразу забрался под расстёгнутую куртку, но я и не заметил, угрюмо спускаясь вниз. Нужно немного остыть, взять себя в руки и наконец обсудить развод и её переезд к чёртовой, то есть её, матери!

Улица встретила меня лёгким ветром, забравшимся в волосы и ноздри. А лучше бы сразу в голову, чтобы развеять оставшийся осадок, который всё сильнее давил на мысли. Я больше сбежал прогуляться, чем действительно хлеба купить, но лучше совместить приятное с полезным. Жаль, телефон не взял, там карта, теперь придётся милостыню на хлеб собирать. Но, похлопав по карманам, нашёл как раз полтинник, направляясь в сторону магазина.

Зато на улице я узнал, что меня ждало весеннее утро, практически рассвет. В круглосуточном никого не было, конечно, что за придурок, кроме меня, выберется в такую рань. Автоматические двери разъехались, пропуская меня внутрь, дохнуло теплом и запахом свежего хлеба. Ночь ещё длинная, так что неудивительно, что пекарня уже во всю работала, пока субботним утром остальные отсыпались.

Завис ненадолго у прилавка с хлебом, держа буханку в руках и глядя на улицу. Я так неимоверно устал. Мир ведь настолько прекрасен; я мог бы посвятить жизнь путешествиям, наблюдению за птицами, покорению океана или космоса. Жаль, что ничего из этого я не умею, да и вообще особыми амбициями не отличался никогда. Но нужно что-то менять, стать с разводом другим человеком. Заняться спортом, может даже мотоцикл купить! Денег-то у меня сразу больше станет, как уйдёт мёртвый груз!

Расплатившись, я даже не стал забирать сдачу. Широкий жест подаренных семи рублей. То-то же, вот она лакшери жизнь начинается. Автоматические двери снова разъехались, а я бодренько зашагал вперёд. Вдохнул полной грудью утреннюю свежесть, сжимая французский батон в бумажном пакете. Я нёс его, как меч, символ перемен. Не хотел жрать дешёвый нарезной хлеб, выслушивая бесконечные оры жены, что я плохо закрыл пакет. Не-ет, теперь меня ждёт хрустящая корочка, пористая мякушка и какой-нибудь паштетик.

И главное — никто не будет на меня орать. Ну благодать же! Этот чёртов батон пах… свободой, моим освобождением! Концом рабства! Размахивая им по амплитуде, зашёл в подворотню, замирая и морщась. Весь настрой разом спал, когда я увидел в утренней красоте грязь мокрой улицы, большую лужу и туман. Видно, среди серых высоток была своя экосистема, собравшая гнетущую атмосферу.

Но я не хотел проходить мимо, так что осторожно пытался обойти расплывшегося монстра, поселившегося в разбитом асфальте. Об этой луже впору было слагать легенды! Меня опять это развеселило, особенно, когда я пяткой всё же вляпался, промочив ботинок. А и пофиг! Приду да и посушу, мне теперь и море по колено! Как же просто жить, когда решение уже принято и можно перестать изводить себя непонятками!

Я так и шёл: размахивая батоном, удивляясь плотному сизому туману. Как в кальянной, честное слово. О, точно! Нужно созвать друганов, сесть в барчике каком, покурить… Но чем дальше я шёл, тем сложнее оказывалось отвлекать себя весёлыми мыслями. Этот проулок был не таким уж и долгим, чтобы десять минут через него чесать. Ещё и пока в ботинке хлюпает…

Но скоро туман стал рассеиваться, и я наконец вышел, поворачивая и понимая, что… умотал куда-то не туда. Резко развернувшись на пятках, не увидел серой стены дома и тяжёлого тумана — вместо этого там было то же самое, что и спереди. Деревню, причём совсем не весеннюю. Не было ни луж, ни слякоти, только поля зелёной травы да маленькие домики, тянущиеся вдаль.

Хлопая глазами, я ещё пару раз покрутился, пытаясь понять, как можно было настолько не туда свернуть, чтобы оказаться в совершенно незнакомом месте?!

Сначала немного растерявшись, я постоял, глядя на то, как в деревне просыпается жизнь. По дороге вдалеке ехала телега, поскрипывая колёсами, её тянула старенькая лошадь с облезлыми боками. Первой здравой мыслью было то, что я в игре, просто пропустил момент, когда купил и стал играть, но батон в моей руке говорил красноречивее всего — что я сошёл с ума! Не жил хорошо, нечего и начинать! А то ишь, богатей, что делать-то теперь?!

Я попал в другой мир, вооружённый только французским багетом!

Даже семь рублей, собака, не забрал!

И чёрт бы побрал все мои выражения, потому что я сразу же услышал позади рычание. Местные собаки, очевидно, не очень были рады чужестранцу, стоящему около их деревни, ещё и непонятно что замышляющему. Медленно я повернулся, понимая, что меня окружила небольшая стая, причём явно недружелюбно настроенная! Они морщили носы, пригибались к земле, готовые наброситься.

И я знал, что бежать нельзя, но почему-то побежал, чавкая мокрым ботинком. Свора бросилась за мной, а я нёсся не разбирая дороги. Нырнул между небольшими домиками, повис на шатком заборе, пытаясь перелезть. Мешал батон, который я берёг, как последнее напоминание о своей свободе. За штаны на заднице меня ухватили зубами, скидывая обратно на тропинку.

Один из псов схватил меня за рукав, стаскивая куртку и разрывая её в клочья. Оставшись в домашней майке, я попытался отбиться, махая батоном перед животными. Попав по шерстяной башке, чуть напугал остальных, освобождая себе пространство для манёвра.

Перекатившись по траве, я вскочил, выставляя перед собой багет как оружие. Переводил его с оскалившейся морды на морду, лихорадочно соображая, куда бежать и что делать. Псы явно не собирались ждать моего решения, снова прыгнув. Они завалили меня на землю, вырывая из рук французского друга. Несколько собак тут же принялись его рвать, пока меня ждала такая участь.

Закрыв лицо руками, я свернулся в клубок, уже чувствуя дыхание смерти.

— А ну пшли вон, дармоеды проклятые! — услышал я старческий голос, сразу чувствуя, как давление ослабилось. — Нечаго в моей деревне людей жрать! Кто за его похороны платить будет? Вы, нахлебники проклятые?!

Услышав про похороны, я тут же с удивлением выглянул из-за своих рук. Тот самый старичок, управлявший повозкой, тут же снова стегнул кобылку, равнодушно продолжая дорогу. Я хотел поблагодарить его, но было уже некого. Так что я осторожно поднялся, осматривая себя и не находя даже крови погибшего французского товарища. И крошки не оставили, ироды!

Отряхнувшись от земли и шерсти, осторожно поковылял, хромая на одну ногу, что подвернул, убегая. Я пока не знал, куда шёл — хотел просто выйти из этого непонятного места. Заприметил невдалеке холм, на который решил подняться, чтобы осмотреться. Но, пока выбрался из деревеньки, заметил небольшой указатель, на котором было только название «Изумрудное».

Ещё раз взглянув на деревню, в очередной раз заметил только траву и маленькие домики. Ну и где изумруды-то? Продолжив путь на холм, я искренне надеялся увидеть с него путь домой. Это всё, конечно, очень интересно, только я не этого хотел! Не об этой свободе я размышлял, не этого покоя просил! Я же, как герой старых анекдотов, ушёл за хлебом и пропал на десять лет. И ладно бы вернулся, так не знаю как!

Буквально на четвереньках взобравшись по крутому холму, я встал на вершине, снова чувствуя, как ветер подхватывает волосы. В лучах тёплого солнца мне открылся вид на город неподалёку. От него к деревне вела небольшая дорожка, по которой и ехал спасший меня дед на лысоватой кобыле. Там уже, ещё выше, в самом центре города, виднелся огромный замок, видно который было даже с такого расстояния.

И вот он уже мог называться изумрудным: такое количество драгоценностей отражало свет от его стен и крыши. Ну а снизу раскинулся и сам город, небольшой, но симпатичный. В нём уже копошился муравейник жителей, спешивших по своим делам. Мне издалека показалось, что уж слишком всё какое-то средневековое. Девушки в передниках с корзинками, мужики в чём-то непонятном мотаном.

Меня неожиданно накрыло странной тенью, и я задрал голову, чтобы увидеть этот низколетящий бесшумный самолёт.

И у него, как оказалось, было два крыла, морда, мощные лапы и здоровенный хвост. Громадный красный дракон летел в город среди бела дня! Дым из ноздрей, крылья размахом в боинг, а в передних лапах… корзинка! Эта тварь летела в город не девственниц похищать — она летела за покупками! Хотя, конечно, одно второго не исключало…

Я упал на задницу, немного отползая и едва не сваливаясь с холма. Ещё бы немного и кубарем с него покатился: так впечатлило увиденное! К тому же моя реакция рассмешила стоящую снизу девушку, что до этого шла по дорожке из города в Изумрудное. Милая, в таком же, что и у всех, переднике. Блестящие башмачки, блузочка какая-то светлая. Длинные русые волосы, собранные в хвост, слегка вились на конце.

Хорошо, что милашка их убрала, так лучше было видно… ушки. Под холмом стояла эльфийка и вовсю хохотала с меня, махнув маленькой ладошкой драконице. «Подружки, наверное», — подумал я, так и сидя в растерянности. И чем дольше я осознавал новую для себя реальность, тем живее становилось утро и больше горожан выползали на улицы. По дороге бодренько скакали кентавры, пролетали стайки мило щебечущих крылатых девочек. И все они поворачивались в мою сторону, смеясь и тыча пальцами:

— Смотри, там человек! — хихикали прохожие, отчего я даже смутился. И что теперь? Здесь человеком что, зазорно быть?

И когда я даже решил, что пора уходить с общего обозрения, словно вишенка на холме торта, началось что-то странное. Я ведь не собирался здесь оставаться: нужно было найти туман, чтобы попасть обратно. Ну, домой-то пора. И непонятно, что привело меня в этот мир чупакабр: удар по голове, биологическое оружие, сердечный приступ. Нет, едва ли на самом деле может существовать подобная реальность. Значит — всё это просто прекрасный, ну или не очень, сон. С элементами погони и борьбы на багетах.

Но стоило мне встать, как к холму подошли с пять крепких ребят, которые быстренько взяли меня под руки. Я вертел головой, кричал о своих правах гражданина, но те молча и угрюмо волокли меня в город. Ну, по крайней мере, мне устроили бесплатную экскурсию! Я посмотрел торговую площадь, кузню, улочку с тавернами и городскую тюрьму. Последняя особенно понравилась! Решётки хорошие, прочные, пол твёрдый, грязный — всё как положено.

Проверил на своём опыте, когда меня зашвырнули в камеру, так ни слова и не проронив. Глядя из-за толстых прутьев решётки, я наконец снял промоченный ботинок, словно это единственное, что волновало меня в этой ситуации.

Надеть его обратно, предварительно вылив немного воды из родного мира, я не успел.