Мой школьный гарем

Шёл дождь. Небо заволокло серыми облаками, которые сомкнулись над городом плотным куполом.

Сиэтл — «город дождей». Недавно он раздулся, словно пузырь накачанный инвестициями крупных компаний: центр наполнили жилые небоскрёбы и филиалы брендов, чьи верхушки тянулись в мутные облака.

Но подобная роскошь оставалась где-то там, в центре. Большая часть города жила по-старому: облезлые панельные коробки, изнутри сгнившие и трещащие по швам. Криминал и нищета здесь никого не удивляли.

И именно в одном из таких районов, под мостом, связывавшим два берега, стоял ржавый трейлер. С разбитыми окнами, облупившейся краской, он выглядел заброшенным… Но это был чей-то дом.

ГРОООХХХ! ГРОООХХХ!

В серых тучах вспыхнула молния — ударила где-то далеко, за горизонтом, но её грохот раскатился на сотни километров. Даже здесь, у ржавого трейлера, он звучал, словно сама буря решила напомнить о себе.

Заглянув через выбитую дверь, можно было увидеть зрелище не лучше, чем снаружи. Десятиметровый трейлер когда-то начинался с маленького салончика, притворявшегося гостиной. Теперь там был настоящий склад: грязная одежда, горы мусора, фантики, коробки с испорченной едой. Вонь расползалась по всему трейлеру, и только разбитые окна хоть как-то вытягивали этот смрад.

Дальше тянулся узкий проход с крошечной кухонькой и встроенными шкафчиками. Дверцы почти везде сорваны, в щелях расползлась плесень с грибком. Внутри шкафчиков — старая обувь, горы брошенных и разбитых телефонов, пустые бутылки из-под газировки и несколько мятых купюр: четыре доллара и пара центов мелочью.

Кухня же утопала в грязной, побитой посуде, по которой без стеснения бегали тараканы и мыши. Плесень и грибок тут были уже не пятнами — полноценной колонией.

В самом углу стояла койка — матрас жёлтый от времени, с прорванными пружинами, местами прогнивший. И именно на нём умиротворённо спал парень, будто всё это для него было в порядке вещей.

ГРОООХХХ! ГРОООХХХ!

— А-а-а!

ПЛЮХ!

Второй удар молнии, ещё мощнее и громче первого, сработал как будильник. Мэтью дёрнулся, вскрикнул и, потеряв равновесие, свалился с матраса на холодный сырой пол, ударившись затылком.

— Ай-ай-ай… снова всякая чушь снится… эх… — простонал он, растянувшись на полу, будто так и задумано. Лишь спустя минуту лениво поднялся, ссутулившись и волоча руки, поплёлся в сторону туалета — освежиться.

Уборная тут тоже давно потеряла вид. Пластик пожелтел и пошёл трещинами, крышка унитаза отвалилась. Раковина заросла грязью, ржавчиной и потёками, а душевой отсек весь покрылся паутиной и чёрной плесенью по углам. Обычная вода здесь и не появлялась уже давно, зато под раковиной стояли грязные пластиковые бутылки с мутной жидкостью и коричневым осадком.

Парень посмотрел в разбитое зеркало. Оттуда на него глянуло неухоженное, но всё ещё симпатичное лицо — как для жителя этой помойки. Только зубы покрывал жёлтый налёт. Он поспешил это исправить: достал с верхней полочки над треснувшей раковиной новую, ещё в заводской упаковке щётку и выдавил последние капли пасты из тюбика. Скрёб зубы, морщась от вкуса дешёвой пасты, и какое-то время молча смотрел себе в глаза.

Закончив, он отложил щётку, вытер рот тыльной стороной ладони и только потом полез в карман за телефоном.

Экран был побит в дребезги, и при включении сразу проявились тонкие чёрные полосы, перечёркивающие изображение в центре экрана.

На часах было 7:12. В календаре значилось: пятое мая. Сезон дождей в самом разгаре, впереди — осень и настоящая зима с бесконечными бурями.

На вечно хмуром лице Мэтью мелькнула короткая улыбка.

— Если правильно помню… сегодня утром в церкви должны раздавать еду. Надо поспешить.

Подбодрив себя этой мыслью, он подошёл к завалу старой, рваной одежды, что громоздилась в трейлере, и быстро выудил из кучи зелёную куртку — на фоне остального хлама она казалась почти приличной. Рядом отыскал метровое зеркало с поцарапанной поверхностью, но ещё вполне годное. Поставив его, он взглянул на себя с кислым выражением лица.

Через секунду на губах появилась лёгкая улыбка.

— Вот так идти в святое место уже не зазорно, — пробормотал он и направился к выходу.

Прямо у порога внутри него проскользнуло странное ощущение. Мужчина на секунду остановился, но не придал этому значения и уже собирался выйти, как…

— Кха-кха! — из груди вырвался кашель.

Кашель? Прямо с утра решил меня мучить? — подумал он, упершись левой рукой о дверной косяк.

Незаметно для себя парень закашлялся сильнее. Спазм затянулся, становился всё тяжелее, а вместе с ним нарастали боль и тяжесть в груди. Он сильнее сжал ладонью косяк, согнулся, пытаясь прокашляться, но облегчения не было.

Тело ослабло так резко, что ноги не выдержали — и он фактически вывалился из трейлера. Упал коленями и ладонями на холодный бетон, в лицо ударил ветер с каплями дождя.

ВШШШШШШХХХ! ГРОООХХХ!

— А-кха… кха-а-а… кха… бл-у-е-е-ах!

Стоя на четвереньках, его вырвало. Глаза налились краснотой, кожа побледнела. Изо рта вытекала густая слизь, перемешанная с прозрачной слюной и жёлто-зелёной желчью.

Запах исходил резкий, тухлый, кислый. Остатки желчи жгли горло, и терпеть это было невыносимо. Он, шатаясь и держась на четвереньках, пополз к ручью, в который стекала дождевая вода с бетонных спусков. Над всем этим гремела гроза и рокотали машины, проносясь по мосту сверху.

Чёрт… не припомню, чтобы меня рвало по утрам.

ПЛЕСК!

Он зачерпнул ладонями холодной воды, прополоскал рот. Становилось чуть легче: боль в груди притупилась, силы понемногу возвращались. Отдышавшись над водой, он кое-как поднялся, встряхнулся и посмотрел на следы своей рвоты.

— Так… крови нет. И это уже хороший знак. Пора идти в церковь.

Как ни в чём не бывало, он направился к выходу, поднимаясь по бетонным ступеням вверх от трейлера. Там, наверху, открывался его город. Мрачный, дождливый, но всё же прекрасный — Сиэтл.

Первое, что бросалось в глаза, — машины. Вечная пробка тянулась по дороге всего в нескольких метрах от него. По тротуару в тёплой одежде и под раскрытыми зонтами спешили люди, явно не замечая никого на своём пути.

Справа, где людской поток был не меньше, высились старые панельные дома. Их фасады давно разваливались, но под ними продолжала кипеть жизнь: открытые кафешки, лавки одежды и прочие магазинчики светили яркими вывесками, освещая эту тусклую картину.

Над всем пейзажем, далеко в центре, возвышались небоскрёбы. Они напоминали о неравенстве между простым рабочим классом и местной буржуазией.

Но это неравенство Мэтью заботило меньше всего. Его мысли были куда проще: главное — сегодня позавтракать.

— Чтож, путь будет тернист, — пробормотал он, застёгивая куртку. Поднял капюшон и направился вдоль дороги, прямо наперекор дождю.

Оглянувшись назад, туда, откуда вышел, он заметил скопление людей: таких же бездомных, как и он, и молодёжь, пьющую пиво и курящую травку.

От этой картины его пробрала лёгкая дрожь.

Как можно в юном возрасте скатываться в такое? Разве у них мало развлечений? Или это отчаяние? Я ведь в куда худшем положении — и не пью, и не курю. Так почему они?..

Не найдя ответа на свои мысли, Мэтью подошёл ко двору церкви. На удивление, там было пусто.

По двору тянулись палатки, под которыми стояли длинные столы. На них засохшие капли супа, грязные подносы и приборы — всё это волонтёры торопливо собирали в кучи.

Зрелище немного подкосило настрой, но он не отчаивался и направился к стойке у входа в церковь. Там, где обычно стояли кастрюли с горячим супом, зияла пустота. Корзины с фруктами тоже оказались пустыми. Лицо парня скривилось от раздражения.

Вы серьёзно? Я же встал максимально рано… Как я мог не успеть?!

Оглянувшись, он быстро понял причину: прямо рядом с двором уже стояло несколько палаток бездомных. Им не нужно было идти через полгорода, чтобы успеть на раздачу — в отличие от него. Мэтью тяжело вздохнул.

— Ах… даже здесь есть люди талантливее меня, — горько усмехнулся он.

Он уже собрался уходить с пустыми руками и лицом полным разочарования, когда его окликнул звонкий голос.

— Вы случайно не Мэтью Эвенс?

Парень обернулся. Перед ним стояла миниатюрная девушка со светлым зонтом. Она была заметно ниже его — почти на голову, — и смотрела снизу вверх с тёплой улыбкой.

Мэтт смущённо опустил взгляд и почесал затылок.

— Да… я Мэтью. Неужели моё имя уже стало здесь известно?

Девушка прикрыла рот ладонью и тихо хихикнула.

— Это правда. Вы ведь к нам так часто заходите. Каждый раз всё уже разбирают до вашего прихода… но вы всё равно не отчаиваетесь и возвращаетесь снова, в надежде, что хоть что-то останется. Эх… мне бы вашего упорства.

Ситуация была для Мэтта скорее грустной, чем весёлой, но в её словах он почувствовал что-то забавное. И, не удержавшись, поддержал её смехом.

— Ха-ха… иногда голод добавляет настойчивости. Хе-хе… эх, ладно. Пожалуй, пойду. До завтра!

Он уже собирался развернуться и уйти, но вдруг девушка робко дернула его за рукав куртки.

— Постойте, секундочку! — окликнула его девушка. — Шутки шутками, но чтобы поддерживать здоровье, нужно нормально питаться. Я сейчас принесу вам половину своего завтрака. Моя мама вкусно готовит, вам точно понравится!

Мэтт удивлённо обернулся и замахал руками, отрицательно качая головой.

— О-о, нет-нет-нет. Слушай, твоя мама готовила, старалась, вкладывала душу — и явно не для того, чтобы её еду ел какой-то мутный дядька вроде меня. Так что лучше…

— Мистер, не переживайте, — перебила она мягко. — Мама всегда делает слишком большие порции. Ничего страшного, если половину съест тот, кому это действительно необходимо. И если что… вы у нас вовсе не такой уж мутный. Наоборот, вполне симпатичный парень — особенно по сравнению с другими бездомными, — добавила она.

Комплимент смутил Эвенса. Он покраснел и отвёл взгляд.

— Да что вы… не надо преувеличивать. Я вовсе не такой…

— Держите! — перебила она снова и протянула ему два сендвича с яйцом, завернутые в фольгу. — Я же говорила, они очень вкусные!

Пока Мэтт мямлил себе под нос, девушка успела сбегать за едой и вернуться.

Парень вздохнул, но принял свёрток и аккуратно сунул в карман куртки.

— Эх… спасибо вам огромное. Сегодня вы моя спасительница. Я вас никогда не забуду, — сказал он и медленно развернулся, собираясь уйти.

— Я всегда рада помочь людям в нужде. Пока-пока! — с улыбкой махнула она ему вслед.

— Эй! Постой, мужик! Ты ведь у нас Мэтт, да? — раздался мужской голос.

Мэтт остановился и обернулся. К нему обратился другой волонтёр — высокий парень в форме, как у девушки-студентки. Всё это время он молча убирал столы и наблюдал за сценой.

С кислой, усталой миной Мэтт встретился с ним взглядом, что почему-то ещё сильнее раздражало волонтёра.

— Обычно к нам приходят люди больные, искалеченные, с психическими проблемами. У них действительно нет выбора, кроме как рассчитывать на помощь. А ты…

— Майк, прошу, не надо! — поспешила к нему девушка, пытаясь остановить его.

— Миа, да ты сама видишь! — вспылил парень. — Перед нами совершенно здоровый мужик.

— Господи, замолчи, Майк! Мы сюда пришли помогать, а не…

— Ничего страшного, «Миа». Пусть «Майк» продолжит, — спокойно сказал Мэтт, подняв руку и давая ему слово.

— Спасибо! — ухмыльнулся тот. — Так вот. Ты абсолютно здоровый мужчина. Две руки, две ноги на месте, двигаешься нормально, в голове опухоль не растёт. Силы, судя по виду, богатырские. Да ты давно мог бы работу найти и начать зарабатывать, а не шляться по раздачам и искать халявы!

— Ах, Майк… — только и пробормотала Миа, смущённо опустив глаза. Её вовсе не впечатлил этот монолог.

Мэтт внимательно выслушал и заговорил тихо, медленно приближаясь к парню:

— Как бы ни хотелось это признавать, но ты прав. Я — абсолютно здоровый мужчина, нормальный парень, который умудрился вляпаться в круговорот событий, загнавший меня в эту яму — бездомья и нищеты. И, разумеется, исключительно по моей собственной вине!

Он ворвался в личное пространство Майка, и тот инстинктивно отступил, напрягся, словно готовясь к удару. Видя, как накаляется ситуация, Миа хотела встать между ними, но Мэтт мягко преградил ей путь рукой. Его лицо при этом смягчилось, голос стал выше и воодушевлённее:

— И поэтому, если ты хочешь помочь и предложить мне работу — я соглашусь на всё! Лишь бы наконец выбраться из этой нищеты!

— Чего?! — синхронно выдохнули Майк и Миа, ошарашенные внезапной переменой: от удручённого тона к вдохновлённому монологу.

Но Мэтт не остановился. Он схватил Майка за плечи обеими руками и начал его трясти, голос стал отчаянным:

— Ты же не просто так толкал мне про «найти работу», верно?! У тебя есть, что предложить?! Скажи! Я согласен на всё, за любую плату! Лишь бы снять себе хоть коробку в семь квадратных метров и зажить нормальной жи… — его слова прервал рвущий грудь кашель. — Кха-кха-кхааа!

Тело подкосилось, руки бессильно сжали плечи Майка. А тот сменил выражение лица с ошарашенного на отвращённое…

БУХ! ПЛЯХ!

Кулак врезался прямо в нос Мэтта, и тот рухнул в лужу, промочив одежду до пояса. Мия ахнула, глаза её расширились. Она бросилась к нему, но Майк резко схватил её за руку и оттащил назад.

— Майк?! Что ты творишь?! — воскликнула она.

— Сначала я думал, что он просто ненормальный, — зло выплюнул тот. — А эта тварь ещё и больная! Приходит сюда, в общественное место, чтобы заражать всех своей холерой с улицы!

Мия, в ужасе глядя на Мэтта, ждала хоть каких-то оправданий… но их не последовало.

— А-кха-кха! — затяжной кашель не дал ему вымолвить ни слова.

И он решил просто подняться и уйти, пока его окончательно не выгнали.

...

Доковыляв до ближайшего переулка, Мэтт остановился, согнулся пополам и наконец смог откашляться.

— Фух… блин. Сегодня совсем неудачный день. Надо бы передохнуть… — пробормотал он, привалившись к стене.

Выйдя из переулка, он с полной грудью вдохнул выхлопные газы и нашёл себе сиденье со столом на ближайшей террасе небольшой кафешки. Это была большая беседка, где можно было укрыться от бесконечного, безжалостного дождя.

Достав телефон, Мэтт открыл список контактов.

Так, вчера в одном из переулков я подобрал потрёпанное объявление о поиске грузчиков. Даже номер переписал… Думаю, самое время позвонить.

Он нашёл нужный контакт и набрал номер. Через пару секунд в трубке раздался голос:

— Доброе утро, чем могу помочь?

— Алло, здравствуйте. Я звоню по поводу работы, в объявлении было написано, что требуются грузчики…

— Извините, а о каком объявлении идёт речь?

— Ну как… о рабочем. Они тут на каждом углу расклеены.

— А, вы про эти? Так они уже месяц как не актуальны.

Мэтт откинулся на стул и запрокинул голову.

— Ох, жаль… Может, у вас есть ещё какие-то вакансии? Я на всё согласен, за любую оплату, — проговорил он, сжимая лоб ладонью.

— Ещё раз прошу прощения, но у нас давно полный штат.

Пииип. — Мэтт бросил трубку.

Он опустил руки и уставился в потолок беседки.

— Ясно… «все места заняты». Как всегда…

Проворчав, он достал из кармана сендвичи и торопливо запихнул их в рот.

БИП! — телефон внезапно издал неприятный звук. Мэтт быстро вытер руки о куртку, достал телефон и увидел: заряд батареи таял, оставалось всего 10%.

Цыкнув, он перевёл взгляд на двери, ведущие в само кафе. Там, внутри, единственное место, где он мог бы подзарядить телефон. Не раздумывая, он поднялся и переступил порог.

Внутри его сразу встретил запах кофе и свежей выпечки. Помещение было небольшим, с низким потолком. Почти все столики — маленькие, на четыре-пять человек — были заняты: студенты или доедали свой ужин, парочки ворковали у окон, офисные работники продолжали погружённо стучать по клавишам ноутбука даже здесь.

На фоне этой спокойной и привычной для заведения публики Мэтью сильно выделялся своим «неряшливым» видом.

Но он не обратил внимания на взгляды и быстро занял уединённое место у окна. Там, к счастью, оказалась розетка. Вытянув зарядку из кармана, он подключил телефон и откинулся на спинку дивана. Его взгляд скользил по постерам с анонсами концертов местных музыкантов и чёрно-белым фотографиям старого Сиэтла — ещё без небоскрёбов и инвестиций, без видимых перспектив.

В зале звучал спокойный джаз. Мелодия убаюкивала, веки тяжело закрывались, и Мэтт уже почти задремал, когда с левой стороны раздался холодный женский голос:

— Извините, дядь… у нас места только для клиентов. Может, хотите что-нибудь заказать?

Мэтт резко выпрямился, чуть опомнившись от полудрёмы. Смущённо начал обыскивать карманы.

— Д-да… сейчас, секунду… посмотрю… твою ж…

Но, похлопав себя по всем карманам, понял: те несчастные несколько долларов он оставил в трейлере. По факту — у него ничего нет.

Бариста нахмурилась, голос стал жёстче:

— Мистер? Вы будете что-то заказывать или нет? Если нет — прошу вас покинуть заведение. Вы своим видом отбиваете людям аппетит.

Она кивнула на мокрый след, который тянулся от двери за Мэттом, и на его промокшие штаны, испачкавшие диван. Несколько человек уже обернулись и с любопытством следили за сценой.

— Была не была… — буркнул под нос Эвенс.

ВЖУХ!

Неожиданно для всех он резко поднялся и шагнул к девушке так близко, что та даже отшатнулась.

— Дядь! — вскрикнула она, инстинктивно отступая.

— Послушайте, не выгоняйте! На самом деле… я ищу работу! Вот — я пришёл сюда! Вам ведь нужен кто-нибудь? Да?! Я согласен на всё, за любую плату! Только позвольте мне работать здесь!

Она пятясь слушала его сбивчивую, но отчаянную речь. Мэтт сделал ещё два шага вперёд, уничтожая границы её личного пространства. Девушка едва не упёрлась спиной в стойку.

— Постойте-постойте, мистер! Это не ко мне, а к администратору! Я сейчас его позову… только, пожалуйста, держите дистанцию!

— Что здесь происходит? — послышался недовольный голос.

На шум вышел администратор: толстый мужчина с залысиной и пышными усами. Его вечно хмурая физиономия не предвещала ничего хорошего.

Бариста облегчённо вздохнула, увидев «спасение», и поспешила к нему:

— Сэр, этот мутный тип хочет устроиться к нам. Честно — он меня пугает. Может, просто выгоним его, пока он не натворил чего-то?

Администратор даже не дослушал её, оттолкнул в сторону и подошёл к Мэтту, вглядываясь в его лицо. Мэтт тоже всматривался в него, пытаясь вспомнить… и вдруг их обоих осенило. Глаза расширились, пальцы одновременно указали друг на друга.

— Да ты тот бомжара, который не выдержал у нас и месяца на испытательном сроке! — прорычал администратор. — Уже вечность не видел твою уродливую рожу!

— А вы тот… эм, нехороший человек, который не заплатил мне за месяц работы, хоть обещали! — отозвался Мэтт.

— Ты нам больше убытков нанёс, чем пользы! Я всё вычел из твоей зарплаты!

У Мэтта на лице проступила злоба и обида. Он шагнул вперёд, ткнув мужчину пальцем в грудь:

— Неужели вы говорите о тех штрафах? — голос Мэтта дрогнул, но крепчал с каждым словом. — Насколько я помню: сначала я получил справедливый штраф за разбитую посуду — минус двадцать пять долларов. Потом за опоздание на каких-то пять минут — ещё минус двадцать. А за жалобы клиентов на плохое обслуживание и мой неухоженный вид на рабочем месте вы сняли с меня целых сто долларов! Итого — минус сто сорок пять. Я ни слова не сказал, всё стерпел, понимая, что заслужил это своими промахами. Но где тогда мои остальные шестьсот пятьдесят пять долларов, которые вы обещали выплатить по окончании испытательного сро… кха-кха-кхааа!

Кашель оборвал его речь. Он согнулся, упершись рукой о стол, отчаянно пытаясь выкашляться и продолжить.

Зал внимательно слушал его слова. Люди переглядывались, их взгляды уже были направлены не на бездомного, а на администратора. Перешёптывания быстро сменились откровенным осуждением. Толстяк почувствовал, что выглядит злодеем, и решил действовать грубо.

— Не верьте ему! Этот придурок у нас никогда не работал! Наверняка на наркотиках сидит — вот и придумал себе «ложные воспоминания»! Посмотрите, как кашляет — чистая наркота! Проваливай, ублюдок, у нас тут наркотики не продаются!

ПЛЮХ!

Он откровенно вытолкнул Мэтта за дверь так, что тот снова упал в лужу прямо перед входом, промокнув до пояса.

— Кха… кха! Какого чёрта?! Почему мне просто нельзя выплатить мои честно заработанные деньги?! — выкрикнул он, ударяя рукой по воде.

— Ты у нас в чёрном списке, бомжара. Можешь сюда больше не приходить, — холодно бросил администратор и захлопнул дверь.

ВШШШШШШХХХ!

Дождь усилился, переходя в проливной ливень. Мэтт медленно поднялся, насквозь мокрый, но прижал к груди телефон и зарядку, которые успел забрать в суматохе. На экране горели цифры: 30%.

И как ни странно, обида и отчаяние на его лице сменились воодушевлением.

— Ну хоть телефон зарядил, — криво усмехнулся он. — Уже маленькая победа.

ПЛЮХ! ПЛЮХ! ПЛЮХ!

С этими словами он побежал домой под дождём, понимая, что ливень продлится весь день.

...

Добравшись до дома, он облегчённо выдохнул и вошёл в трейлер. Первым делом стянул с себя мокрую одежду, выжал руками воду из футболки и штанов, а куртку повесил рядом с остальными тряпками на ржавые гвозди в стене. Холод мгновенно пробрался сквозь голую кожу — через разбитые окна и зияющий дверной проём тянуло ледяным ветром. Мэтт поёжился, дрожа, и тут же начал рыться в куче хлама у себя в «гостиной», надеясь найти хоть что-то тёплое. Но большая часть оказалась рваными лоскутами, которыми даже укрыться было невозможно.

Ну только не говорите, что сегодня я умру от переохлаждения…

К счастью, предсказанию Мэтта не суждено было сбыться: в кучке отыскалась белая майка, изъеденная пятнами жира и грязи, потерявшая свой цвет, и тонкие шорты — явно неподходящие для такого холода, но лучше, чем ничего..

— Ну ладно… лучше так, чем совсем голым, — пробормотал он.

Натянув «обновку», парень перетащил к себе на жёлтый матрас целую охапку рваных тканей и укрылся ими, пытаясь согреться. Конечно, холод продолжал проникать в тело даже через эти дырявые тряпки, но теперь он был хотя бы терпимым.

Закутавшись, Мэтт достал телефон и взглянул на экран.

На часах было 9:30.

Что?! Всего два часа прошло? А ощущение, будто прожил целый день… Господи… Он устало протёр глаза ладонями.

Я так устал… будь возможность, я спал бы целыми днями и ни о чём не жалел. Но, к сожалению, в моей жизни так нельзя. Мне приходится постоянно двигаться, вертеться, чтобы держаться на плаву даже в таком состоянии, как сейчас. И всё же… в этом году я чувствую, что стал уставать быстрее. Тело словно тяжелее с каждым днём. Даже обычный ранний подъём для меня стал испытанием. А кашель… он мучает чаще, чем раньше. Иногда ещё и рвота на голодный желудок — редкая, но всё же есть. Неужели я и вправду подцепил какую-то заразу?

Усталость обволокла всё тело, словно парализовала. Телефон выскользнул из его ослабевших рук. Мэтт без сил откинулся на матрас, позволив себе полностью расслабиться.

Чёрт, только не говорите, что даже самый крепкий иммунитет можно угробить такой жизнью. Есть ведь люди, живущие в куда худших условиях — без крыши над головой, без еды, — и всё равно доживают до ста! А я? Я таю даже здесь, в этой сравнительно «лёгкой» нищете.

— К чёрту… сегодня позволю себе спать столько, сколько захочу… — пробубнил он и медленно закрыл глаза, проваливаясь в долгожданный, тяжёлый, но такой сладкий сон.

ТУ-ТУ-ТУ! ТУ-ТУ-ТУ!

Неожиданно в тишине заиграла мелодия — кто-то звонил. Телефон дрожал на матрасе, и Мэтт, вздрогнув, очнулся, сел и машинально схватил трубку.

— Алло! Так вы всё-таки нашли мне место по вашей вакансии?! — выпалил он, голос звучал осипло, но с ноткой надежды.

— «Место»? «Вакансию»? Ты о чём, Мэтт? — раздался на том конце знакомый, уверенный голос.

Мэтт замер. Отдёрнул телефон, взглянул на экран — там высветилось:

«Братишка Дэвид» — единственный родной человек, не бросивший меня. Сейчас он — мой единственный живой родственник, который раз в месяц навещает: приносит немного денег, рассказывает о своих делах, а я — о своих. Правда, в прошлом месяце он так и не появился и даже не позвонил. До него, как обычно, не дозвониться — он ведь человек занятой, работает в крупной компании в центре Сиэтла. Так что неудивительно, что может пропустить встречу с таким ничтожеством, как я, и не взять трубку… Но всё равно нужно спросить, не случилось ли чего.

— Привет, брат. Ты в прошлом месяце ко мне не заглядывал. Ничего не случилось?

— Привет, Мэтт. Никаких катастроф. Я хотел спокойно уйти в небольшой отпуск, поэтому горбатился весь месяц — так, что даже не выбрался к тебе, ни морально, ни финансово поддержать. Прости.

— Да брось. У тебя карьера, каждый день важные «директорские дела»: встречи с влиятельными людьми, многомиллионные контракты и всё такое. Трудно выкроить время на встречу с такой бездарной обузой, как я.

— Поверь, если бы кто-нибудь из этих недалёких ублюдков увидел твоё упорство и тягу к жизни, твою бесконечную доброту и любовь, они бы сгорели от зависти — им этого хронически не хватает, особенно в их-то пятьдесят.

Мэтью улыбнулся от ободряющих слов родного человека и, смутившись, продолжил:

— Нет-нет, братец, ты сильно завышаешь мои достоинства. Они не помогают выбраться со дна, в которое я сам себя когда-то толкнул…

Между братьями повисла короткая пауза. Голос на том конце стал неловким:

— Давай не будем сыпать соль на рану. Обсудим кое-что другое… Я понимаю, что у тебя ситуация в сто раз хуже, поэтому любая просьба помочь мне выглядит слегка—

— У тебя проблемы, братец? Говори! Я сделаю всё, что в моих силах! — вырвалось у Мэтью с полным воодушевлением.

— Нет. Никаких проблем. Просто… эх. Сначала позволь рассказать весь контекст, ладно? Вникни.

— Конечно. Внимательно слушаю, — кивнул Мэтт.

— Кхем! У меня на работе со всеми коллегами отношения в целом нормальные, но особенно сильно мне удалось поладить с нашим боссом — Гарольдом Фостером. Он человек придирчивый, требовательный, но если работать на совесть и проявлять характер — с ним можно быстро найти общий язык. И вот… к чему я это всё.

За два года, что я там работаю, долгожданного повышения до вице-президента так и не получил. Что, мягко говоря, меня удивило. Поэтому я решил впервые за два года взять отпуск. Ради этого весь прошлый месяц пахал как проклятый.

И вот, за пару дней до начала отпуска, Гарольд подзывает меня и предлагает… специфическое, очень личное поручение. В обмен — то самое повышение.

Мэтт, послушав всё это, почесал затылок и скептически хмыкнул.

— Ага, так ты хочешь, чтоб я помог тебе с этим поручением?

— Угадал!

Следующие слова Мэтью прозвучали уже с настороженной интонацией.

— Ясно… а теперь скажи поконкретнее, что это за «поручение» такое? Надеюсь, не что-то мутное? Тогда я сразу пас.

— Нет-нет! У нас приличная, серьёзная компания, а не какая-то подъездная шарага. Тут просто дело… хм… в том, что поручение крайне необычное. Я бы даже сказал — «семейное». Хе-хе.

Мэтт нахмурился, слегка покачав головой.

— «Семейное»? Что ты имеешь в виду? Можешь, наконец, сказать прямо, чего хочет от тебя твой босс, раз ты так крутишься вокруг да около?

На том конце линии послышался тяжёлый вздох.

— Ладно… скажу прямо. Гарольд попросил, чтобы я присмотрел за его дочерьми. Пока у меня отпуск. Это где-то две недели.

Пауза.

— Чего?! — выдохнул Мэтт, не веря своим ушам.

— Знаю, звучит это странно, но…

— Даже для меня это звучит очень странно. Неужели у них там закончились няньки, и теперь они ищут их среди подчинённых?!

— Эх, понимаешь… тут всё немного сложнее. Сёстры Фостер — это, мягко говоря, проблемные подростки, которые уже успели «прославиться» как занозы в заднице. Няньки долго не выдерживали приглядывать за этими выскочками. А если кому-то и удавалось терпеть их выходки, то рано или поздно сам Гарольд со своими завышенными требованиями доводил их до белого каления — и те вылетали из дома Фостеров с двух ног.

Мэтт, потирая лоб рукой, повалился на свой грязный матрас, держа трубку у уха.

— Может, будет проще никого не обманывать и просто выполнить его поручение? Тем более тебе же нужно повышение. Добудь его честным путём!

По ту сторону трубки послышался приглушённый звук — будто кто-то сделал глоток.

— Ах, пойми меня, Мэтт… я в последнее время работал без передышки и просто вымотался. У меня не хватит нервных клеток на это стрессовое задание. Поэтому и прошу помощи у тебя — у своего брата. Тем более, это всего на две недели!

А если переживаешь за свой внешний вид — я знаю одно местечко в элитном районе. Там быстро смогут привести в порядок даже тебя, и ты станешь моей точной копией. Никто и не заметит подмены!

Что касается самой работы — всё объясню позже. Просто… сначала согласись помочь!

Длинные речи Дэвида скорее раздражали, чем успокаивали. Мэтт, почесав глаз, устало пробормотал:

— Не знаю… всё равно думаю, что это неправильно. Если что-то пойдёт не так и нас раскроют — пострадает в первую очередь твоя карьера. Чёрт, нет, думаю, не стоит… лучше это не проворачивать—

— Мне сразу авансом Гарольд дал семь тысяч долларов за эту работу. Если всё пройдёт гладко, я получу то самое повышение, о котором мы говорили. А ты — получишь не только процент аванса, две с половиной тысячи, но и возможность пожить две недели в комфорте, со всем необходимым. И даже больше! Так сказать, "из грязи в князи" — хотя бы на время, хе-хе!

Услышав сумму и фразу про «мир богачей», Мэтт резко сел, потом вскочил с матраса.

Две с половиной тысячи... и хоть ненадолго выбраться из этого дерьма...

Он ходил из стороны в сторону, разрываясь между моралью и соблазном простого человеческого комфорта.

На одиннадцатой секунде в трубке снова зазвучал голос искушения:

— Всего две недели, побудешь в моей шкуре — и заработаешь. Ну давай, побудь хоть раз "плохим мальчиком", никто тебя не осудит, просто—

— Ладно, ладно! — перебил Мэтт. — Хорошо, договорились. Только хватит уже промывать мне мозги!

Мэтт поддался соблазну. С лёгким чувством вины, уже заранее гложущим изнутри, он прислонился к холодильнику, слушая радостный голос брата.

— Спасибо, Мэтью! Ты меня здорово выручишь! Я сейчас скину тебе адрес моего знакомого — он владеет барбершопом и бутиком одежды элитного класса. Там из тебя сделают красавца. Желательно сходить уже сегодня, ведь завтра утром тебе нужно быть у дома Фостеров. Пока-пока!

— Погоди! Уже завтра?!

Но Дэвид уже сбросил вызов. Почти сразу на телефон пришло сообщение с адресами — барбершоп, бутик и дом Фостеров. Последний находился в центре, на закрытой территории одного из самых зажиточных районов Сиэтла.

Мэтт тяжело выдохнул и ударил себя ладонью по лбу.

Господи, во что я вписался… Неужели деньги и иллюзия новой жизни так легко затуманили мне голову? Эх, чёрт.

Продолжая сомневаться, он кое-как оделся — что попало с пола, натянул куртку, затянул шнурки и, пробормотав под нос:

— В любом случае, я согласился… значит, уже должен идти до конца, чтобы не подвести бы брата...

Собравшись, он распахнул дверь. На улице продолжал лить дождь — холодный, упорный, будто насмехающийся. Мэтт шагнул под ливень, подставив лицо каплям. Время от времени останавливался, чтобы прокашляться, и шёл дальше — прямо к первому пункту по координатам брата.

Конец главы.