Мой Вызов Ватикану

История рассудит нас кто был прав, а кто виноват.

Письмо Ивана Грозного Андрею Курбскому.

Абзацы, написанные курсивом, означают события

Прошлого.

ГЛАВА 1.

Быть царем назначено мне.

Царские покои московские, за окном резным красивым дребезжали блики солнца раннего. Иван Васильевич за троном царским восседает, грамоты заморских гостей об их прибытии в столицу читает. Эмблема с на краю пергамента, эмблема царская, эмблема французского рода королей.

Он сворачивает бумагу, откладывает на столик рядом где писарь обычно заседает для написания царских указов или иных бумаг.

- Ох ни свет, ни заря, - бурчит он, прикрывая лицо ладонью, почесывая переносицу.

- Так вы, царь батюшка всегда рано встаете, - осторожно и тихо говорит гонец Петр, принёсший ему грамоту. Намекая, что для него это не проблема.

Иван Васильевич вскидывает голову, смотрит на него, почесывая густую бороду и улыбается.

- Да, - он с веселыми нотками в голосе продолжает. – Но согласись на мой приказ, раз так рано утром готовы примчатся.

Петр поднес скрещенный кулак ко рту, подавив смех и кивнул головой.

- Ладно, - вальяжно, по-царски молвит Иван, махнув размашисто рукой. – Свободен Петрушка, скажи им, что могут приходить.

Юнец поклонился, шустро отрапортовал и унесся из комнаты. Наступила тишина, он повернул голову, всматриваясь в окно на дальние просторы гор, лесов и облаков, раскрашенных в свет раннего утра. Из окна, открытого ветер дул, свежий утренний.

Внезапным звуком был отвлечен Иван, когда на подоконник окна села птица гордая, огромная, бело-черная с глазами огромными умно взирающими. Он встал с трона, подошел к птице своей, погладил по клюву.

- Вернулся-таки, а птица вольная? – насмешливо, но с добротой говорит Иван.

Сокол взирает на него умно, клювом даже на секунду кивает или кажется ему? В любом случае он лишь усмехается, руку подставляет чтобы птица села.

Птица взбирается на руку, когтями покрепче хватается за царский рукав и смотрит на него голубыми глазами своими. Иван подносит ладонь к лицу сокола, гладит ласково щеку пушистую перьевую.

- Ясень, не гоже улетать из клетки своей, перепугал смотрящего за тобой и остальными зверьми, - пожурил он сокола.

***

Маленький Иван бежит по полю, гонясь вслед за лисицей. Сзади слышно гомон голосов бояр и отца. В один момент он падает на землю, гончие псы, гнавшиеся вслед за лисицей, пробегают мимо и дальше. Лежа с распростертыми руками, он вдыхает воздух, а на лице довольное выражение. Через несколько минут пробегают мимо знатные бояре на конях с луками и стрелами в луках. Они кричат что-то про убегающую дичь и что нужно пришпорить лошадей сильнее.

Появляется мать, запыхавшаяся и с грозным выражением на лице.

- Ты чего удумал?! А если бы лошади затоптали тебя! – нравоучительно, отчитывая говорит она.

Иван приподнимается, на землю садится, а мать возвышается над ним исполином огромным. Он улыбается ей радостно, счастливо, а глаза горят восторгом.

- Я хотел на охоту, матушка!

Она сокрушённо вздыхает, оправляет полы своего платья, сбившегося из-за бега.

- Отец переживать будет, Ванечка. Ты же знаешь, что пока нельзя, - смотрит на него ласково, нежно как на нашкодившее дите младше его возраста.

Иван вскакивает на ноги быстро, быстро, а кровь внутри вскипает от несправедливости к нему. Глаза горят, кулачки маленькие сжимаются, а царская сыновья одежда чуть большая по размеру создает еще большой детский вид.

- Другие ребята из деревень могут! Я тоже могу! – восклицает он.

Она вздыхает, улыбается и смотрит на него нежно:

- Ваня ты еще слишком маленький для охоты настоящей.

***

Ему уже пять, большой и серьезный возраст. Он мог сам ходить гулять с дворовыми ребятами на санки, кататься с горки и играть-играть.

Зима в этом году выдалась холоднее, морознее. Он оттолкнулся ногами от земли, придерживая санки и полетел вниз с горы. Ветер свистит в ушах, а на губах улыбка до ушей. Приземляется он сугроб со шмякающим звуком. Мальчишки из простых крестьянских, звонко смеются. Иван первым из них пробовал горку новую.

- Эй, че смеетесь? – выбравшись из снега, отряхнувшись воскликнул Иван. – Теперь ваша очередь!

Детство яркая, броская и счастливая пора. Когда весь мир кажется простым и понятным. Никто не задумывается о худшем, никто не барахтается в попытке выползти из навалившихся проблем.

Ведь до этого ужасного так далеко, правда?

Домой он возвращается затемно, уставший и в вымокшой одежде из-за снега. Минует главные ворота Кремля где воеводы провожают его отстраненным взглядом, взбирается по лестнице и заходит внутрь. В первых коридорах тихо, слышен звон стали вдалеке и колокольное песнопение ближайшей церкви.

Иван идет туда как он знает должен сидеть отец.

Заходит он в комнату совещаний боярскую, теряется среди высоких, сутулых стариков. Крики огромные и брань отборная. Иван оглядывается, ища отца, пробирается между людьми.

- Мы должны как-то ответить казанским татарам!

- Как? Мы потеряли людей в войсках.

- Значит надо набрать людей из крестьян и сыновей боярских.

Иван добрался до трона где сидит отец, тот улыбнулся, увидев его, но ничего не сказал. На лице хмурость и усталость. Долго совещаются, наверное, думает Иван.

- Если мы не ответим сейчас же, они так и продолжат нападать, - перебил Василий, начало надоедать не расторопность бояр, которые ничем не помогали. – Иначе так и продолжат грабить крестьян, красть женщин и продавать в рабство других государств.

Проблема татарская давняя, старая и имеет свою историю успехов и неудач. Каждый князь, царь славянских земель походы военные устраивал чтобы добить проклятых супостатов до конца. Но живучие гады, живучие и приставучие к их землям. Никто не знает откуда они пришли, предполагают, что с южных земель ближе к китайским царствам.

Многое лета прошло с Ивана Рюриковича Калиты хитростью прогнавшего разбойников монгольских и татарских с земель русских, удумавшие править и грамоты князьям славянским выносить. Но они не успокоились и до сих пор докучают.

Бояре переглянулись боязливо, опасливо. Иван видит тень сомнения, тень злости и раздражения на их лицах.

- Но, помилуйте, царь батюшка, - пролепетал один их них.

- Это мое последнее слово, - прогремел голос Василия. – Собирайте войско из детей посадских, боярских, все кто держит оружие. Я должен положить конец набегам.

Он махнул рукой, приказывая выйти из зала. Под тихое шуршание ткани и шагов, бояре вышли.

Иван поднял голову и посмотрел на отца, его могучий, острый профиль и усталый взгляд. Он устал это точно, бояре не сговорчивей быков бывают порой.

- Ну, что Ванюшка? – повернулся и на него глянул, глаза засияли любовью и привязанностью. – Рассказывай, как погулял, матушка уж, наверное, волновалась.

- Я как пришел сразу к тебе.

- Каков хитрец! - отец рассмеялся, пригладив бороду свою. – Пойдем тогда найдем матушку твою честную.

Он встал с трона, подал сыну руку, тот вложил свою в большую и могучую отцовскую длань. Вышли они из зала, минули коридоры и дошли до уличного дворика. Софья на лавке сидит под тенью дерева и книгу в руках держит, читает старые талмуды.

- Принимай сбежавшего, милая мать, - со смехом сказал Василий, отпуская руку сына.

Иван подошел к лавке и сел рядом с мамой, Софья посмотрела на него, а потом на мужа.

- Спасибо, что вернул, - усмехнулась она, подняла ладонь и погладила сына по голове. – Гуляку нашего зимнего.

***

Он слушает внимательно толпу Думы боярской, не замолкающей как сверчки в летнюю ночь. Вместе с боярами купцы простые, торговцы и люд честной. Озираются, слушают и наблюдают. Иван в окно смотрит, наблюдает как суетятся конюхи Александровской слободы, загоняя кучу лошадей князьевских и боярских.

Когда один из купцов делает вдох собираясь продолжить свой длинный монолог, он властно ладонь поднимает и останавливает его. Мужчина старичок замолкает, смотрит на него с надеждой, что понял их проблему.

- Значит согласны стало бы, - тянет он слова медленно, вкладывая всю мощь своей натуры и силы. – Пагубно вам без меня, что я не на троне.

А в глазах его сквозит ехидство, предвкушение от того что его план притворяется в жизнь. Рассчитал все правильно.

Тут же взвился гомон голосов беспокойных всех начиная с бояр до купцов. Он брови сдвинул к переносице, зорко посмотрел на них, одним взглядом заставив их замолчать.

- Раз так меня просят, - он тянет слова ехидно, ноги вытягивает и складывает один на другой. Красные, острые ботинки виднеются из-под царского одеяния. – Поеду, взойду на престол свой законный.

Весть что царь отрекся от престола из-за изменников, предателей и убийц разлетелась по стране быстро-быстро. Люди бунтовать, голосить начали о несправедливости, о том, что вернуть своего царя хотят. Окружили они митрополичий двор в Кремле, заставили бояр склонится к своим требованиям, ультиматумам.

Иван руки потирал едва-едва в нетерпение скрываемом. Ставил он по-крупному, ставил на свой страх и риск, но все окупилось, оправдалось. Простой люд поступил так как ему нужно было, так как он хотел.

«Не оставляй нас государь на расхищение волкам этим, а кто будет государским лиходеем и изменником они за тех не стоят и сами тех не потребуют».

Вот главные, ключевые слова, которые он хотел услышать, слова, которые развязывали бы ему руки. Дума боярская продажная погань на землях его, но народ-народ главное за него вступается.

Они встали на защиту царю, встали и сказали, что не отступят от данной присяги. Бояри из Думы вынуждены были согласится на условия, вынуждены были приехать сюда в слободу.

Простой люд взрывается гомон радостным, восклицает, Бога благодарит и кланяется царю до самых пят. Иван слегка отводит взгляд, на лице спокойная уверенность и на бояр посматривает, реакцию их вылавливает. Кто-то мрачнее тучи, кто-то рад новости. Идеально, как он и предполагал.

- Стало быть царствуйте как вам угодно, государь наш, - говорит ближний самый боярин к трону, а на лице плохо скрываемое пренебрежение.

Подписание указа происходит быстро, один из бояр достает скрученный пергамент бумаги и протягивает ему. Он раскрывает, медленно и вдумчиво пробегается глазами по тексту. Простой люд кажется дыхание затаил, надеясь, что не отставит бумагу.

Когда подписал, передал бумагу, и он с трона поднимается быстро, вопрошает громко и четко:

- Петр прикажи всем собираться!

К вечеру после спешных сборов, поездки длинной и непрекращающееся гомона голосов разной степени молодости и старости, они прибывают в Кремль. Спешно выскочив из кареты, он приказал разобрать вещи, а сам длинными, размашистыми шагами направился к лобному месту. Экая оказия всплывает, когда на площади видит толпы людей простых.

Иван твердым шагом идет, кто-то расступается, кто-то, шепнув соседу о царе вслед тоже расступается и глазеют на него в мольбе простой, человеческой и усталости. Он поднимается и вслед за ним горстка бояр и встают за спиной его.

Он вздергивает голову, смотрит на них всех и громко, четко начинает свою речь:

- Государство не оставлю, на расхищение волкам не отдам, - чувствует Иван взгляды скрытые, прожигающие его спину. – А кто будет государским лиходеем и изменником, они за тех не стоят и сами тех потребят.

Не прошло дольше двух дней как царь выносил указ, подписанный тотчас и посланный один из боярских сынов, зачитывал пергамент на общее обозрение. Люди толпились, суетились и шептались беспокойно. Лобное место окружила толпа зевак, крестьян и людей побогаче.

- Что, что он там сказал? – прохрипела старого вида женщина, слабо слышащая.

Внучок лет десяти склонился к бабуле и заговорил быстро, объясняя сказанное.

Одно ясно было начиналась времена новые, хорошие и бояре самовольничать больше так не будут.

***

Огромные, длинные коридоры замка тише чем обычно. Казалось смерть пришла сюда и ходит среди них, выискивая взором своим черным следующего человека, которого может забрать.

Похороны решено было устроить мирно. Гроб открытый держат и каждый боярин, светский люд и родственник подходит чтобы поклонится и поцеловать руку покойника. Ему чудится лишь то что отец вот-вот откроет глаза и на самом деле не мертв. Но смурое лицо матери со слезами на глазах напоминает о реальности.

Отец умер окончательно и бесповоротно.

Радует, что отец умер во сне, а не от рук жадных бояр.

Иван видит у некоторых людей посадских плотоядный, жадный взгляд временами бросаемый на них. Мечтают, грезят расправятся с ними и матерью. Убить-убить и оставить власть себе. Он понял давно это, зазубрил как знания, которыми его учила мать.

Им никто здесь не рад, они как кость в горле гиен жадных. Моргнешь, не предугадаешь события будущие и тебя сожрут с потрохами, не оставив даже костей и сухожилий.

Лиходеи проклятые.

Иван берет руку маленького брата в свою и сжимает сильно-сильно. Глаза его не отрываются от гроба, как приклеенный смотрит и анализирует. Пускай он еще маленький и не смышленый как всегда слышал от бояр, но понимать и усваивать он может.

Юрий, брат его, смотрит же глазами не смышлеными и юными еще. Ему пять лет, а Ивану шесть. Как рано ушел папа, как рано он оставил их и мать, думает он.

Он сдерживает поток слез, сдерживает эмоции, грозящие вырваться наружу пока гиены смотрят за ним, за его матерью. Они ловят любые признаки слабости проявления.

Он сильнее сжимает руку брата и дышит медленно, силясь успокоится.

Матушка подходит к ним ближе, руку на его голову кладет и треплет ласково.

- Пойдем, Ванечка, - говорит тихо Елена.

Торжественные, тихие похороны продолжаются уже в Александровском соборе. Под завывания бабок плакальшец, Иван стоит между матерью и братом и глаз оторвать не может. Надрывные, жалобные завывания старых женщин бередят что-то в его душе, но понять, что именно не может. Слишком все неправильно, слишком все рано и не вовремя.

Украдкой смотрит на бояр, реакции их поймать хочет, но получается с трудом. Мама говорила, что отец умер из-за старости, все твердили в унисон так. Но червяк сомнения проникают все глубже ему в сердце.

Но он слишком слаб, слишком юн чтобы что-то понимать и делать больше чем может на данный момент.

Он чувствовал, как его нутро перевернулось.

***

Вынужденная, но нужная поездка по ближайшим странам проходила гладко и временами с огрехами. После смерти почившего мужа, горесть и печаль теплились в ней пламенем тонким, тихим. Но дела короны важнее для нее, вступив стоило в регентши при малолетнем сыне.

Женщина вздохнула тихо, устало. Повозка (а каретой это не назовешь) тряслась ужасно по ухабам и дорогам плохим. Волнение приводило ее душу в смятение за сыновей своих. Конечно Софья осталась с ними, переживать стоило меньше. Но Палеолог известна была своим нравом буйным, резким и мало ли что учудить может.

Путь от родного дома до Греции, потом по Италии и дальше к Литве не близкий и долгий до безобразия. Одних несколько недель тряски в повозке, карете чего стоило. А дел все еще так много, что кричать от тяжести обязанностей хотелось. Но нельзя, нельзя расслабляться.

Когда дети в опасности могут попасть в любой момент, а она единственная кто осталась, единственная кто защитить их может. Ведь веры нет боярам и людям при царским.

Она слышит окрик на латинском, оборачивается посмотреть кто за незнакомец. К ним бежит мужчина средних лет с растрепанными волосами, одетый в старые одежды учительские. В руках кипа листочков, а за ухом карандаш надвинут. Елена просит кучера остановится вежливо.

- Мэм, простите, - странный мужчина подходит к ним и останавливается, дыша быстро-быстро. Тучноватое телосложение говорит о том, что мужчина не привык бегать, занимаясь физической нагрузкой. – Мэм, я художник и ваш великолепный стан вдохновил меня.

По-латински она понимает, плоховато, но все же понимает. Её лицо вытягивается в удивление и любопытстве от услышанного. Кучер ворчит, она слышит, о том, что ехать срочно надо, а царевна отвлекается.

Не из праздного любопытства и в попытке потешить свое самолюбие, делает она, нет. Ей банально, по-детски любопытно.

- Да? – говорит и улыбается. – И что же вы намереваетесь делать?

Он смотрит на нее, а потом на кучера, на ящики тяжелые с вещами и изрекает:

- Можно я зарисую вас, мэм?

Елена смеется тихо, кулаком рот прикрывая и улыбается шире. Какое неожиданное заявление для человека, которого она первый раз в жизни видит. Прогнать бы стоило, но ситуация ее смешит.

- Хорошо, - она оглядывается на кучера старичка. – Только быстро, мы спешим.

Потом, когда они тронулись дальше по дороге, кучер лучше нее разговаривающий на латыни сказал кем был странный человек. Ее лицо вытянулось в веселом любопытстве и удивление, не каждый день получается встречать таких эксцентричных людей.

- Это был Да Винчи, госпожа, - кучер старый пожал плечами. – Местный чудак, но пользуется большим влиянием при дворе короля.

***

Комната в самом укромном месте Кремля, комната полная шкафов на которых стоят книги, очень-очень много книг. Пожилая женщина заходит внутрь и открывает ставни маленького два на два аршина окно, впускает теплый осенний воздух внутрь. Иван оглядывается с жадным любопытством. Книги стоят на полках, на столике, на сундуках и кое где лежат на полу.

На полу рядом с книгами теснятся сундуки, из которых горой валятся драгоценности. Юра приседает на корточки и с интересом осматривается разноцветные камешки. Иван же наблюдает за бабушкой, суетившейся около одного из сундуков. Он видит, как она что-то достает, смотрит долго-долго, а потом вновь кладет и ищет с новой силой.

- Что ты ищешь? - Иван подходит ближе и на другой сундук рядом садится.

С тех пор как бабушка приехала прошло много времени и еще больше с того момента, когда мама уехала, оставив их на бабушку. Он помнит вереницу мужчин, несущих тяжелые сундуки с книгами с таким видом, будто прямо здесь замертво упадут. Бояре и посадские шептались о ней как о безумной колдунье, что свою библиотеку оберегает как зеницу ока. Но что там никто не знал, никто не мог и догадаться.

Мама выделила ей самую укромную комнату и ключ, и бабушка тут же приказала принести все сундуки внутрь.

Воистину таинственная женщина.

- Нашла! – она резко вытащила ключ чуть поменьше того, который Ваня видел.

Софья наклонилась к нему и зашептала тихо-тихо:

- Послушай меня внимательно, дорогой. Когда я уеду отсюда, схорони куда ни будь двое ключей, да так чтобы никто не нашел. Никогда никому давай их, понял?

Иван не понимал почему она говорит это, но догадывался интуитивно.

- Да, бабушка.

- Никому никогда не давай это. Я знаю, что они обо мне думают, но мне плевать, - Она положила свои большие, могучие руки ему на плечи и нависла как грозная туча над ним. Ощущение что она убедится хотела, убедится, что он понял все-все. – Если эти крысы найдут библиотеку, то распродадут ее по косточкам и ничего не оставят.

- Я обещаю бабушка, ничего никому не давать, - Иван кивнул головой.

Минута молчания, нарушаемая лишь Юрием, который листал страницы толстого талмуда и на полу сидел. Она кивнула головой, отпустила и отошла от него, сунув ключ себе под юбки.

- Хорошо, очень хорошо.

Что такого таинственного, запретного и интересного в этих книгах, в этой библиотеке он не знал. Но понимал если бабушка так серьезно говорит, значит надо слушаться.

***

Если есть что-то тяжелое в его жизни, в его попытках выживать, не смотря на вечную бурю. Взывая в молитвах к Богу надеялся найти ответ почему жизнь его не спокойная, колкая и буйная как река. С начала смерти его дочерей, неосторожные отступи служанок уронившие грудных малышек в реку, а следом обморожение.

Его две милые девочки с белесыми волосами и большими любопытными глазами. Боже, только ты знал, как неустанно я их любил, думает Иван.

А потом еще и еще смерти которые так неумолимо преследуют его, отдавливая всякое благодушие христианское и сострадание к тем, кто виноват в этих случаях.

Он же ведь правда старается поступать по божьи, по-христиански.

Иной раз хотелось кричать до хрипоты, выбежать на коне куда-то в лес и забыться на несколько дней. Забыться без конца и отдохнуть от настойчивых несчастий, преследующих его как мухи мед.

Победы следуют за поражениями и горем рука об руку, так уж заведено, так уж идет в его жизни. Он старается привыкнуть, искреннее старается, но это так сложно.

Сложно привыкнуть к тому что теряешь тех кому доверял безраздельно.

Он вздыхает устало, запускает ладони в волосы и массирует кожу головы. Все получилось так как он хотел, реформа действует как надо. Наконец-то предатели из думы боярской зашевелились в страхе, когда он земли законные начал отбирать у них. Земли, принадлежащие не им, но государству. Земли, области – Оренбургские, Тверские, Архангельские и так далее по списку.

Когда он начал возвращаться то что по праву принадлежит его государству. Кознодеи мерзкие зашевелились в своих крысиных домиках, готовые перегрызть друг другу глотки в приступе жадности.

Иван смотрит себе под ноги на пол каменный красный. Надо собраться с силами, с мыслями и самому поехать на обход вместе с опричниками.

Из маленького окошка дует летний, свежий ветер. Он слышит звуки колоколов соборных, звенящих где-то сверху над ним. Собор, он переехал временно жить в собор, чтобы с мыслями собраться и найти спокойствие, надеясь, что бог ему подарит это.

- Царь-батюшка, извольте в трапезную пойти, - стук в дверь, слышно тихий голос старичка, один из местных монахов.

- Хорошо иду, - отвечает, чтобы услышал он его.

Монах удаляется, он ловит чутким слухом шаркающиеся шаги удаляющиеся. Иван вздыхает еще раз натужно и тяжело.

- Милая Анастасия, Господи помилуй ее душу, - он перекрестился, зашептав тихую молитву.

На глаза грозились навернутся горькие слезы, а в памяти всплыл образ благоверной, дорогой жены. Стукнуло гулко сердце в груди, он вздохнул медленно и выдохнул.

- Боже, дай мне сил, - с этими словами он встал с маленькой келейной кровати и пошел к выходу.

***

Мужчины странный народ, думает Елена. Готовы перегрызться друг с другом лишь бы не дать другому доступа к власти, деньгам, богатству и женщинам (если уж прелюбодей данный мужчина). А когда в «их» игру вступает женщина, то все они начинаются заливаться пеной горькой и готовы сделать все что угодно.

Лишь бы мерзкая девка не пустить до власти, законной между прочим! Но когда мужчин волновало что-то кроме своих амбиций? Правильно, никогда.

Вернувшись с поездки, наладив договорные и политические решения с другими странами, она сразу натолкнулась на натиск дяди родного, стоило приехать.

Она вышла с Архангельского собора, перекрестившись и пошла к Кремлю. Вслед за ней выскочил дядя, неустанно бранясь и ругаясь на нее. Она спешит прийти в комнату к сыну с которыми сейчас Софья.

- Леночка, да послушай меня наконец-то! – воскликнул он.

Женщина остановилась около черных ворот, двое сторожевых охранников переглянулись с немым вопросом на нее. Она лишь покачала головой приказывая молчать. Доконал ее дядя вконец, пора бы и честь знать.

- Послушай я понимаю, что ты волнуешься за сыновей своих, - Михаил Глинский остановился и дышит быстро-быстро, бежал за ней потому что. У нее быстрый шаг. – Но так ведь нельзя! Софушке нашей Витовтовне ты дала власть в не княжества Московского. Формальную да, но все же!

Он почесала переносицу носа устало. Она знала, что все они мечтали править безраздельно землями, дорвавшись до сладкой власти. Она знала, что все они ждали смерти ее мужа, чтобы урвать кусок власти в княжестве, выпихнув ее и малолетних сыновей.

- И что? – спокойно ответила.

- Как что?! – встрепенулся дядя точно павлин из заморских краев. – Это неприемлемо!

Ей хотелось хлопнуть себя по лбу от безнадежности. Боже помоги справится со всем этим, думает она.

- А то, что я решаю теперь кому и куда доверять, - властно сказала женщина и махнула рукой охранникам, приказывая его кинуть в тюрьму.

***

Карета с лошадьми и несколькими опричниками едет по казачьим степям, холодным и пустынным. Он выпрямляется, завидев очертания слободы вдалеке. Иван знал, что не все земли казаки преобразовали для военных нужд. А делать это ему срочно надо, чем больше земель, тем больше коней и другой мобильной силы, которую он может использовать в войне.

- Кто у нас такие, - достает из внутреннего кармана список всех окружных купцов, которые как он знал здесь живут. – Ага, нашел.

Опричники переглядываются между собой, но ничего не говорят, продолжая управлять лошадьми. Они усвоили что лишних глупых вопросов царю лучше не задавать.

- Коробковы, хорошо, - положил список обратно.

Купцов Коробковых он знал хорошо, навел справки, как и об остальных известных купцов в его государстве. Выбились в люди какое-то количество лет назад, отхватили большую долю земли, когда началась боярская грызня после смерти Елены.

Чувствуют изменения в мире и в Московском царстве они хорошо, надо отдать им должное. Если бы не это, то давно бы рассыпались пеплом в истории.

Они подъехали к слободе, остановились. Иван слез с кареты и приказал двум опричникам пойти с ним.

Ворота слободы были открытыми, когда они зашли внутрь, Иван огляделся вокруг подмечая величину земли и присвистнул. Огромный квадрат земли справа к углу стоит сама слобода, чуть левее церквушка, а ниже несколько маленьких домиков. Дома слуг и несколько конюшен, догадался он.

- Не хилый дворец они себе отстроили, - со смехом сказал Иван.

Опричники заржали и кивнули головами.

Пройдя дальше к слободе, он видит очередь людей разной наружности, тянувшийся к главной двери. Мука, пшеница, ткань разного качества и количества, и прочие, прочие вещи нужные в быту. Он одобрительно кивнул головой сам себе оценив масштаб товарных деловых отношений, которые имеют эти купцы.

Они прошли мимо людей, оказавшись в открытых дверях слободы. Некоторые люди расступились, увидев его, что дало возможность зайти внутрь дома. Обстановка простоватая, но в целом заметно тянущиеся вдоль шкафов из дорого дерева с книгами внутри, стулья и стол, и зеленые узоры на стенах.

- О, господа, вперед очереди лезете?! – воскликнул молодой парнишка, отдающий оплату старику, а рядом второй уносил мешки с мукой в соседнюю комнату. – Дождитесь своей очереди!

Иван знал, что немногие признают царя в лицо, не все его видели, а по описаниям крестьян он становился каким-то молодым старцем (смотря у кого как играет воображение).

Привычки отправлять свои портреты во все концы своей страны, как делают это заморские цари и короли, у него не было. Он считал это пошлой привычкой людей, желающих потешить самолюбование.

Где это видано на Руси?

- Да как ты с царем разговариваешь, а? - один из опричников по имени Роман вытащил из-за пазухи меч, готовой кинутся вперед по приказу.

Иван вздохнул, закатив глаза. Порой некоторые опричники слишком увлекаются, чего доброго не дошло бы до ужасного. Нет, нет упаси Господь, чтобы все было нормально.

- Спокойно, - Иван поднял руку, приказываю ему сунуть меч обратно в ножны. Он повернулся и посмотрел на парня, тот стушевался, поняв кто перед ним. – Позови старших, я хочу поговорить с ними.

Парнишка кивнул головой и убежал в соседнюю комнату.

***

Горница гудела от возмущенных, раздраженных голосов купцов. Двое опричников с которыми Иван пришел стояли в дверях, скучающее смотря на происходящее. Михаил, дедушка семьи, спорил с Кириллом, отцом семейства. Мужчины бранились и ругались, поглядывая временами на него. Иван лишь вздыхал напряженно, держа свой горячий нрав в узде. Горячится не хотелось, сделать бы все мирно и отправится восвояси дальше.

- Хватит препираться как собаки плешивые! - мать семейства, Мария осадила обоих. – Решать надобно нам.

Наконец-то голос разума, подумал он.

Чуть поодаль стоит два брата Слава и Артем, переглядываясь и не встревая в разговор. Рядом с ними стоит Марья, сестра.

- Указав мой таков, и вы его знаете. Земли я забираю, но это не значит, что без жилья оставляю, - начал Иван, пока терпения еще хватало, а они замолчали. – Вы уедете в другую свою слободу. Дам я вам возможность выступать купцами царскими.

Мария и Кирилл переглянулись озадаченно. Они слышали от других купцов соседних городов о «списках» которые ведет царь и богатейших купцах записанные там. Многие из них стали богатее, ведь царь давал им свободу купеческого бизнеса.

- А что еще? – нагло спросил Артем, Слава пихнул его локтем вбок заставляя заткнутся.

- Что еще не касается вас, - Иван приподнял бровь в насмешливом удивление, перевел взгляд на отца семейства. – Это мой царский указ для всех купцов и бояр, и аристократов, ослушиться кто и попадет в тюрьмы.

Отец и мать еще раз переглянулись, делать было нечего и в тюрьму попадать не хотелось. А заманчивый факт оказаться в царских списках доверенных купцах очень прельщает. Михаил что-то сказал Марии, и та попросила выйти двух братьев и сестру со словами мол «это не юношеское дело».

Когда они остались одни, Иван рассказал о второй части сделки.