Моя армия. Почти дембель...

Я шел по городку части, как и положено хозяину жизни – весело поглядывая на окружающую меня боевую и политическую подготовку. Ничто не могло испортить мне хорошего настроения. Я только что навестил родную казарму. Там сделал внушение новому молодому старшине Управления Дивизиона, заменившему меня на этом месте. Во время разговора в каптерке, тот все понял сразу, так что не понадобился даже ремень с красиво выгнутой бляхой, который я демонстративно крутил в руке. И значит, сегодня вечером у меня в «кабинете» будет собран ужин «мечта солдата» - жареная картошечка с мясом. Бутылка без этикетки, полная прозрачной, как слеза жидкости, охлаждалась в одном секретном месте. Именно туда я сейчас направлялся.

Воробьи, сидя на проводах, шумно обсудили мою форму, и радостно чирикая, подтвердили мне, что я почти гражданский человек и имею полное право ходить так, как я захочу. Я был с ними полностью согласен и весело кивнул в ответ. До дембеля оставалось совсем немного: три месяца, если, конечно, начальник штаба дивизиона не выполнит свое обещание на счет того, что домой я появлюсь только Дедом Морозом. То есть, поеду из части тридцать первого декабря. Но это было еще так далеко, а вечер в компании таких же двоих счастливых полугражданских воинов: арттехника дивизиона хохла Цибули, и сержанта Бальжинимаева, должен был начаться уже через несколько часов. Кто служил, тот прекрасно понимает это чувство, когда ты вроде еще в армии, но все армейские порядки тебе уже не указ.

До определенной черты.

В этот раз такой чертой, перечеркнувшей все мое заслуженно радужное настроение, оказался мрачный полковник десантных войск с исковерканным длинным шрамом лицом. Он краснорожей глыбой возвышался над своими, казавшимися мелкими против него, лейтенантами, и выдавал громовым голосом офицерский набор слов. То есть в разговоре, кроме матов и почти матов, иногда попадались обычные слова. Типа - дураки или идиоты, а также - лейтенант и старший лейтенант. Похоже, они что-то накосячили, или просто полковник был не в духе. А может, болел с похмелья. Жара стояла для этого дела совсем нехорошая. Все в армии знают, что самый лучший способ забыть о своей больной голове, это хорошенько вдарить по здоровым головам подчиненных. Он так был занят своими «литехами», и так орал на них, что я совершенно расслабился. Забыл про всякую осторожность, которая обязательно должна присутствовать при виде злобствующего начальства.

Полковник был слишком увлечен своим занятием, выдавал такие глубокомысленные и мудрые маты, что я легкомысленно решил, что Голиаф меня не заметит, и я проскользну, словно муравей, между ногами взбешенного слона. Но чуда не произошло – моя непокрытая голова и отсутствие погон отразились в красном глазу полковника, словно ядерное облако в зеркале. Оно поднималось, превращалось в гриб и, наконец, до меня докатилась взрывная волна - грохнуло!

- Товарищ солдат, ко мне!

Мгновенно оглохнув, я продолжал свой путь, в надежде, что если я не замечу полковника, то и он обо мне забудет. Однако, это не сработало. Ко мне уже мчалисьоба лейтенанта. Мир вокруг помрачнел, и воробьи, только что хвалившие меня за мою свободную форму одежды, осуждающе зачирикали. Я опять сразу согласился с ними: моментально надел пилотку, поправил ремень и застегнулся. Да и как было не согласиться, когда я уже был наслышан о судьбах сослуживцев, так же попавших в руки десантников. Им приходилось по несколько часов драить туалеты в казарме ДШБ, пока за ними не приходили офицеры нашей части. Однако, было уже поздно – лейтенанты догнали меня, и потащили к полковнику. Они были так рады моему появлению, что готовы были донести меня до своего командира на руках. Это было понятно, ведь я только что спас их от разноса начальства.

Не пристало воину с черными петлицами показывать слабость перед петлицами голубыми. Мужик я или не мужик? Я попытался вырваться из железных захватов лейтенантов, но понял, что это бесполезно. Бравые десантники крепко держались за столь вовремя подоспевшее счастье. Однако полковник помог мне – он приказал литехам отпустить меня. Потом опять скорчил зверскую рожу – похоже, похмелье так и не отпускало беднягу – и прорычал, обращаясь ко мне:

- Стой! Смирно! Ко мне!

Архангелы-лейтенанты мгновенно отпустили мои белы рученьки и тоже вытянулись под бешеным взглядом босса. Я понимал, что рискую здоровьем, но никак не мог позволить уронить достоинство заслуженного «деда» артиллерии. Поэтому направился к главарю десантников совсем не строевым шагом, а так, как и положено дембелю СА. То есть почти в развалочку.

У полковника побелели сначала глаза, а потом шрам, и я спинным мозгом почувствовал, что, наверное, немного переборщил – кулаки десантника, даже на вид, были железными. Лейтенанты перестали дышать и попытались незаметно отодвинуться от меня. Словно неожиданно учуяли, что перед ними разлагающийся ходячий труп.

Честно сказать, поймав взгляд полковника, я и сам на секунду почувствовал себя мертвым.

- Товарищ солдат! Стой! Смирно! С места! Строевым! Ко мне!!!

Голос командира звенел от напряжения. Городок замер. Смолкли даже воробьи. Судя по поведению окружающих, я понял, что пора из деда-дембеля превращаться в обычного сержанта Советской Армии. Я вытянулся, выгнул грудь колесом, вытаращил глаза на полковника и выдохнул:

- Есть!

Потом, вытягивая носок сапога, словно на параде, начал печатать шаг. Я вбивал подрезанные подошвы проутюженных дембельских сапог в плитку плаца, и мысленно прощался и с обедом, и с ужином. Видение солдатского туалета и зубной щетки у меня в руках, стояло перед глазами. Похоже, это и подтолкнуло меня.

Когда до полковника оставалось метров пять, я ускорился, и с места, не хуже какого-нибудь спринтера, рванул прямо к десантнику. На секунды, тот застыл в недоумении. Это дало мне необходимую фору. Я рыбкой проскочил мимо страшного полковника, и, набирая скорость, помчался к цели своего путешествия – МАПу.

Для неслуживших: МАП - это Малый Артиллерийский Полигон. Как сейчас сказали бы – тренажер. Это было длинное здание, внутри которого находился макет артиллерийского полигона нашей дивизии. На специальном поле стояли игрушечные макеты деревьев, зданий, танков и прочее, прочее… Наверху, под самым потолком, находилось устройство, стрелявшее мелкашечными пулями по этим макетам. Наводилось оно по расчетам офицеров в классе внизу. В этом здании, на постоянной основе жил один срочник. Для обслуживания, уборки и прочих дел. У него была уютная теплая каморка, и мы часто скрывались здесь от бдительного взгляда офицеров.

Именно сюда, я сейчас летел на крыльях страха. Не любовь, конечно, но тоже не менее сильное чувство. Шагов через тридцать, мозг у меня опять заработал, слух вернулся, и я, глупый, обрадовался – мне показалось, что я смог!

Однако какие-то крики за спиной заставили меня оглянуться. Черт! Оказывается, бежал я уже не один. Я возглавлял целый голубоберетный пелетон. Десантники – солдаты и офицеры, подгоняемые рыком краснорожего полковника, мчались за мной. Расстояние между мной и этой сворой гончих, пока еще было таким, что позволяло надеяться, на спасение. Но я тут же понял, что это самообман – все-таки артиллеристов, нельзя сравнивать с десантниками, бегали голубые береты быстрее меня. Однако и вход в МАП был уже всего в нескольких метрах.

Я рванул на себя тяжелую дверь, даже не заметив сопротивления мощной пружины, поставленной специально для противодействия неожиданным визитам офицеров. Проскочив мимо срочника, удивленно застывшего с веником в руках, я пробежал через просторный зал, служивший запасным складом дивизиона; проскочил учебный класс, и нырнул в низкую дверь, ведущую в подполье под тренажером-макетом. Пригнувшись – высота подполья была не больше полутора метров – я пробежал еще десяток шагов, и нырнул за стойку. Дышал я, как загнанная лошадь, все заполняя своими хрипами. Но все равно услышал, как там, за дверью, в классе, загундели несколько голосов. Десантников не остановила принадлежность МАПа к чужой воинской части, своего командира они боялись больше, чем ответственности за нарушение устава.

Я понял, что сейчас они полезут сюда, и в панике забился в дальний угол подвала. Так и произошло, дверь открылась, и в сумраке подполья появился небольшой светлый квадрат. Загонщики толпой полезли в подвал. Тут же полетели забористые маты, так как человеку никогда не бывавшему здесь, трудно сориентироваться, как пробраться через завалы многолетнего мусора, и спрятанных хозяйственными старшинами, запасов метел, ведер, носилок и прочего, столь необходимого в армии. Кроме того, кругом торчали стойки, поддерживающие деревянные панели, на которых сверху и находился макет местности.

Больше механически, чем обдуманно, я начал пробираться вдоль стены, ко второму выходу, ведущему в еще один класс. Я надеялся, что «гости» пойдут вглубь подвала, справедливо полагая, что я не рискну возвращаться к выходу. Я оказался прав. Пока перекликающиеся, чертыхающиеся десантники прочесывали подвал, я пробираясь вдоль стены, вернулся к выходу. Резко открыл дверь и выпрыгнул. Вот здесь я сильно рисковал. Выход из второго класса был туда же, что и из первого. В зал-склад. Стоило десантникам оставить там кого-либо, чтобы караулить двери, я бы сразу попал к нему в руки.

Но мне повезло, в азарте все загонщики кинулись за мной в подвал. В складе был только запуганный десантурой срочник-сторож. Увидев меня, второй раз за несколько минут мчащегося мимо него, он открыл рот, но увидев мой кулак, тут же захлопнул его.

Я выскочил на улицу. Здесь тоже могла быть засада. Если бы кто-то из голубых беретов остался у входа. Но мне и тут повезло. Никого! Полковника не было. Наверное, надоело ждать меня, и он ушел гонять своих. Только на горке, у казармы ДШБ стоял УАЗ командира десантников, и из него выглядывал скучающий шофер-срочник. Увидев меня, он так вытаращил глаза, что я подумал, что они сейчас выпадут. Он стоял там с самого начала, и наблюдал всю комедию. Наверняка, сейчас он ожидал, что меня вынесут скрученного и побитого. Я показал ему средний палец, и подскочил к забору, примыкающему к зданию МАП, слева от входа. Здесь был еще один хитрый солдатский ход. Мы пользовались им, чтобы пробраться в парк с техникой дивизии. Именно там происходили различные обмены нужными вещами между воинами разных родов войск.

Подпрыгнул, подтянулся, залез на забор, с него дотянулся до края крыши, опять подтянулся и выбрался на крышу. Пробежал до слухового окна чердака, и запрыгнул в него. Пробежал по чердаку на другой конец здания, и повторил все манипуляции в обратной последовательности. Только теперь я уже оказался в парке мотострелкового полка.

Там уже собралась небольшая толпа, которая приветствовала меня радостными криками. Оказывается, за моим побегом наблюдали не только десантники. Солдаты, находившиеся в парке, тоже видели все почти с самого начала.

- Беги, - орали они. – Голубые уже на крышу лезут!

От десантников пострадали не только мои сослуживцы, так что поддержка мне была гарантирована. Кроме того, солдат всегда поддержит другого, когда увидит, что он противостоит офицерам. Солдатская солидарность.

- Куда?!

Я заметался, так как тут уже была чужая часть, и я не знал местных схронов. И тут меня поддержали еще и танкисты. Они тоже были благодарными зрителями моего кино. Выше парка мехбата, находился танковый парк. У дыры в колючей проволоке, мне свистели и приветственно махали двое чумазых солдат в танковых куртках. Я пролетел сквозь дыру, словно птичка.

- Вон видишь танк с открытым люком?

Рыжий танкист показал мне на боевую машину в ряду таких же. Я кивнул и прохрипел:

- Вижу!

- Залезай. И люк задрай. Пусть попробуют найти.

Я благодарно хлопнул рыжего по плечу, и через минуту уже сидел в башне, на неудобном твердом месте командира танка.

Не знаю, сколько я там просидел. Мне показалось целую вечность. Во всяком случае, моя пятая точка уже болела от этого металлического сиденья. Наконец, по броне постучали:

- Выползай. Свалили ДШБэшники.

Оказалось, что солнце уже совсем склонилось к горизонту. Пора было в часть. Скоро поверка. Я от души поблагодарил танкистов, пообещал проставиться, и пошел к забору в парке пехоты. Надо было выбираться.

Больше, до дембеля, я мимо казармы десантно-штурмовой бригады не ходил. Зато в дивизионе я почти неделю ходил в героях. Как же, смог показать козу десантникам. Пока новое приключение не перебило тему. Но это уже другая история.

***