Моя деревня

Деревенский дом.

Дом Марфы Ивановны - старшей сестры моей мамы, стоял на пригорке. Одна сторона дома выходила на луг, речушку Ласмину и на просторные поля картофеля. За полями на горизонте тянулась темно-зеленая полоска леса.

Другой стороной дом граничил с главной деревенской дорогой, со столбами и громкоговорителями на них, из которых в течение дня транслировались местные новости и объявления.

Дом был старый и пережил трудные времена. Деревня Бурцево во время второй мировой войны была оккупирована. Два с лишним года в доме квартировали немцы.

Дом за многие годы полностью пропитался керосиновым смрадом. Керосином пахли стены, печка, лежанка на которой мы спали с братом, одежда и даже еда приготовленная на керосинке. Это было керосиновое царство. Тетя и мама не обращали на запах внимания, хотя большую часть времени проводили в доме. Мы же с братом, едва проснувшись, старались покинуть дом.

Хозяйство.

При доме был огород, где Марфа Ивановна сажала картошку, лук и огурцы. Местная картошка пользовалась большим спросом у городских жителей. Для тети это был основной доход.

Кроме огорода в хозяйстве было несколько кур, петух и кусачий гусь. С утра он пощипывал траву - мураву во дворе. В жару плескался в старом корыте с водой или прятался под лопухами.

Гусь невзлюбил меня за мои красные трусики. Увидев раздражающий объект, он бросался в атаку. Я обращался в бегство и скрывался в доме. Тетя, видя неуважение гуся к гостю, срывала тонкий прутик и отгоняла забияку на задворки огорода.

Сбор яиц.

В наши обязанности входил ежедневный сбор куриных яиц. Несушки ходили где им вздумается. В жаркое время прятались под лопухами. Там, в тени, они ковырялись, выискивая червячков и другую живность. Там же чаще всего и откладывали яйца.

Петуха мы видели только утром, когда Марфа Ивановна кормила птиц. Потом он перелетел через забор на дорогу или навещал соседских кур. В курятник возвращался вечером.

Собранные яйца тетя складывала в корзину. На завтрак готовила большую яичницу на всех. Пока мы ели, замешивала тесто и к вечеру с мамой пекли пироги.

После плотного завтрака, мы радостные выбегали из дома, поворачивали направо и по крутой тропинке заросшей пахучими ромашками, неслись к речке.

Бодливая корова.

На лугу, перед речкой, паслась корова. Это была вторая корова, которую я видел в своей жизни. Первую я видел на ВДНХ в павильоне животноводства. Гигантская выставочная корова отличались от деревенской не только размерами, но и поведением.

Нюшка, так звали корову, была выведена из колхозного стада за бодливость и находилась на вольных хлебах. Она признавала только хозяйку. Остальное население деревни старалось держаться от нее подальше. Мы не знали об этом, поэтому увидев несущуюся на нас корову, неслись к речке не чувствуя под собой ног. Корове не хватило нескольких метров, чтобы дотянуться до нас рогами. Нас спасала веревка, удерживающая животное на привязи.

В середине дня хозяйка “перегоняла” корову на новое пастбище. Домой мы уже возвращались без опаски.

Рыбалка

Деревенская ловля рыбы отличалась от привычной для нас рыбалки. Вместо удилища и привычных снастей ребята использовали артефакт прошедшей войны - немецкие бутылки из под вина с глубоким воронкообразным донышком.

Деревня изобиловала находками военных времен. Мальчишки, копаясь на песчаных берегах реки, находили ржавое оружие и гильзы. Брату посчастливилось откопать фляжку, мне - обломок офицерской сабли. Трофейные бутылки попадались редко. Найденную бутылку сразу пускали в дело: пробивали в донышке отверстие, в горлышко вбивали деревяшку, внутрь, через отверстие насыпали крошки хлеба. Бутылку клали на мелководье донышком против течения, и с берега наблюдали.

Когда бутылка набивалась прожорливыми пескарями, мальчишки забегали в речку, не давая рыбам выбраться из ловушки. Бутылку с пескарями несли на берег, и рыбу вытряхивали на песок. Делали куканы из толстых стеблей травы и на них нанизывали рыбешку. В конце рыбалки улов делили поровну на всех.

Вечером нас ждал вкусный деревенский ужин. Тетка вытаскивала из печи деревенский хлеб. Нарезала крупными кусками. На стол ставила салат из овощей со сметаной и яичницу с пескарями.

Земляничные поляны

Земляничные поляны находились в нескольких километрах от деревни. Надо было перейти на другой берег реки, пересечь картофельные поля и выйти на цветущие луга, тянувшиеся до самого леса.

Среди многотравья и разнообразия цветов найти землянику не представляло никакого труда. Самая вкусная ягода росла на пригорках. Она источала ароматный запах, была теплой и таяли во рту.

Домой возвращались к вечеру с букетами из земляники.

Мама, немного поворчав за самоволку, усаживала нас за стол, и кормила вкусным деревенским ужиным, а Марфа Ивановна, чтобы подсластить вечер, достала из своих запасов баночку земляничного варенья, ставила самовар, заварила травяной чай, и показала нам, как надо пить чай из блюдечка вприкуску с ароматным вареньем.

Досуг

Перебои со светом были обычным делом. Когда вся деревня погружалась во тьму, мы не знали чем себя занять. Дома, перед сном, мама читала нам книжки вслух. Поскольку у Марфы Ивановны никаких книжек не было, она рассказывала нам истории из деревенской жизни.

Тетя зажигала керосиновую лампу, ставила на стол, усаживалась на скрипучий табурет, складывала руки на груди и начинала говорить. От легкого ветерка фитилек в лампе колыхался. На стенах и на потолке появлялись загадочные тени. От страха мы с братом натягивали одеяло на головы. Голос у тети был ласковый, слова, как гладкие камушки, перекатывались во рту. Говорила она негромко, словно боялась кого-то разбудить. Истории были из деревенской жизни и больше походили на сказки. Иногда смешные, иногда страшные. Байки рассказанные тетей забылись, а вот атмосфера деревенских вечеров осталась в памяти на всю жизнь.

Через две недели наш отдых закончился. Обратно до станции Новодугино нас везли уже не на телеге, а на военной полуторке. Мама с тетей сидели в кабине, а мы с братом тряслись в кузове. Уезжать нам не хотелось. Мы привыкли к Марфе Ивановне и деревенской жизни.

Поездка в деревню Бурцево была единственной в моей жизни. Через несколько лет тетя продала старенький дом и переехала жить в Ленинград.