Моя детективная история

Диана Фолкмаер

Вся эта история началась несколько лет назад в нашем родовом поместье Фолкмер. Оно находится на юге королевства Ламер и принадлежит теперь моей матери графине Долорес Фолкмаер. Папа умер давно, от полученных на задании по усмирению волнений ран, он долго боролся за жизнь, но силы покидали его. Девил Фолкмаер родной брат моего отца много лет прослужил на королевском флоте, его воздушная магия раскрылась в полной мере в морских приключениях, которых ему пришлось пережить немало. Он бороздил водные просторы нашего королевства, посещал другие государства по приказу короля.

Впоследствии лорд Девил Фолкмаер вышел в отставку, не имея собственной семьи. Он так и не встретил женщину своей мечты, поселился у брата, который попросил его не бросать девочек, то есть нас с мамой одних.

После смерти отца титул перешёл к дяде Девилу, который был человеком очень добрым и неприхотливом в быту.

— Будем одной командой в жизненном море невзгод, курс на берег счастливой надежды! Кто за? — Спросил он нас, когда приехал в поместье.

— Я за, — поддержала его мама.

— Вперёд, капитан, — откликнулась нира Паула, — мы вас не подведём.

— Можно я буду вашим помощником? — Спросила я, с надеждой глядя в глаза дяди.

— Первый приказ для команды, не хныкать, держать нос по ветру, постигать науку, побеждать.

— Есть, капитан! — Дружно ответили мы.

В тот тяжёлый период мы с мамой были рады, что после смерти отца с нами в доме живёт мужчина. Как оказалось, во всём, что касалось ведения хозяйства, мама была совершенно неприспособленной. Папа оберегал любимую жену от всяких бытовых невзгод, как только мог.

Дядя Девил с энтузиазмом взялся учить меня основам ведения дел в поместье. Пока был жив папа, он нас хорошо обеспечивал, и наше поместье приносило стабильный доход. Земли были плодородными и всегда давали отличный урожай благодаря папиным усилиям по их содержанию, заливные луга отлично кормили скот. Деньги от продажи мяса, шерсти, молока исправно поступали на счета.

Заботу о доме на себя взвалила нира Паула Гилви. Она работала в нашем доме приходящей прислугой, с тех пор как я себя стала помнить. К ней уже давно стали относиться как к равноправному члену семьи.

Нира Паула — дама старой закалки, которая обожает во всём строгий порядок, высказывалась всегда прямолинейно, часто ворчала по пустякам, была строгой и придирчивой, но, несмотря на это, в доме её все обожали.

У ниры Паулы был свой маленький домик по соседству с нашей усадьбой, в который женщина иногда уходила, чтобы поразмыслить, как она говорила, а бо́льшую часть своего времени тратила на заботу о нас.

Я как хвостик ходила за дядей, запоминала, что надо делать для успешного сева или уборки, училась вести документы и составлять договоры с заказчиками и поставщиками.

Вздохнув, продолжила разбирать вещи дяди Девида. Для нас его смерть стала настоящим ударом. Он никогда не болел, был бодр и полон сил, даже жалоб не было на усталость или недомогание. Лекарь сказал, что отказало сердце.

Маги живут долго, и отец, и дядя могли ещё триста лет жить, но боги решили иначе.

Поэтому я с нирой Паулой разбираем что есть, чтобы освободить комнату и хорошие вещи отдать беднякам, пусть ещё кому-то послужат.

— Диана, надо пригласить мужиков вынести кровать и комод, — сказала нира Паула.

— Как только я разберу вещи из комода, обязательно позовём, — откликнулась я.

Выдвинув очередной ящик, стала вытаскивать сложенные аккуратными стопками мужские рубашки. Даже не замечала, как нежно поглаживаю вещи любимого дяди. Воспоминания вспыхивали в голове, мешая работать рукам. Эту рубашку дядя Девид одевал в торжественные моменты, а эту дома, когда хотел отдохнуть.

Неожиданно мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Небольшая плоская шкатулочка, из кости какого-то крупного животного, красиво украшенная резьбой. Скорее всего, сувенир, привезённый из дальнего плаванья в чужие земли. Затаив дыхание, осторожно взяла в руки такую хрупкую, на взгляд, шкатулочку-невеличку и открыла крышку этой великолепной вещицы.

Моим глазам предстало удивительное зрелище. Как только под крышку попал солнечный свет, льющийся из окон, шкатулка засверкала, засияла мириадами маленьких радуг. На её дне скрывалось великолепное бриллиантовое колье.

— Откуда он это взял?! — воскликнула я.

Дядя не был так богат, это колье, наверняка, стоит целое состояние. Мои руки похолодели, предчувствие беды сдавило горло, стало трудно дышать.

— Спокойно, Диана, спокойно, — уговаривала я себя, — думай, что так тебя напугало?

В этот момент в комнату вошла мама.

— Дочь, давай попьём настоя, утро ещё раннее, немного поговорим, — предложила она.

— Отличная идея, — сипло проговорила я, судорожно пряча злосчастную шкатулку, которая, казалось, жжёт мне руки.

Мы спустились на террасу, где уже был накрыт стол. Мама стала разливать настой, аромат заваренного сбора окутал меня, как любимая шаль. Мои мысли слегка успокоились,

— Диана, ты знала, что по приказу короля наш сосед является попечителем новой академии? — Спросила мама.

— Да, знала, уже в конце лета будет первый выпуск, я знакома с одним студентом из этой академии.

— Как интересно! — Воскликнула мама. — Где же вы познакомились?

— У себя в художественной академии, он вольнослушатель, приходит на занятия, когда есть время. Наш преподаватель говорит, что у него есть талант.

— Вчера в обществе ходили разговоры, что прибыл маркиз Альберт Коллинз в своё родовое поместье к матушке.

— Мам, он часто навещает мать, обществу просто не о чем посплетничать. Маркиз занятой человек, академия требует много сил, а король торопит, — попыталась соскользнуть с неприятной темы.

Моя матушка хочет свести меня с маркизом, а потом и замуж за него пристроить.

— В этот раз мы больше обсуждали тему пропавшего колье леди Николь, я помню его красоту. Тогда мы все были молоды, часто посещали балы и званые вечера. Николь была очень вздорной девицей, избалованной и завистливой. Я всегда думала, что этот норов не принесёт ей счастья.

От слов матери у меня снова всё похолодело внутри, вспомнились газеты пяти-шестилетней давности. Там была статья о том, что у леди Николь Винджер украдено фамильное бриллиантовое колье Коллинзов, стоимостью триста пятьдесят тысяч золотых ренов. Тогда в связи с пропажей было много шуму.

— Год назад Николь Винджер скончалась, а так как у неё нет наследников, всё её состояние переходит к нашему соседу маркизу Альберту Коллинзу, её племяннику, — продолжала рассказ мама.

— Эта ветреница подала прошение на розыск, поэтому его ещё ищут, только проку нет, — сурово проговорила подошедшая к нам нира Паула.

— Ах! Теперь это забота её племянника, — махнула холёной ручкой моя мать.

— Уж он-то будет рыть землю, но найдёт, — постановила нира Паула.

— О нет, только не это, — внутри у меня всё замёрзло от страха.

— Диана, что случилось? Ты сильно побледнела, — озабоченно глядя на меня, спросила мама.

Трясущимися руками я вытащила из кармана так поразившую меня шкатулочку и положила на стол.

Мама спокойно открыла её и замерла.

— Где ты это взяла? — спросила она. — Это же пропавшее колье Николь.

— Нашла в вещах дяди Девила перед тем, как ты позвала меня попить настой, — ответила я непослушными губами.

— Хватит играть в обморочных, — строго сказала нира Паула, — лорд Девил никогда не брал чужое, значит, это проделки леди Николь и вам предстоит выяснить, зачем и для чего.

— Кажется, нас ждёт настоящие расследование, — встрепенулась мама, — дочь не кисни, а начинай думать.

Думать мне всегда помогали холст, кисти, карандаши и блокнот для эскизов. Закончив с настоями, я взяла рисовальные принадлежности и отправилась к реке, разрешив мыслям плыть в моей голове словно облака, гонимые ветром. Мне нужно успокоиться, чтобы чётко мыслить.

Я заканчиваю столичную академию художеств, поэтому нира Паула предложила маме организовать для меня студию в комнате дяди Девила.

— Диана, там действительно просторно, большие окна пропускают много света, и виды из них на реку, лес и поля чудесные, — уговаривала меня мама.

— Мне очень нравится эта комната, в ней получится отличная студия, — согласилась я.

Переоборудование комнаты дяди в студию привело меня к обнаружению пропавшего колье.

Мама вся в нетерпении поисков истины, но опыта у нас нет, а это значит, что мы можем попасть в переделку. Нанять сыщика, даже частного, опасно.

Я не хочу бросить тень на наш род. Если только попросить совета у Энтони Тиррета. Он заканчивает академию права и порядка, а значит, умеет искать улики или, что там ещё ищут?

С этими мыслями вышла на берег реки, здесь он был обрывистый и имелось много того, что любят рисовать художники.

Я не относилась к тем девушкам, которые, во что бы ни стало, стремятся выскочить замуж. Может быть, просто на моём жизненном пути ещё не встретился мужчина, который увлёк бы меня сильнее, чем занятия живописью.

С самого детства я пыталась рисовать всё, что меня окружало — вазы, цветы, животных, птиц, предметы и людей, а вот пейзажи меня не увлекали. Они были вдохновением Энтони Тиррета. Глядя на них, казалось, что, сделав один шаг, ты окажешься в сосновом бору, или на цветущем летнем лугу.

Удобно расположившись, я открыла блокнот и взяла в руки карандаш. Рядом со мной рос застенчивый колокольчик, его цветочки подрагивали от лёгкого ветерка, отчего казалось, что округу наполняет лёгкий перезвон.

От рисования меня отвлёк любопытный собачий нос. Некрупный симпатичный пёсик, склонив голову набок, рассматривал мой рисунок.

— Ты чей, просто гуляешь или заблудился? — Спросила я, с улыбкой глядя на него.

— Гав, гав! — Отозвался он и замахал хвостиком.

— Поняла, просто гуляешь, — засмеялась я.

Пёсик весело обежал меня вокруг и опять уставился на рисунок.

— Нравиться?! — обернулась к нему.

— Гав, гав, — услышала в ответ.

— Спасибо, ты очень мил, а мне приятно, что тебе понравилось, — рассмеялась я и, раскинув руки, упала в траву, прикрыв глаза.

Недолго думая, пёсик улёгся, рядом, весело помахивая хвостиком.

— А вы тут неплохо устроились, — услышала я мужской голос и распахнула глаза.