Моя френдзона история о настоящей любви

Зла ли любовь? Да, пожалуй. Я учился в университете 5 долгих лет. Почему долгих? Потому что все это время я был влюблен. Ее звали Женя, и когда-то это была единственная девушка, с которой мне было всегда хорошо.

Как-то раз я услышал одну фразу: «Хуже ада на земле может быть только надежда на то, что никогда не сбудется». Теперь я понимаю ее истинность. Мое общение с ней и было пустой надеждой. Пребывание в ее френдзоне сделало из меня раба своих чувств. Я страдал, мучился, переживал, а она не обращала на меня никакого внимания. Все мои предложения об отношениях я рано или поздно переводил в шутку, потому что боялся потерять ее как друга. Но, по сути, я жил пустой жизнью ради той девушки, которая никогда не станет моей.

Наше первое знакомство состоялось на математике. Преподаватель хмуро посмотрел на нас, - мы пришли раньше всех остальных, просто болтали. Была еще перемена между парами, когда он встал, чтобы пойти покурить.

-Ну, наконец-то он ушел, - сказала Женя, когда тучный математик вышел за дверь, - я хоть лифчик поправлю. – Сказав это, она поправила бюстгальтер, не снимая майку. Ее худощавые руки проникли под футболку, и через минуту все было уже готово.

После такого знакомства, я запал на нее. Каждую пару мы садились вместе и просто болтали, передавали друг другу записки или общались через смс. Через три месяца такого общения я первый раз попытался признаться, что она мне нравится.

-Знаешь, а ты прикольная. Может быть, сходим вместе в кино? – спросил ее как-то я.

-Я не могу. Сегодня я буду парню помогать делать курсовую работу.

-У тебя есть парень?

-Да. Мы встречаемся уже неделю, похоже, это любовь.

Ее слова жгли мою душу. Я начал приглядывать за Женей, чтобы не случилось ничего дурного. Часто по вечерам я смотрел за ней, пока она не сядет в автобус.

Однажды, в конце второго курса, я незаметно пробрался в один автобус с ней, где я и увидел ее парня. Они целовались. То, о чем долго мечтал я, делал другой парень. Он был высоким, татуированным и крепким. Я прекрасно понимал, что и в подметки ему не гожусь.

С тех пор я замкнулся в себе. Я не разговаривал с ней и с ее подругами, потому что каждый раз, когда я видел ее, я вспоминал, что я ей не нужен. Я думал: «Что же со мной не так? Что есть в других такого, чего нет во мне?» Очевидно, мне не хватало решимости сказать все, как есть.

Она долгое время писала мне, спрашивала, почему я с ней не общаюсь, а я молчал. Я пытался игнорировать ее, чтобы влюбить в себя, но делал только хуже. Теперь я потерял с ней контакт. В те редкие разы, когда мы с ней общались, она говорила мне: «С другими людьми я не могу общаться как с тобой. Я несу несвязный бред, и я не знаю, почему это происходит».

С четвертого курса я общался с ней только на английском языке. Я не мог по-другому. Зажатый комплексами подросток, да к тому же девственник, который не мог получить то, чего хотел – вот кем был я в те годы.

А вскоре я перестал ходить в институт – устроился на работу по специальности. С того момента все изменилось. Я начал становиться более уверенным в себе, у меня появились деньги. Однокашники ходили ко мне за советами, а я их с радостью давал. Однажды и Женя обратилась ко мне за советом. Я так волновался, старался правильно и своевременно дать ей нужную информацию, чтобы проявить себя с лучшей стороны, но, как мы все понимаем, все это было тщетно. Она все еще видела во мне своего друга, - маленького мальчика, с которым можно поболтать, но нельзя встречаться.

Шел пятый, последний, курс моего обучения в институте. Проснувшись утром, я понял, что тот самый день наступил, - день правды. Это был самый долгий день за всю мою жизнь. Я планировал признаться ей во всем. Два дня назад я узнал, что ее парень сейчас живет в Казани, и, окончив институт, она поедет к нему. Это означало, что больше я ее никогда не увижу. Во мне больше не было страха, сомнений, а былые комплексы давно уже были стерты. Я отчаялся, и не мог больше так жить.

Вечером я написал ей целое эссе про то, как я в нее был влюблен, и на какие шаги я шел ради того, чтобы быть с ней. Когда я отправил ей сообщение, я начал ходить кругами и ждать ответа. Спустя пять минут ответа не поступило. Я подождал еще пять минут и позвонил ей.

- Привет. Ты чего не отвечаешь? – взволнованно спросил я.

- Привет. А ты мне что-то присылал? У меня в гостях Настя и мы чай пьем. Это может подождать?

- Нет, проверь, пожалуйста, входящие сообщения.

- Ок, сейчас. Захожу во входящие.

- Так что ты скажешь?

- Я, я не… - ее голос начал пропадать. – Я напишу тебе ответ, как только выпровожу Настю.

- Хорошо, я подожду, - спокойным голосом сказал я. Уже ничего нельзя было изменить, и стресс прошел сам собой. Я сел и осмыслил то, что я сделал. Это, пожалуй, был самый смелый шаг в моей жизни. Теперь я мог не волноваться, что она ответит мне отказом. Пять лет намеков научили меня всегда говорить правду, а не прятаться за намеками и шутками.

В полученном мной ответе она написала, что никогда не замечала моих намеков, и что я написал ей слишком поздно. Она описала серьезность ее нынешних отношений. Это не разбило мне сердце, - я не полез в петлю. Я итак потерял все, что мог, так что ее слова ни причинили мне никакого вреда. Больше душевной боли, чем я уже получил на тот момент, нельзя было получить.

Эту тему мы поднимали до самого выпускного. Она часто говорила, что жалеет о своем незнании и моей нерешительности, и, теперь, вместо игнорирования я получал жалость, что оказалось еще тяжелее. На самом же выпускном вечере я был единственным, кто был на машине. Когда все стали слишком пьяны, чтобы говорить что-то вразумительное, я взял Женю и отвез домой, чтобы обезопасить от возможных приставаний других участников выпускного. Я не получил ни поцелуя, ни объятия, но я сделал то, что было намного важнее, - я сбросил камень ответственности со своей души.

С тех пор мы часто переписываемся. Иногда она пишет о том, что жалеет о времени, которое мы потеряли, и что со мной ей было бы лучше, чем с ее парнем. Но кто знает, кем бы был сейчас я, если бы все было иначе. Теперь, в двадцать три года, у меня есть машина, 3-х комнатная квартира, стабильная работа и девушки, которым я нравлюсь таким, какой я есть. Но у меня не было ее.

Неделю назад она сказала, что скоро приедет. Я не знаю, что будет, когда мы увидимся снова. Я не знаю, обниму я ее, или оттолкну. Я ничего не знаю. Я только знаю, что то место, которое она заняла в моем сердце все еще пусто.