Моя хабибти

Шейх Амир бин Рашид аль Тумак, опираясь на резную чёрного цвета трость, инкрустированную золотом, вышел на террасу. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги устали нести его бренное тело, а душа маялась, отказываясь оставаться в мире, где больше не было его любимой жены, его хабибти.

Воздух был напоён ароматом цветущего жасмина, ветки которого обвивали колонны дворца, словно пытаясь удержать огромное здание на весу.

Но ни что не могло помешать воспоминаниям, которые стали его постоянными спутниками. Мысли Эмира уже давно уплывали туда, где время остановилось много лет назад, где всё ещё жила она, его Лина.

Он медленно опустился в кресло, стоящее в тени пальмы, и закрыл глаза, позволяя воспоминаниям наполнить его душу. Казалось, что каждый звук вокруг, шелест листьев, пение птиц, даже легкий скрип деревьев на ветру отзывается в его душе болью, которая не утихла даже спустя столько лет. Жизнь продолжала идти вперёд, но для него время остановилось в тот день, когда он потерял её.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки золота и розового, но для него мир по-прежнему оставался серым, лишенным красок, он стал таким с тех пор, как она ушла. Он чувствовал, как время вокруг продолжает свой неумолимый бег, но внутри него все остановилось в тот день, когда судьба безжалостно оборвала их связь.

Амир бин Рашид закрыл глаза, перед ним возник образ его красавицы жены – матери его старшего сына Фархада. Его сердце сжалось от боли, такой же острой как тогда. Прошло много лет с тех пор, как она погибла, но он продолжал любить ее и тосковать. Фархад прав, ни одна женщина не смогла заменить ему Лину. Она была необычной женщиной, стройной, гибкой, светловолосой, ее глаза были серыми, как цвет арабского скакуна, ему казалось, что своей красотой она затмевает солнце. Фархад был капелькой ее, но он не был на нее похож, он был арабом до мозга костей, но это только с первого взгляда. Никто не знал его лучше, чем Амир бин Рашид, только он видел в нем всё то, что тот взял от своей матери. Фархад напоминал ее не только необычным цветом глаз, но еще и характером. Так же, как и она, он любит риск, стремительность и скорость, он не стоит на месте, все время куда-то движется, торопится, живет, как будто проживает последний день, и это пугало старого Амира.

Он никогда не забудет тот день, когда ему сообщили, что его красавица жена не справилась с управлением спортивного суперкара и на скорости почти в двести пятьдесят километров вошла в грузовик. Его мир тогда рухнул и навсегда перестал существовать. Он не знал, как выжил, что помогло ему тогда не сломаться и продолжить жить, хотя долгие годы это нельзя было назвать жизнью, скорее существованием. Невозможно описать ту боль, которую он испытал тогда и испытывает сейчас, при одном лишь воспоминании о его девочке, о его хабибти.

Слезы вновь покатились по его щекам, он вытирал их, сначала смахивая, потом стирая ладонью, но они все никак не унимались.

Его боль была тем сильнее, что в ее смерти, он винил себя, и не только потому, что позволил ей пользоваться спортивной машиной, но и другими своими поступками. В то время в его стране женщинам было запрещено водить машину, а он так сильно ее любил, что позволял, потакая всем прихотям. Правда, садиться за руль ей разрешалось только на территории дворца, которая была достаточно большой, что позволило Лине быстро приобрести водительские навыки.

Он помнил день, предшествующий трагедии, до мельчайших подробностей. Фархаду тогда уже исполнилось семь, Амир с Линой к тому времени прожили вместе восемь счастливых лет. Единственное, что омрачало их счастье, то, что он хотел еще сыновей, ему нужны были наследники, а она никак не могла забеременеть. Совет, да и отец тоже требовали, что бы он взял вторую жену, способную родить ему сыновей. Он долго сопротивлялся, ему не хотелось делать больно своей любимой. Амир понимал, что девочка, потомок древнего дворянского рода, рожденная в семье русских эмигрантов, предки которой когда- то очень давно переселились в Англию, но не ставшая от этого менее гордой и не утратившая чувство собственного достоинства, не сможет понять и принять его второй брак. Привыкшая к тому, что она единственная, радость его сердца, свет его души, как она сможет понять, что в их общей постели вместо нее будет лежать другая женщина, а он будет любить ее, дарить наслаждение, возможно, такое же, какое испытывает она сама. Как быть, если ее мозг не сможет понять, а сердце принять такое явление?

Он пытался подготовить ее к этому событию, но все разговоры были напрасны, заканчиваясь очередной ссорой, они оставляли горечь в душе и тяжесть на сердце.

Через неделю после очередной ссоры, когда они едва помирились, его позвал к себе отец. В гостиной, куда он пришел, сидели члены совета и молодая красивая арабка, она была без хиджаба. Амир, рожденный и выросший в строгой мусульманской стране, понимал, что если он сейчас откажется жениться, то девушка, открывшая, перед ним лицо, будет навсегда опозорена, ее ждет незавидная участь. Амир не мог так поступить. Его судьба была решена маленькой хитростью и его порядочностью.

Свадьбу назначили через неделю. Он ничего не говорил Лине, решил, что скажет, когда скрыть уже будет невозможно. Она узнала сама за день до свадьбы. Он ждал истерику, но она не последовала. Лина просто спросила, правда ли то, что говорят о свадьбе. Он подтвердил нервным кивком, боясь издать хотя бы звук. Она молча, как -то очень спокойно посмотрела на него, улыбнувшись, пожала плечами и вышла из комнаты. Наверное, тогда она все для себя решила. Накануне свадьбы она была очень спокойна, долго разговаривала с Фархадом, он слышал их мирное щебетание в детской, что-то читала ему на русском, слышал, как сын обещал, что научиться и будет говорить на русском, как дышать. Он еще что-то ей обещал, Амир не мог разобрать слов. Уложив мальчика, она пришла к нему в спальню. Он был рад, увидев ее, пытался объяснить, что вторая жена для него ничего не значит, что это только ради наследников, она прервала поток его слов поцелуем, прошептав тихо в самое ухо:

– Ничего не хочу слышать, люби меня, люби так, как только можешь.

И он любил, любил, как никогда раньше, отдавая себя всего до конца, без остатка, изнемогая от трепета, от жара кожи, любил до судорог, до боли и до дрожи, каждой капелькой, каждой частичкой своего тела и души, он хотел, показать ей как сильно любит. Чтобы она чувствовала, что нужна ему только она, его хабибти (любимая), а она нежилась в потоке его любви, его ласки, наслаждалась, брала и отдавала ему взамен себя, свое тело, свое сердце, свою душу… Если бы он знал тогда...

О ее смерти ему сообщили утром, когда он спустился в столовую с молодой женой после брачной ночи...

Эмир закрыл лицо руками, его тело содрогалось от громких рыданий, он не знал, как справиться с той болью, которая опять нахлынула на него, сдавила грудную клетку, жгло сердце, превращая его в пепел. Только одна мысль о том, что жизнь его на исходе, и уже очень скоро аллах соединит его с любимой, успокаивала. Он ждал этого часа, готовился к нему.