Моя крепость

«Однако, пора бы и отдохнуть», подумала Ольга, с трудом разгибая спину над наполовину разобранными упаковочными ящиками, «и поесть чего-нибудь тоже бы пора». С утра она разбирала доставленные вчера вещи, раскладывая все по местам и убеждаясь, что барахольщиками если не рождаются, то становятся. С возрастом. С другой стороны – какое же это барахло? И не барахло вовсе. Надо же на чем-то спать, с чего-то есть, во что-то одеваться. Так и набрался трехтонный контейнер, большую часть которого занимали коробки с домашней библиотекой, а остальное было распределено между бытовой техникой, спальными и столовыми принадлежностями, и всякими мелочами. «На черта я сюда это перла?», разглядывая вазу из мраморной крошки, думала Ольга, «в нее и кисть винограда не положить».

Отложив вазу, она уставилась на не разобранные еще коробки с книгами и тяжко вздохнула. В доме не было места под отдельную библиотеку. Полки прибыли вместе с книгами, но их некуда было ставить. «Не в подвале же мне библиотеку ставить», сердито подумала Ольга и, кряхтя, поднялась с пола. Пора было кормить кота. «Что-то он не просит», озаботилась Ольга, «поди уже кого поймал».

После ужина Ольга разожгла камин и с котом устроилась на диване. Оба задремали, когда кот вдруг резко вскочил, зашипел, изогнулся как гусеница. Ольга слетела с дивана и диким взглядом обвела гостиную. Никого не было видно, ничего не было слышно.

-Ты что? – спросила она у Василия. Василий промолчал, дернул хвостом и уселся у двери с намеком – пора бы погулять.

- Ну, иди, - Ольга открыла дверь в сад и еще раз осмотрела гостиную, потом заглянула в темную кухню и прихожую. Ничего не обнаружив и дождавшись Василия с прогулки, она пошла спать, решив, что уже все равно делать ничего не хочется. А может до утра придумается, куда девать этакую прорву книг.

Когда Василий второй раз разбудил ее диким шипением, Ольга поняла, что в доме что-то происходит и нужно разобраться. Утром.

Утро оказалось дождливым, но нужно было идти в магазинчик. Во время утреннего кофепития Ольге пришла в голову потрясающая идея – устроить кабинет на чердаке. Там она была лишь один раз, когда осматривала дом перед покупкой и помнила, что чердак был забит вековыми отложениями хлама и пыли. Договорившись с риэлтером, что все оттуда уберут, равно как и об установке котла в подвале, ни там, ни там Ольга больше не была. Да и когда? Она только два дня как приехала и все еще разбирала вещи. Рассердившись неизвестно на кого, а скорее всего на себя, она положила себе сегодня непременно подняться на чердак и проверить его состояние, а также посетить подвал и унести туда упаковочные коробки.

В магазинчике из покупателей была только старая тетка в национальном платке, который было лет сто, не меньше. Зато она неплохо знала русский и помогла Ольге договориться с продавщицей. У нее же Ольга спросила насчет рабочих, так как полагала, что чердаку нужен если не ремонт, то хотя бы минимальное переустройство. Узнав, что Ольга будет жить в деревне в доме в два этажа на Южной улице, обе как-то странно переглянулись и уставились на Ольгу во все глаза.

- Рабочих не найдешь, - отрезала тетка, - это дом Надежда, там нельзя ничего ремонтировать.

- Какой Надежды? Я проверяла, когда покупала, хозяин умер, а сын в город уехал, больше нет никаких наследников! – заволновалась Ольга.

Тетка, ничего больше ни говоря, развернулась и пошла к выходу. У самых дверей она повернулась и сказала:

- Нельзя ремонтировать, Надежд будет недоволен, – и ушла.

Вернувшись домой, Ольга в панике бросилась звонить риэлтеру, потом друзьям, которые нашли ей этот дом. Все ей доказывали, что с домом все в порядке, что никто не может на него претендовать, что бояться ей совершенно нечего и никакой Надежды нет и не было.

Немного успокоившись, покормив Василия и снова выпив кофе, Ольга отнесла упаковки в подвал, полюбовалась на новенький котел и решительно пошла на чердак.

Со второго этажа на чердак вела довольно удобная лестница, перила были новые, а ступени старые, они немного поскрипывали на разные лады. Дверь чердака тоже была новая, темная, бронзовая ручка блестела.

Чем дольше Ольга смотрела на эту блестящую ручку, тем понятнее ей становилось, что заходить на чердак она не хочет… И не пойдет. Какое-то совершенно иррациональное чувство страха велело Ольге спуститься с лестницы, выйти из дома, взять машину и ехать отсюда быстро-быстро, не оглядываясь.

Никуда, конечно она не поехала, а взяла себя в руки, а заодно взяла на руки Василия и, приговаривая:

- Ты у меня единственный мужик в доме, пошли со мной, поможешь дверь открыть, - снова поднялась к двери чердака.

Василий вырывался, орал, что ему хочется спать, что он сегодня не доел и двери ему не нужны, но потом притих и начал активно принюхиваться. Ручка все так же блестела, но дверь уже не казалась такой неприятной и Ольга, опустив на пол Василия, повернула ручку и толкнула дверь. Шерсть у кота стала дыбом, он припал к полу и в такой позе переступил через порог чердака. Ольга вошла за ним.

На чердаке царил полумрак, окно было закрыто жалюзи. Ольга включила свет и огляделась. Бардака и пыли, которые поразили ее в прошлый раз, уже не было. Пол был выметен и стало видно, что он составлен из огромных плах, видимо дубовых, что Ольгу приятно поразило. Посреди чердака проходила каминная труба, за которой Ольга увидела старинный диван, обитый кожей, из-под которой кое-где торчал конский волос. Как этот диван сюда вперли – это был вопрос! Кроме дивана, стояло там бесподобное кресло, тоже когда-то обитое кожей. Размеры чердака не поражали, но он был достаточно просторным, чтобы в нем с комфортом разместились все ее книги и еще бы осталось место.

Ольга воспрянула духом и решила быстренько прикинуть необходимые переделки и нанять рабочих для устройства стеллажей и реновации мягкой мебели. В тот момент, когда она направилась к лестнице, из-за дивана показался Василий, причем почему-то он полз задом наперед, хвост и загривок стояли дыбом, а его шипенью могла позавидовать самая свирепая змея. Ольга почувствовала, что ее загривок тоже встал дыбом, язык отнялся вместе с ногами, спину мгновенно залил холодный пот. Не имея сил двинуться, она расширенными от страха глазами смотрела как Василий, наконец-то повернувшийся мордой в сторону движения, с диким мявом ссыпался вниз по лестнице, а из тени за диваном появился… появилось… и тут Ольга сползла вниз по притолоке и потеряла сознание.

Пришла она в себя в спальне, на собственной кровати. Лежала она в джинсах, рубашке и тапках, укрытая толстым одеялом, а сверху еще было постелено покрывало. На столике рядом с кроватью стояла чашка, видимо с кофе, и стакан, видимо с валерьянкой. Смесь запахов кофе и валерьянки была убойной.

***

Всю следующую неделю Ольга, занятая выше головы, все же старательно отгоняла от себя воспоминания о виденном на чердаке. Доставили оборудование для кухни, верхней ванной и душевой, а еще столовую мебель; наконец-то появился садовник и занялся работами в саду; привезли дрова для камина; выписанные из города рабочие занимались устройством капитальной ограды и реновацией гаража. Дел было по горло. Рабочих пришлось нанимать в городе и отдавать им под проживание летнюю кухню - в деревне никто не хотел ремонтировать «Надеждин дом». Наконец-то в субботу приехали Димитр с Анной. Дом был практически готов, только коробки с книгами, занимавшие угол прихожей и практически всю гостиную, всем ужасно мешали. Василий больше не шипел, не распушался, вел обычный образ жизни. Теперь Ольга могла его выпускать в сад без опаски, так как новая ограда была выше всех похвал и, главное, выше двух метров.

Гости привезли оригинальное настенное украшение на новоселье, Ольга опробовала новую духовку и все было бы хорошо, если б Димитр не начал разговор о месте для библиотеки.

Случилось это в саду, где Ольга, раздуваясь от гордости, демонстрировала гостям вольеру для Василия. Была она сделана в форме беседки, с высоким фундаментом, облицованным мраморными плитками, с калиткой, стенами и потолком из сетки-рабицы. В беседке стоял небольшой столик и садовые кресла, а самое главное – кошачий дом и всякие приспособы для лазания, спанья и игр.

- Зачем мрамор? – спросил Димитр.

- От змей, - ответила Ольга. – Они по скользкому не поднимутся.

- А зачем вообще ты это затеяла? – недоумевала Анна, - лучше бы книги в порядок привела.

- Василию нужно собственное убежище, - твердо отвечала Ольга. – Я же не могу с ним все время ходить, а тут и собаки, и коты чужие, и люди всякие. Забор хороший устроили, но коты - они везде пролезут, а уж змеи – и подавно.

- Ты ненормальная, - всплеснула руками Анна. – Кому нужен твой Василий!

- Какая у тебя оригинальная ограда, - перевел разговор Димитр.

Ограда была самом деле очень оригинальная и немного походила на замковые стены. Низ высотой примерно в метр сложен из тесаного камня, столбы были также выложены из камня. Правда, сетка-рабица немного портила впечатление, на что Анна язвительно и указала:

- Мой дом – моя крепость, так что ли? Только сеточка немного не в тему.

Чтобы подруги не поссорились, Димитр спросил Ольгу, где она полагает устроить библиотеку. Невольно Ольга посмотрела в сторону чердака и увидела, как жалюзи на окне закрываются. Она вскрикнула, ужасно побледнела, и Димитр подхватил ее в последний момент, когда Ольга уже падала аккурат на мраморный фундамент кошачьей вольеры.

Пришла в себя Ольга в гостиной, на диване. Анна налила ей коньяку, Димитр сварил кофе, Василий сидел у нее на коленях, а Ольга, стуча зубами, рассказывала, что она видела на чердаке.

- Он… оно… небольшое, ростом с … с метр, может чуть ниже, мохнатое такое, шерсть каштановая, завитками и глаза сквозь эту шерсть… зеленые, пронзительные, и Василий убежал… а я не могла… и упала, а потом … кровать и я ничего не помню! – Ольга глотнула коньяку и мрачно замолчала.

- Так, - Димитр прошелся по комнате, запинаясь об коробки с книгами, - а сейчас что произошло?

- Жалюзи на чердачном окне закрывались. Я их не открывала, - заторопилась Ольга, - они закрытые были, а сейчас – закрывались! – зубы ее снова застучали и рюмка упала на пол.

Анна и Димитр переглянулись.

- Мама когда приезжает? - спросила Анна. – Где она у тебя?

- Она у подруги на Балтике, приедет не скоро, а я боюсь тут одна, - Ольга наконец заплакала. Василий, недовольно мявкнул, спрыгнул с ее колен и ушел на коврик к камину.

- Не реви, - решительно сказала Анна, - сейчас Дима пойдет на чердак и все там осмотрит. А мы с тобой посидим тихонько.

Димитр вышел, а Анна продолжала:

- Ты, конечно, переутомилась за это время. Вот тебе и приснился кошмар, а потом просто показалось. Нужно отдохнуть и выспаться и все пройдет.

- Ты что – думаешь, я ненормальная? Что мне все почудилось? И я способна лечь спать в тапочках?! А старуха в магазине? Тоже мне почудилась?

- Какая старуха?

- Пани Ванда. Она сказала мне, что Надежде не понравится ремонт в ее доме.

- Не знаю никакой Надежды, - взвилась Анна. – Дом совершенно чист относительно возможных претендентов, я тебе как нотариус говорю.

- Так, дамы, не спорьте, – вошел Дима. – Как инженер, могу сказать, что чердак в очень приличном состоянии. Нуждается, конечно, в некоторой переделке, если там устраивать библиотеку, но в самой минимальной: изоляция, утепление, стеллажи. Завтра я позвоню Милко, он в понедельник пришлет с твоими рабочими материалы и найдет Стефана. Стефан приедет и отремонтирует диван и кресло. Кроме того, предлагаю завтра пригласить в гости ту пани, что ты встретила в магазине. Пусть расскажет нам про эту таинственную Надежду. А сейчас ложимся спать. Кстати, где Василий?

- Василий ему понадобился, - пробурчала Анна.

***

С утра Ольга засела на кухне. Нужно было принять пани Ванду соответственно ее положению в деревне – Димитр разузнал в магазинчике, что пани Ванда старейшая жительница деревни, хотя ей не сто лет, а всего семьдесят девять. К ее мнению прислушивается вся община, так что нужно ей понравиться.

Димитр отправился приглашать пани Ванду, Анна, кряхтя, составляла коробки с книгами одну на другую, Василий сидел на кухонном столе и наблюдал сразу за всеми. Все были при деле, когда с чердака донесся какой-то шум. Ольга и Анна замерли, Василий вздыбил шерсть и зашипел. В этот момент появились пани Ванда с Димитром.

- Что это? – слабым голосом спросила Анна.

- Это Надежд, - ответила пани Ванда.

После обеда у камина пани Ванда рассказала историю этого дома. Построил его прадед бывшего хозяина, еще перед началом Первой мировой. Прадед был кузнецом, а кузница стояла подальше, у ручья, и никто туда не ходил, кроме прадеда. Однажды ночью кузница загорелась и пока люди прибежали, тушить уже было нечего - все сгорело, остался только горн. Прадед хотел отстроить кузницу, но тут началась война, мужчин забрали, женщинам кузница была ни к чему, а горн прадед велел принести в дом и закопать в подвале. Сказал, что с войны вернется – снова построит кузницу. Но с войны он не вернулся, вдова его через несколько лет снова вышла замуж и с новым мужем перебралась в западные земли, а сын, которому уже исполнилось двадцать лет, к кузнечному делу склонности не имел, поэтому занялся садоводством. Во время Второй мировой дом был разрушен, остался только фундамент и подвалы. Внук первого владельца после войны решил отстроить родовое гнездо, взялся ремонтировать фундаменты и нашел кузнечный горн.

- И тут-то бы ему отнести этот горн к месту, где была кузня и зарыть там, - рассказывала пани Ванда, поедая торт и попивая крепкий, почти дегтярный, чай. – Но он уперся – продам да продам перекупщикам. Мне, говорит, деньги на ремонт нужны, мне, говорит, жить негде, женится ему, видишь ли, приспичило.

Пани Ванда отрезала себе еще кусок торта, и продолжала:

- Ну, так продал он горн, часть сада продал, подсобрал еще деньжат, отстроил дом, да какой дом, так, домишко. А как въехал, так в первую же ночь пришел к нему некто и сказал: мой дом ты продал, так я в твоем жить буду и не дам тебе покоя.

- А кто же к нему пришел, пани Ванда? – дрожащим голосом спросила Ольга.

- Надежд его зовут, - понизив голос, сказала старуха, - он при кузне жил. А как та сгорела, он в горн перешел. А как горн продали – ему и деваться некуда.

- Так почему он с горном-то не уехал? – скептически улыбаясь, спросила Анна.

- Ты что?! Как он отсюда уедет? Нельзя ему это место покидать! Городская ты, не понимаешь, - рассердилась пани Ванда. – Говорят тебе – он при кузне жил.

Димитр снова выступил в роли миротворца:

- Как же так, пани Ванда, вы говорите, что отец бывшего владельца построил «домишко», а тут мы видим очень хороший, крепкий дом, да еще в два этажа и гараж пристроен.

- Так это Рысек уже строил. Нелегко ему приходилось: пока во дворе строит - все в порядке, а как в доме – все кувырком. Пока достроил - умаялся. Да и прожил в новом только два года, помер. А сын его, видите ли, в город подался, да и то, что ему здесь делать. Сада нет, кузницы нет…

Когда старушка, прихватив остатки торта («для внучка»), ушла, Ольга, Анна и Димитр уселись в кошачьей беседке.

- Ну, теперь понятно, что за Надежда, - осторожно сказала Анна, - это Надежд. – Она нервно хихикнула и оглянулась на остальных.

- Так, - сказал Димитр, - суеверия деревенских жителей – это не мой профиль. Рабочие у тебя будут завтра, сегодня я набросаю план перестройки чердака, за два дня управятся. И еще – думаю, нужно на чердаке установить электрический камин, иначе зимой там будет прохладно: отопление ведь мы туда не проводили. А помещение там небольшое, камин должен его нагревать.

- Спасибо, Дима, - механически проговорила Ольга. Было видно, что мысли ее где-то далеко. – Как же я теперь буду тут жить?

- Да что за ерунда, - закричала Анна. – Пришла полоумная бабка, наговорила черт те чего, а ты и поверила! Как жить! Такой дом тебе нашла, всю страну, почитай объездила, а ты – как жить! Нормально будешь жить! Такие деньжищи вложила, ограда, беседка эта! - Ольга стукнула кулаком по мраморному фундаменту. – А отопление, котел, санузлы! Ты что, ненормальная?!

Димитр успокаивающим тоном проговорил:

- Анна, не кричи. Ольга просто устала, ей нужно отдохнуть. Поедешь к нам в следующую субботу?

- Спасибо, посмотрим как пойдут дела с ремонтом.

Проводив гостей, Ольга весь вечер нервно прислушивалась, поглядывая на Василия. Но кот был весел, настроен поиграть, поэтому Ольга действительно успокоилась, подумав, что нужно бы все-таки поехать на денек в город, отдохнуть.

На завтра в доме опять воцарился хаос. Рабочие привезли материалы для чердака, приехал обойщик, работа кипела. Василий сбежал в сад и обживал свою вольеру. Садовник привез саженцы плетистой розы и Ольга выбирала для них наилучшее место. Садом Ольга была довольна. Но при взгляде на дом ее охватывала дрожь, которую она не могла скрыть.

- Пани мерзнет? - благодушно спросил пан Роман. – Идите в дом, я сам управлюсь.

- Нет-нет, я не мерзну. – Ольгу страшила сама мысль идти домой, - я еще побуду в саду.

Под вечер все-таки пришлось не только идти в дом, но и подниматься на чердак. Рабочие закончили черновые работы, осталось обшивка стен панелями, установка стеллажей и полок. Назавтра должен был приехать еще и электрик – до чистовой отделки нужно было подвести электричество, установить розетки и плафоны.

Отпустив рабочих, Ольга спустилась в кухню – нужно было кормить Василия, который уже нетерпеливо поглядывал на холодильник. Она только достала молоко, как вдруг с чердака раздался грохот, банка выпала из ее рук и покатилась под стол, Василий влетел туда же, прижав уши.

Некоторое время Ольга не могла пошевелиться, потом кое-как дошла до стула и рухнула на него. Ноги не держали. В прихожей послышался топот и вбежал один из рабочих:

- Хозяйка, все в порядке?

- Не знаю, - слабым голосом сказала Ольга, - Это наверху грохотало.

Рабочие поднялись на чердак. Следом за ними поплелась Ольга. Открыв дверь, они увидели, что приготовленные для стеллажей доски грудой лежат на полу, как-будто их разметало взрывом.

- Что же это?! – воскликнул один из рабочих, - как они могли упасть, они же в другом углу стояли, пакетом.

- Нечистая сила, – шепотом сказал другой, - они же связанные были…

- Что за глупости, - взяла себя в руки Ольга, ужасно боясь, что рабочие сбегут, и она останется совсем одна. – Просто пакет развалился и все. Пойдемте лучше по рюмочке на ночь выпьем.

Спускаясь с чердака и дальше в гостиную, рабочие тихонько переговаривались между собой, о чем – Ольга не могла понять.

Выпив по рюмке коньяка, один из них откашлялся и сказал:

- Хозяйка, мы к себе пойдем, но не бойтесь, мы не уедем. Мы завтра с утра в церкву сходим и вернемся. Не годится Вас тут одну оставлять. Так что мы под рукой будем, если что.

Ольга только и могла, что поблагодарить. О том, чтобы подняться в спальню и лечь спать она и подумать не могла. Устроилась на диване, включила телевизор и долго лежала, трясясь от страха под пледом. Василий, впрочем, уже успокоился и снова потребовал еды. Банка с молоком почему-то не разбилась, что было очень удивительно – пол в кухне был покрыт терракотовой плиткой. Накормив Василия, Ольга выпустила его гулять, а сама снова легла. В голове все крутились слова пани Ванды: «нельзя ремонтировать, Надежд будет недоволен», «пока во дворе строит - все в порядке, а как в доме – все кувырком».

- Что же это такое? – вслух сказала Ольга. – Ведь не я виновата, что кузница сгорела, что горн продали. Я это дом купила, между прочим, - неизвестно кому крикнула Ольга, - и живу здесь на законных основаниях! И съезжать не собираюсь! Так и запомните, Надежд!

Крикнув, Ольга испуганно прислушалась, не ответит ли кто, но в доме стояла тишина, только телевизор тихонько бубнил.

На следующий день приехал электрик, к обеду появились рабочие, у Ольги отлегло от сердца: сегодня работы на чердаке должны закончиться. Позвонил Димитр, потом Анна, потом Милко, все интересовались вчерашним вечером. Ольга отвечала кратко, сухо: у нее возник план. После обеда она пошла к пани Ванде.

- Что, не дает Надежд строится?

- Да нет, не то чтобы не дает, просто пугает. Пани Ванда, как с ним поговорить?

- А никак. Захочет – сам придет и поговорит, только ты с перепугу помрешь. А сама к нему не ходи – еще хуже будет.

Что может быть хуже «смерти с перепугу» Ольга не поняла, но настаивать не стала.

- А чем такие как он живут? Ведь должен он что-то есть или пить…

- Солнечной энергией, - веско сказала старуха. – Смотрит он на солнышко - и сыт. Дождь пройдет – он и напился. Это природа. Как земля, понимаешь? Ее же тоже никто не кормит.

- А почему он в горне жил? И как он мог там жить, под землей?

Старуха рассердилась:

- Не нашего ума дело. Они могут жить, где хотят: хоть в горне, хоть в ручье, но если выбрали себе место – уйти уже не могут пока их не позовут, да и то – если еще и захотят.

Поблагодарив старуху, Ольга пошла к себе. День склонялся к закату, нужно было принимать работу и отпускать рабочих. Немного беспокоило то, что могло произойти в ее отсутствие. Однако дома все оказалось тихо, работа подходила к концу. Электрик уже закончил и пил в летней кухне чай, рабочие установили последний стеллаж и начали носить коробки с книгами. Приехал Милко на грузовичке – забрать остатки материалов и увезти рабочих. Как только внесли на чердак последнюю коробку и спустились на второй этаж, дверь чердака со страшным грохотом закрылась, ручка сама собой повернулась.

Не говоря ни слова, рабочие покинули дом и сели в машину. Милко, очень бледный, наскоро попрощался с Ольгой и уехал. Ольга и Василий остались одни. Наступил вечер.

Ольга решительно поднялась с дивана, на котором просидела целый час, также решительно вышла в прихожую и начала подниматься по лестнице. С каждым шагом ее решимость пропадала, она с трудом переставляла ноги, но все-таки дошла до двери чердака и тут уже остановилась. До ручки он дотронуться не могла, но подумав немного, постучала в дверь.

- Э… господин Надежд, - произнесла она сиплым голосом, - разрешите… Я бы хотела с Вами поговорить.

Изнутри не донеслось ни звука.

Ольга снова постучала, теперь немного громче.

- Господин Надежд, давайте поговорим как разумные люди…, - тут она смешалась. – Как разумные существа, - поправилась она. – Мы все-таки в одном доме живем.

На чердаке упрямо молчали. Ольга села на верхнюю ступеньку.

- Как-то нужно находить общий язык, - сказала она лестнице. – Может Вам молочка принести, господин Надежд? Вы, наверное, давно молочка не кушали?

Какой-то скрип донесся из-за двери, как будто там кто-то переминался с ноги на ногу.

- И хлебушка, свежего… А, господин Надежд?

Ручка на двери повернулась.

- Угощение с уважением? – раздался скрипучий голос.

Ольга чуть было не свалилась с лестницы.

- Да, - дрожащим голосом ответила она. – С уважением.

- Хорошо, принимаю угощение. Неси.

Ольга вихрем слетела на кухню, поставила на поднос большую фарфоровую кружку в синие розы, такую же тарелку. Налила молока и положила большой ломоть хлеба. Немного подумав, поставила серебряную солонку. С подносом в дрожащих руках, но умудрившись не пролить молоко, она снова поднялась на чердак. Дверь была открыта, но свет не горел. Правда, включенный камин давал немного света, рассеивая мрак. Чуть было не споткнувшись о коробки с книгами, Ольга впотьмах пробралась к окну, у которого утром поставили стол для компьютера. Поставив поднос на стол, Ольга сказала:

- Пожалуйста, господин Надежд. Угощайтесь, – сама же попятилась к двери.

У стола неожиданно материализовался какой-то силуэт неопределенных очертаний, легко вспрыгнул и присел возле подноса. Раздался звук, как будто кто-то жадно пьет, потом стук кружки о поднос.

- Ну, спасибо. – Снова раздался скрипучий голос, - Давно я молока не кушал, уже лет сто. Прежний-то всегда угощал, как в кузню приходил, и молока принесет и хлеба, а потом и некому стало. Да ты сядь, вон на лежак сядь. Или боишься?

- Немного, - дрожащим голосом сказала Ольга.

- А боишься - чего пришла?

- Так поговорить. Как разумные…

- Это кто разумные? – Было слышно по голосу, что Надежд рассердился. – Это люди-то разумные? Я-то людей насмотрелся. Нету среди вас разумных, так, полуумки. Вот кузню сожгли.

- Как сожгли? Она не сама разве? – удивилась Ольга. Она присела на диван, на самый краешек.

- Как бы она сама? Она разве может сама? Пришли и подожгли, соломы вокруг накидали. Не любили кузнеца-то здесь, боялись. Вот и сожгли. А сын его? Тоже полуумок – не стал кузню отстраивать, в садоводы записался. А про внука и говорить нечего – совсем дурак. Горн продал, - снова рассердился Надежд. – Я же его предупреждал, нельзя горн продавать, худо будет. Вот и было ему худо. И тебе будет.

- Ну, а Вы здесь на чердаке живете – разве Вам здесь хорошо, уютно было? – спросила Ольга. – Здесь щели были везде, сквозняки, мусор, хлам всякий. Сейчас ведь лучше стало. Я здесь хотела книги поставить, читать чтобы было удобно, стол для работы. Камин вот купила. – Тут Ольга не выдержала и заплакала. – Я так радовалась, когда этот дом купила. Здесь такая местность хорошая, красиво, климат прекрасный. Море недалеко, всего-то двадцать километров…

-Не реви, - равнодушно сказал Надежд, - сказал: будет худо, значит будет. Он внезапно вскочил на стол и закричал:

- Уходи, а то все разнесу сейчас.

Поднос с кружкой, солонкой и тарелкой взмыл со стола, перевернулся и полетел к Ольге, кружка и тарелка полетели вслед за ним. Ольга не успела испугаться, как поднос спланировал к ней на колени, все содержимое оказалось там же.

- Хорошая кружка, большая, - примирено проскрипел Надежд. – Иди. Не споткнись.

Зажегся свет. Ольга нетвердыми шагами направилась к двери.

- Принеси завтра еще молока, - в спину ей сказал невидимый уже Надежд. Дверь закрылась.

***

Остаток недели Ольга приносила к двери чердака хлеб и молоко, потом забирала пустую посуду. Надежд не проявлялся, дверь не открывал. Ольга ломала голову, как ей уговорить Надежда куда-нибудь съехать, но ничего не могла придумать.

Утром в субботу Ольга, принеся молоко, проговорила в закрытую дверь:

- Меня до завтра не будет. Молоко в холодильнике сами возьмете.

Анна и Димитр заехали за ней через час. Ольга посадила Василия в клетку-переноску, закрыла дом и, так ничего и не придумав, решила не ломать себе голову. Выходные прошли отлично. Друзья сходили в варьете, в кегельбан. Василий отлично отдохнул в компании двух кошек Анны. Мысли о доме остались … дома. Но пришлось возвращаться.

Молока в холодильнике не осталось. Пришлось бежать в магазин, все равно дома было еды – кот наплакал. Кот, кстати, тоже хотел есть.

Ольга принесла полную сумку, разобрала ее, приготовила ужин, накормила кота – все это машинально, мысли были заняты проблемой Надежда. Вдруг ей в голову пришла идея. Ольга даже хлопнула в ладоши.

Поднявшись на чердак, она постучала в дверь:

- Господин Надежд, я молока принесла и хочу с Вами поговорить.

Дверь тут же открылась, что Ольгу несколько удивило. На чердаке горел свет, книги (тут Ольга широко открыла глаза) были вынуты из коробок, причем часть стояла на стеллажах, часть лежала на полу и на диване. Там же на диване располагался Надежд. Он ч и т а л.

- Чего уставилась? – недовольно проскрипел Надежд. – Думаешь, такой дурак, читать не умею? Да я, если хочешь знать, раньше давно при библиотеке состоял. Не один, конечно, помогал, - тут Надежд явно смутился, но тут же оправился и также напористо продолжал:

- Я и на французском читаю, и на латынском.

- На латыни, - машинально поправила Ольга.

- Умная, да? – опять рассердился Надежд. – Иди, давай, не мешай. Молоко только оставь и иди.

- Да я спросить хотела, - Ольга поставила молоко на стол и поймала себя на мысли, что совсем уже не боится Надежда, хоть он впервые ей показался при свете и был такой же лохматый и страшноватый на вид, как привиделся ей в первый раз.

- Ну, спроси, - без интереса сказал Надежд.

- А что Вы читаете?

- Это спросить хотела? Вот не ври, не это. А читаю Пушкина. Сказку «Руслан и Людмила». Хорошо написано, душевно, любовно. Так чего хотела-то?

Ольга смешалась и сбивчиво начала:

- Вот если бы Вы, господин Надежд, захотели бы снова к делу пристроиться… к какому у Вас душа лежит… может быть как-то я бы помогла… и Вам бы не скучно и мне бы на пользу, - Ольга запуталась и замолчала. Потом отчаянно продолжила: - Может Вам какое-нибудь жилье построить… я бы договорилась…. На ручье, в смысле – на берегу ручья, или еще где… А я бы… - Ольга опять сбилась.

Надежд бережно отложил книгу и встал.

- Ты что, кузню хочешь отстроить?

- Да нет, куда мне кузня. Просто домик. Для Вас. Вы бы там жили.

- Выгоняешь, значит, - сверкнул глазами Надежд.

- Нет, - испуганно сказала Ольга, - если Вам здесь нравится, то, пожалуйста, живите.

- Домик, значит. Отдельный. И чем я такую милость заслужу? – ехидно спросил Надежд. – В саду ковыряться твоем? Или трубы чинить? Или мышей гонять? – с каждым вопросом голос Надежда становился все скрипучей и страшней. Глаза сверкали совсем уже невыносимо.

- Как Вы не понимаете, господин Надежд! – отчаянно крикнула перетрусившая Ольга. – Скоро приедет мама, она человек пожилой, увидит Вас, испугается и что тогда? Да все, что угодно может случиться.

- Так ты не одна здесь жить будешь? С мамой, значит. А мужик твой где?

- Умер, давно. Погиб. С тех пор мы с мамой вместе и живем. И Василий с нами.

- С вами, - передразнил Надежд. – Это вы при нем живете, а не он при вас. Ты вон приехала из такой дали, кинулась его кормить, а сама еще и не ела.

- А Вы откуда знаете?

- Так как же мне не знать? – удивился Надежд. – Я в этом доме про все знаю. И съезжать никуда не хочу. Мне здесь теперь нравится. Сквозняков нет, тепло. – Он хитровато, сквозь нависшую шерсть, посмотрел на Ольгу. – Давай договор-крепость заключим? Ты мне жилье и молоко, а я тебе порядок в доме. И трубы чинить не придется, и каминную трубу прочищать, и даже молоко ни разу не убежит. А уж за газом присмотрю, от пожара уберегу, от воров, от потопа…

- Как же Вы кузницу от пожара не уберегли? – не стерпела Ольга.

- В том моей вины нет, - не обиделся Надежд. – Это без меня случилось, в то время мы были на … как тебе объяснить… на встрече мы были, ясно? Раз в шестнадцать лет мы, кто рядом живет, встречаемся, разговариваем, новости узнаем. Вот я и ушел. И быстро обернулся, за три дня, а пришел - уже все и случилось. – Надежд печально помолчал, потом встряхнулся и спросил: - Ну так что – будем договор заключать?

- А мама? – пискнула ошарашенная Ольга.

- А что – мама? Я ей и не покажусь ни разу. Здесь на чердаке буду обитать, книги под рукой, камин, ты придешь - молока принесешь. А она у тебя, сама говоришь, не молодая. Чего она на чердак-то полезет? Только, - вновь посуровел Надежд, - с полным уважением ко мне, я тебе не кто-нибудь, я тут раньше тебя жил и переживу всех.

Ольга немного помолчала, потом спросила:

- А как договор заключать?

- А вот так: скажи вслух явственно «Господин Надежд, приглашаю тебя на прожитьё в свой дом, обязуюсь тебя уважать и почитать, а ты, господин Надежд, обязуешься за моим домом смотреть и никаких непотребств не допускать, все в порядке содержать». А я тебе в том обещание дам. Вот так и договоримся. Да, и разрешишь мне твои книги читать.

- А Василий? – все еще сомневалась Ольга.

- С Василием мы поладим. Ты же сама видела, за ту неделю он ни разу на меня шипел.

- Так он сюда и не ходил.

- Он-то не ходил, а я-то по всему дому хожу, это ты не видишь, а он видит. Кошки - они нас всегда видят.

- Ну, хорошо, - решилась Ольга. – Только Вы мне подсказывайте, что говорить, а то я уже все забыла.

- Такая молодая, а уже беспамятная, - покачал головой Надежд. - Повторяй за мной…

Обменявшись взаимными обязательствами. Ольга и Надежд некоторое время молчали. Надежд прихлебывал молоко, Ольга смотрела на камин.

- Может быть, нужно было тут настоящий камин устроить? – подумала она вслух.

Надежд тут же язвительно ответил:

- Ага, и дом спалить. Кто ж на чердаке камины делает?!

Ольга встала.

- Пора бы и мне поужинать. Не хотите присоединиться? – из вежливости предложила она. На самом деле ей хотелось побыть одной, в тишине.

-Нет, не хочу, - буркнул Надежд. – Я читать буду. Иди, не мешай. - И, когда Ольга направилась к двери, уже в спину ей произнес:

- Можешь называть меня Надежд. И на «ты».

***

Через неделю приехала мама. Дом ей очень понравился, особенно то, что ее спальня располагалась на первом этаже. Пока она осматривала дом, Ольга разбирала ее вещи в спальне на первом этаже. Вдруг она услышала, как заскрипели ступеньки лестницы, ведущей на чердак. Перепуганная Ольга выскочила из комнаты и вихрем понеслась туда же. Запыхавшись, она влетела на чердак. Не успела. Мама полулежала в кресле, рядом стоял Надежд.

- Ты что, - прошипела Ольга. – Почему не спрятался?

- Так она споткнулась и падать начала, я ее подхватил, а то бы ударилась.

- Обо что споткнулась-то?

- Об Ваську вашего, - пробурчал Надежд.

- Мама, ты как? - дрожащим голосом спросила Ольга.

Мама пошевелилась и уселась поудобнее. Глаза она еще не открывала.

- Ничего, - ответила она.

Открыв глаза, она некоторое время смотрела на Надежда, потом снова их закрыла и слабым голосом спросила:

- Оленька, кто это?

- Это Надежд, мама, - все еще дрожащим голосом сказала Ольга. – Он… здесь живет.

- Как живет?! В нашем доме? Он кто? – голос мамы сразу окреп, как только она решила, что на их драгоценный дом кто-то покушается.

- Я – здешний. – Вступил Надежд. – Хозяин я. По договору.

- Ничего не понимаю, - простонала мама. – Мне бы … укрепляющего, Оля.

Ольга не успела шевельнуться, как на столе перед ошарашенной мамой появился странного вида набор: чашка кофе, стаканчик с валерьянкой и рюмка коньяку. Это напомнило Ольге ее случай и она потрясенно спросила:

- Так это ты меня тогда с чердака снес?

- А кто бы еще, - пробурчал Надежд.

Теперь Ольге стало понятно, почему она лежала в постели в тапках.

Мама выпила валерьянку, потом, подумав, коньяк, понюхала кофе. Ольга взяла чашку и выпила кофе сама.

- Ну вот что, - сказала мама, - рассказывайте все с самого начала.

Через не такое уж короткое время все трое сидели в гостиной. По случаю прохладного апреля камин топился. Василий лежал на коврике и тоже принимал участие в разговоре – смотрел то на одного, то на другого, в знак согласия прикрывал глаза.

- Так Вы, Надежд, давно в этих краях живете? – спросила мама.

- Нет, не очень. Раньше я в городе жил, при библиотеке, - с гордостью подчеркнул Надежд. – Это кузнец меня пригласил, я и поехал. Скучно на одном месте. А здесь я, почитай, и не жил. Лет сто не жил – как кузня сгорела, я в горне спал, а как горн продали – жилье и пропало, а без жилья и работы нет, а нет работы – и жизни нет. Так, прозябал, с людьми ссорился. Вот теперь я при деле, так и поживу. Теперь ваш дом - как крепость, никто без зову не вломится, ничего не убудет, никогда не сломается. Пока я здесь, - подчеркнул Надежд.

Из кухни по воздуху проплыла банка с молоком. Надежд взял банку и буркнув:

- Отдыхайте, а я читать пошел, - растаял в воздухе.

Василий поднял голову и вопросительно мяукнул.

- Ну, - неуверенно сказала мама, - кажется вполне приличный че…, приличный сосед.

Надежд вновь материализовался и сказал:

- Что б тебе по лестницам не ковылять, скажешь какая книга нужна, я пришлю, - и пропал.

Ольга и мама переглянулись. Василий снова мяукнул, теперь уже утвердительно, и потянулся.

- Мой дом – моя крепость, - прошептала Ольга и засмеялась.