Моя ненаглядная

Вот как бывает — иногда ты победитель, но кажется что нет. Пастух Борис из села Химновозаводь был мужиком основательным, грузным и, как говорили местные бабы, «страшным, как атомная война». Лицо у него было крупное, щетинистое, нос картошкой, а уши — как листья старого лопуха. Жил он один в избе на краю села, пас стадо (и сельское и комплекса) и ни о какой личной жизни даже не заикался. Кому нужен такой? Да и сам Борис давно махнул на себя рукой: «Меня только корова и полюбит, да и та некрасивая».

Но судьба иногда подкидывает сюрпризы там, где их совсем не ждёшь.

В конце января Борис по пьяни заполнил в сельском клубе какую-то анкету за банку пива. Заполнил — и забыл. А в середине февраля ему пришла бумажка с гербовой печатью. Он сначала испугался — думал, штраф за самовыгул телят. А оказалось… приглашение. На красивом бланке значилось:

«Уважаемый Борис Петрович! Поздравляем! Вы стали победителем розыгрыша „Валентинка от туроператора“ и выиграли романтический круиз на теплоходе по вечерней Неве! Продолжительность — 2 часа, кают-компания, шампанское и фуршет. Действителен на двоих. Счастливого плавания!»

Борис перечитал три раза. Потрогал печать. Почесал за ухом.

— Круиз… — протянул он. — На двоих…

Мужчина оглядел свою пустую избу, посмотрел в окно на сугробы и тяжело вздохнул. Ну не с кем ему ехать. Ни жены, ни подруги, ни даже соседки, которая согласилась бы изобразить «пару». В Химновозаводи бабы хоть и были, но все знали Бориса как облупленного и на романтику с ним не велись даже за шампанское.

Борис выпил чаю, надел тулуп и пошёл в Жмыхов. К отцу Михаилу. Просто поговорить, душу излить.

Отец Михаил, умный быстроглазый священник, выслушал сбивчивый рассказ и сначала хотел посоветовать что-то душеспасительное про смирение и промысел Божий. Но потом увидел, что Борис и впрямь расстроен почти до слёз.

— И ведь не с кем, батюшка, — жаловался пастух. — А тур уж больно хороший. Сам посуди: два часа по Неве, дворцы, мосты разводные… хоть раз в жизни на людей посмотреть, не на коров. И всё пропадает. Выбросить приглашение, что ли?

А взгляд отца Михаила упал на загон за окном, где в своём тёплом вольере важно прохаживалась Марфа. Священник подумал — дрессированная свинья, умница и красавица. Гордость и утешение.

— А что, Борис, — медленно проговорил отец Михаил, поглаживая бороду. — У меня идея.

Борис посмотрел на Марфу. Марфа посмотрела на Бориса.

— Это… шутка? — осипшим голосом спросил пастух.

— А что не так? — возразил батюшка. — Во-первых, Марфа — дама. Во-вторых, воспитана получше многих людей. В-третьих, в круизе нужен ум и терпение, а у неё и то, и другое в порядке. И потом, в Писании прямо не сказано, что свинья не может быть спутницей. Не на брачном же ложе вы будете возлежать, а по реке кататься.

Борис задумался. Идея была безумная, невозможная, скандальная. Но чем дольше он думал, тем больше она ему нравилась. Марфа была свиньёй, но с достоинством. В самом деле же — не визжала по пустякам, не лезла в грязь, слушалась команд и имела привычку аккуратно брать угощение с ладони. А главное — она была живой душой. И Борису, в сущности, больше ничего и не требовалось.

— А намордник? — спросил он. — Не собака, но все же…

— Сделаем, — пообещал отец Михаил. — Специальный, парадный. Даже с бантиком можно.

Через два дня они стояли на причале в Петербурге. Борис, в отглаженном пиджаке, который трещал по швам из-за комплекции пастуха, и в начищенных сапогах. Он держал на поводке Марфу. На свинье был кожаный намордник (действительно с маленьким красным бантиком) и специально сшитый дождевичок — на всякий случай, вдруг нарвутся на снег с Невы. Марфа держалась с королевским спокойствием.

Администратор на трапе долго смотрела на парочку.

— У вас… путёвка на двоих? — уточнила она, поправляя очки.

— Так точно, — козырнул Борис. — Я и вот она. Моя ненаглядная.

Марфа коротко, прилично хрюкнула. Администратор замерла, но, проверив документы (приглашение было именным, без указания видовой принадлежности второго пассажира), махнула рукой: проходите. На теплоходе «Северная Венеция» видали и не такое.

И началось волшебство.

Марфа вела себя идеально. Не свинья просто. Она не пыталась грызть поручни, не пачкала палубу, не бросалась на других пассажиров. Животное стояло у борта рядом с Борисом, положив передние копыта на леер, и смотрело на проплывающие дворцы своими умными, тёмными глазами. Снег падал крупными хлопьями, Петропавловская крепость сияла золотом шпиля, мосты рисовали в небе свои кружевные силуэты.

Борис, сначала напряжённый, постепенно расслабился. Пастух даже начал получать удовольствие. В кают-компании, куда пригласили на фуршет, он взял два бокала с шампанским (выпил оба сам) и тарелочку с пирожками. Один, с капустой, протянул Марфе. Та аккуратно, поводивши кончиком рыла, приняла угощение, деликатно прожевала и тихо вздохнула — от удовольствия.

Остальные пассажиры сначала косились с подозрением, потом с удивлением, потом с умилением. Какая-то пожилая дама в собольей шапке попросила разрешения сфотографироваться «с этой очаровательной леди». Девушка-гид, рассказывая об архитектуре Стрелки Васильевского острова, то и дело сбивалась, поглядывая на свинью в наморднике, и в конце концов тоже попросила селфи.

А Марфа стояла, как капитан дальнего плавания, и в её глазах читалось безмятежное спокойствие. Она была в своей стихии — среди людей. Такая красота. Река (пусть и замерзающая), палуба, внимание публики и пирожки. Что ещё нужно для полного счастья?

К концу круиза Борис вдруг понял, что ему хорошо. Впервые за много лет. Мужчина не чувствовал себя неуклюжим и страшным. Рядом с ним было создание, которое не осуждало, не насмешничало, а просто… сопровождало. Тёплое, ушастое, с влажным пятачком. Почти дама. Его спутница.

— Ну что, Марфа, — сказал Борис, когда теплоход причалил обратно. — Понравилось тебе?

Свинья коротко, согласно хрюкнула. Борис погладил её по спине поверх дождевичка.

— А мне понравилось. Спасибо тебе.

В Химновозаводь они вернулись затемно. Отец Михаил, встречавший их у ворот, только покачал головой, глядя на счастливое, разрумянившееся лицо Бориса и на сытую, довольную Марфу.

— Ну как съездили?

— Батюшка, — выдохнул Борис. — Это было… как в раю. Дворцы, мосты, пирожки с капустой… И никто слова плохого не сказал. Даже наоборот. Все фоткались. Сказали, мы — колоритная пара.

— Ты, главное, не зазнавайся, — улыбнулся отец Михаил. — И Марфу не балуй слишком. Хотя… сегодня можно.

Борис ушёл домой, унося в душе что-то новое, тёплое, прежде незнакомое. Вот такая вот дама. Пусть необычная, пусть четвероногая и покрытая щетиной, но — его. И они вместе видели разводные мосты и питерское золотое небо.

С тех пор в селе Химновозаводь появилась традиция. На 14 февраля пастух Борис ездил в гости к отцу Михаилу. Он привозил с собой угощение: морковку, яблоки, а иногда и пирожки с капустой. Тогда они сидели втроём: батюшка, пастух и свинья. И пили чай. А Борис рассказывал Марфе, как там, на Неве, нынче разводят мосты. И она слушала. Кивала. И, кажется, всё понимала.