Моя ноша

ПЕРСОНАЖИ

Лия — самая справедливая в мире эльфийка. Несомненно, будущая королева Большого леса.

Ив — маленький тролль.

Сегодня Лия заявила, что она будет красивой. И это, конечно же, правда!

А чтобы стать красивой, разумеется, нужно очень много бегать! Это всем известно, так что спорить я не стал. Она где-то нашла штаны — совсем короткие, так что те едва доставали до коленей. И рубашку. А у рубашки эльфийка срезала рукава.

Ну как же можно бегать с рукавами?!

Встав не после обеда, как это всегда случалось, а чуть пораньше, Лия, полная решимости, запустила в мой песчаный замок камнем. А после сообщила, что будет ждать меня аж у самого озера.

И я очень удивился, так как знал не меньше десяти озёр. И у каждого из них меня могла ожидать Лия.

— Встретимся там! — весьма бодро сообщила эльфийка и весело поскакала вниз по крутому склону.

Я вздохнул и подошёл к колодцу. И умылся, так как после обеда каша осталась на носу и подбородке.

«А Лия, должно быть, ещё не завтракала», — подумал я, волнуясь.

Каких же больших жертв требует красота!

Дорога была дальней, но эльфийка бежала очень-очень быстро. А потому и мне следовало чуть-чуть поторопиться.

Сначала я срезал через наш семейный огород. И груши посрывал с большого дерева, что ещё моя бабушка посадила на меже.

Бредя вперевалку и жуя понемножку, я обогнул ручей. И перешёл по скрипучему мостку.

Поля "складывались", как будто морщась, но я всё же успел заметить пару белых пяток бойкой девчонки. Всего лишь пару, но и по ним можно было сказать, как ловко она петляла. А сразу после скрылась.

"Стадо только прогнали, — отметил я для себя. — Какая она внимательная".

К "тому" озеру было две дороги. Либо та, которую использовали телеги – дальняя и по ровному месту. Либо просто — "дорога". Прямая по полю, по которому можно было просто пройти.

Немного подумав, подёргав ушами и пошевелив хвостом, я всё же выбрал последнюю.

И разулся. И ещё грушу съел, так как с ней идти было бы на целую грушу тяжелее.

Осока тут же защекотала пятки, но я перетерпел. Выдержал. Всё-таки я — тролль. А троллям, пусть даже маленьким, не пристало смеяться, просто идя по полю.

Сначала в горку — прямо к облакам, а после вниз. Где рос по склону чабрец.

Мне всегда очень нравился чабрец, потому что он приятно пах и совсем не кололся… но задерживаться я не мог, потому что Лия бежала очень-очень быстро.

Мотнув хвостом и выдохнув трубно носом, я сорвал пару цветков.

Вечером я брошу их в чай, что заваривала бабушка, и тот станет пахнуть так же, как день… Нужно было поторопиться.

Лия всегда очень хорошо бегала.

Даже я, тролль, мог ей гордиться. А гордость тролля, как говорил мой дедушка, — это ещё надо заслужить.

Дедушка всегда говорил, что всё на свете надо заслужить. И всё же втайне, никому не говоря, но я ей гордился.

Чего стоит только случай, когда нас застали у "соседских" яблонь!

На самом деле мы постоянно там бывали. Но когда нас всё же нашли, Лия улепётывала особенно быстро! Так, что даже её пяток и тех видно не было.

Только стояла на моей макушке, обирала "на яблоках" сливы — и вот уже и нет её. Лишь пыль на дорожке и осталась.

А я попался. И долго-долго после на меня кричали гномы.

И даже дедушка посмотрел так «тяжело», вздохнул и отложил газету.

Но я всё равно её не выдал!

Как она тогда бежала!

Как она бежала, я не видел, на самом деле, но всегда, всегда точно знал, что очень-очень быстро. Потому что гномы очень беспокоятся о своих садах и до ближайшего куста (крыжовника) было далеко.

Дорога "морщилась" недовольная, когда я — тролль Леса — шагал по ней. В низинах она мочила пятки мои в ручейках, а поверху фыркала, обдувая ветерком. Сильным, но приятным. Я даже остановился. Закрыл глаза и вслушался, как шевелится трава.

Едва различимое шуршанье — это какой-то невидимый зверёк решил соорудить свою норку у моей стопы. Пришлось сделать шаг побольше.

Я особенно хорошо помню, как мы с Лией впервые встретились. Бабушка в тот вечер собиралась печь пирожки, и потому-то одному из нас (у меня два брата и оба старших) пришлось вызваться сходить на мельницу. Мы честно разыграли «добровольство» на костях — и совсем нечестно идти выпало мне.

Поначалу я думал, что мне не повезло. И ещё пуще совсем убедился, когда мудрый Филин поднасыпал муки чуть больше. А после ещё и его почтение «моей Уважаемой бабушке» передать попросил.

Слишком тяжело это было — сразу две вещи передавать.

Спина согнулась, и я запыхтел под двойною ношей.

Неожиданно… как будто что-то защекотало промеж бровей. И перед глазами мелочь промелькнула. Подумав, я заинтересовался. И присмотрелся — камень. Раньше его не было на дорожке… а теперь он появился. Предмет, над которым стоило хорошенько поразмыслить.

Потом их стало два.

А потом и три, когда новый камешек угодил мне в ухо.

Это неприятно было, и я обиделся. Сгрузил мешок и огляделся.

Раньше я никогда не видел Лию, а потому далеко не сразу заметил её на ветке. Худенькую и с густыми волнистыми волосами.

— Ты чего? — спросил я.

— А ты чего? — спросила она.

И замолчала.

Это был неожиданно хороший ответ, а потому я долго, очень долго раздумышлял над тем, как бы ответить. Чтобы прозвучало также «умно».

Ещё один камень прилетел. Больно не было, но было обидно. Потому что несправедливо.

— А что ты делаешь? – спросила она.

— Несу.

— А! Ну понятно, — ответила она.

И ни слова больше. И жёсткий локон оттянула. И в сторону посмотрела, будто обиделась.

— Я пойду тогда? — спросил я.

— Иди.

«Ага». Я кивнул.

Подождал ещё немного и снова взялся за мешок. Снова согнулся под двойною ношей — и новый камень угодил мне по носу!

Я поморщился.

Ведь кто угодно скажет: в нос троллей лучше не кидать камней.

Я положил муку. И огляделся.

Камни слишком маленькие были, а потому я взял тот, что побольше. Стряхнул землю с него и траву. И размахнулся.

Лия подскочила. Она пробежалась туда-сюда-обратно вдоль по ветке. Но успокоилась почти что сразу.

Всё правильно: я немножко промахнулся.

Валун бодро поднялся в воздух. Пролетел мимо кроны. И, пропорхав на удивление красиво, угодил точно, не дальше и не ближе, по чьему-то забору. Доски треснули, и большая такая, пребольшущая дырка появилась.

Наверно, она сама не ожидала, что выйдет такою большой.

Я удивился. Но ещё больше удивились хозяева, что повыскакивали на улицу. И большой валун обнаружили в редисе.

Лия приземлилась мне на макушку. Прямо сразу обоими каблуками. Потопталась там, будто гнездо решила свить, и села мне на шею. А после, кажется, за уши потянула.

—Чего стоишь? Бежим скорее!

— Мешок.

— Что-что?!

— Мне нужно взять мешок.

— Так бери скорее! Чего стоишь?

И я взял. И мы побежали.

А теперь Лия сама бежит и делает это очень быстро.

Наконец «большое озеро» показалось.

Сначала я определил это по паре берёз. Но уже очень скоро заметил и камыш, и пару лодок. И даже то, что здесь снова купали стадо.

«Рыбалка запрещена» — приветливо сообщила мне поваленная табличка. Очень уставшая. Уже месяц каждый вечер её поднимали, а ночью вновь сбивали «злодеи». И всё равно удили! Несмотря ни на какие запреты.

«Надо её спрятать», — решил я.

А не то Лия увидит — и сразу решит, что нам тоже нужно прийти ночью.

«В камыши… Нет! Наверно, её лучше просто забросить подальше».

Очень сложная задачка, а потому и раздумывал я очень долго. Хотя не знаю. Лия почему-то всё не прибегала, а без неё я никогда не знал точно, сколько времени прошло.

Это она всегда твердила «быстрее, быстрее».

Про себя я даже тайно выдумал собственный порядок счёта: в часе было где-то тридцать три «быстрее». А в удачный день может быть ещё и одно «скорее» сверху.

Хотя последнее, по-моему, всё же было лишним.

Не будь Лии, пожалуй, всё-всё было бы совсем иначе. Я продремал бы сегодня до самого вечера под одной из наших старых яблонь. Слушал бы, как трудятся пчёлы с пасеки Мии. А, открыв глаза, смотрел, как плывут облака.

И ветви «гуляют» с листвою перед ярким небом.

Ухо дрогнуло.

Это чьё-то напряжённое пыхтенье подсказало, что мне стоит обернуться.

Лия! Сначала из-за куста показалась растрёпанная макушка. После лицо — очень красное, а уже затем и вся Лия целиком. Она очень сильно петляла, размахивала руками, но падать всё не хотела.

Я вовремя сообразил. И посторонился, так как эльфийке непременно нужно было добраться до самого озера. А иначе она не стала бы красивой.

Девчонка пробежала мимо. И упала.

И лежала так очень долго. Три, а быть может, и четыре «быстрее», пока не перевернулась и не принялась сопеть. Чёрные и волнистые, очень густые волосы её растрепались и свалялись в очень забавные «пучки».

Ставшая сырою, рубашка принялась скоро опускаться и подниматься.

«Тяжело стать красивой», — отметил я для себя.

После недолгих раздумий руки захлопали по карманам.

— Хочешь грушу? – спросил я.

— Нет! — ответила Лия решительно.

И отобрала грушу!

Дышать ей было всё ещё тяжело. Но жевать это, к счастью, не мешало.

Эльфийка села. И, закатав штанину повыше, привела себя в порядок. Мелкие, но ярко-белые зубки её скоро впились в жёсткую мякоть.

А после она совсем оправилась. И закатала ещё и вторую штанину для пущей важности — ноги её показались парой загорелых тростинок.

— Ты что здесь делаешь? — спросила Лия недовольно.

— Стою.

— Тогда пошли обратно.

И как хорошо она сказала.

Вода озера отражала небо, а вблизи казалась совсем чёрной. Рогоз шуршал, и пара белых гусей проплывала совсем недалеко, но очень бодро. Лапки их, должно быть, так и ходили.

Я чуть махнул хвостом и подал руку. И наклонился, чтобы Лии было проще сесть мне на шею.

— Напрямик или в обход?

— В обход, — ответила девчонка. — Тебе же тоже очень нужно быть красивым.

Конец первой истории леса.