Моя родословная. Путь наверх

Бронницы – город, в котором я родился. Город, который насчитывает в своем развитии почти шесть столетий. Это, если считать с момента первого упоминания его в летописях. А так, конечно, место это, где селились люди, существовало и раньше. Возможно, название было у этого места такое же, может другое. Главное, что люди облюбовали это место давно. Здесь и озеро и река рядом. Луга заливные.

Так вот получается в природе, что окружающую среду мы начинаем исследовать почти с самого рождения. Сначала нам надо все потрогать, попробовать на вкус. Затем, круг наших исследований постепенно расширяется. Интересно всё - любой шкафчик в доме, любая коробочка и кулёчек. Потом изучается двор, улица, город. И также постепенно мы осознаём себя в этом мире. Учимся общаться со сверстниками и взрослыми. Сами взрослеем. Обзаводимся семьями, растим детей и внуков. Но осознавать себя мы не перестаём никогда.

Видимо, так происходит с каждым. Поэтому я не исключение. Однако, память детская избирательна. Со временем многое забывается. В памяти остаются яркие эмоционально окрашенные события.

И помню я, что в детский садик я ходить не любил. Ну, вот не нравилось мне там. Я постоянно капризничал, плакал. Редкие дни обходились без слёз. Поэтому родители не стали водить меня в детский сад, который, кстати, располагался на Московской улице, дом 32. На этом настоял мой дедушка Михаил Александрович Тиханушкин.

- Что вы парня мучаете?! – говорил он. – Видите, плохо ему там. Пусть у нас с бабкой остается.

Вот так и стала меня матушка не в детский садик водить, а к дедушке и бабушке на Комсомольский переулок. Утром приведет, а сама бежит на работу на швейно-галантерейную фабрику.

Сохранился мамин пропуск на фабрику. Был и у меня такой. С фотографией и печатью. Должность на пропуске была обозначена очень просто – мальчик.

История получения этого пропуска примечательна.

Время было летнее, сенокосное. Вся семья дедушки выезжала на выделенные участки для заготовки сена. Делянки были где-то в районе села Бисерова на лесных вырубках. Несколько раз брали и меня. До сих пор помню вкус лесной земляники и запах свежескошенной травы. Но так было не всегда. И маме приходилось брать меня с собой на работу.

Цех, в котором она работала, по моим меркам был огромным. Столы со швейными машинками стояли рядами, и было очень шумно. Но, несмотря на шум, меня интересовало, чем занимались работницы. Они шили из разноцветных тканей всевозможные женские халаты и платья.

В один из дней, когда я с мамой был на фабрике, прошел слух, что нужно принести фотографии для замены пропусков.

О, подумал я, а ведь и мне такой пропуск нужен, ведь я с мамой хожу на фабрику.

Уже не помню как, но я с этой просьбой обратился к директору фабрики. Директор, что очень важно, не отмахнулся от ребенка, а с серьезным видом сказал:

- Хорошо, молодой человек, раз ты у нас уже здесь находишься, то, действительно, тебе нужен пропуск. Значит, приноси свою фотографию, и мы выпишем тебе документ.

К моей радости такая маленькая фотография нашлась. И через какое-то время я держал в руках, пахнущий типографской краской, пропуск. Можете себе представить мой полный восторг от обладания этими корочками.

Теперь на фабрику я мог проходить как полноправный работник, предъявляя на проходной свой пропуск. Ну и что, что только с мамой. Большого значения для меня это не имело.

Вскоре сено было заготовлено и перевезено в сарай. Это действие напоминало целую операцию. Ведь сено надо было из загорода привезти. Для этого дедушка договаривался на счет машины или лошади. Машиной, конечно же, можно было привезти больше сена. А на лошадке меньше и за несколько ходок.

Мама снова оставляла меня у бабушки с дедушкой в надёжных руках тётушки Надежды. С ней мы играли, ходили гулять на стадион, на детскую площадку, которая располагалась у самой речке Кожурновки. Это почти в двух кварталах от Комсомольского переулка. Там были качели, небольшая карусель и песочница.

Пройти два квартала для ребёнка четырёх-пяти лет всё же значительное расстояние. Да ещё поиграть, побегать на самой площадке. Так что с прогулки я приходил, что называется, без задних ног.

Мне нравилось находиться у бабушки с дедушкой. Много чего было интересного и познавательного – огород, корова, свинья. С тётушкой мы читали книжки. Вернее, она читала, а я рассматривал картинки. Была у меня одна любимая про цирк, про медведей, которые ездят на мотоциклах. Но однажды я её не уберёг. Братец мой младший разрисовал цветными карандашами и порвал в нескольких местах. Очень я был расстроен.

Младший брат Владимир родился в октябре 1966 года, когда отец был в заграничной командировке. В Египте тогда Советский Союз строил Асуанскую ГЭС.

***

Мне очень хотелось братика. На протяжении длительного времени я обращался к маме с вопросом:

- Мамочка, почему у всех есть братики и сестрички, а у меня нет? Скажи, где их можно приобрести?

Я почему-то думал, что братики и сестрички приобретаются в Детском мире, куда мы однажды ездили с мамой за покупками.

Увидев отдел, где продавались большие красивые куклы, я спросил у продавца:

- Тетенька, скажите, а у вас братики и сестрички живые есть? Я очень хочу братика.

Продавщица немного смутилась, но заметив, что мама моя находится в положении, сказала:

- Да, у нас бывают и братики и сестрички. Только их всех разобрали. Как они снова появятся, то мы пришлём твоей маме открытку, чтобы она уже приезжала за братиком.

Удовлетворённый ответом, я стал ждать открытку из Детского мира.

И вот ранним октябрьским утром будит меня мама и говорит:

- Андрейка, вставай, пришла открытка из Детского мира, надо ехать за братиком.

Сон, как рукой сняло. Я быстро оделся, и мы вышли с мамой на улицу в морозный уже октябрь. На улице было темно, а мы шли и шли. Сначала по улице Москворецкой, где дорогу освещали редкие фонари. Потом вышли на Советскую улицу. Дошли до Комсомольского переулка. Мама сказала, что мне надо остаться у бабушки с дедушкой, а сама она поедет за братиком. Конечно, мне хотелось с мамой. Но мама возразила, сказав, что в Детском мире может оказаться большая очередь, и мне лучше остаться дома. Я согласился.

Через какое-то время мама приехала уже с братиком. Я был счастлив. И ещё долго оставался в уверенности в том, что братики и сестрички приобретаются исключительно в Детском мире.

***

В отличие от меня, братик Владимир ходил в детский сад с удовольствием.

Детский сад находился прямо за нашим домом по адресу улица Москворецкая, дом 32. Сейчас это здание сильно преобразилось. Можно сказать от старого там ничего не осталось. Но во второй половине шестидесятых это были ясли-сад. Детишки там могли и посуточно находиться.

Вскоре в городе построили новый детский сад около двенадцатой школы. И брата стали водить уже туда.

Рос братец шустрым малым. Однажды на прогулке ему вдруг захотелось к бабушке. Он и пошлёпал.

Случилось это зимой. Мама нас собрала обоих погулять около дома. Машин тогда мало ездило, а по Речному переулку и подавно. Так вот, играли мы около дома – строили снежный дом. Я увлёкся, а когда огляделся, то брата рядом не оказалось. Я подумал, что он домой ушёл. Но, нет. Дома его тоже не было. Мама заподозрила неладное. Начала меня ругать, что я за братом не смотрю.

Я бегал вокруг дома, искал брата. А он спокойно шел к бабушке на Комсомольский переулок. Ведь запомнил дорогу. Но далеко ему не дала уйти соседка. Она встретила его уже на Советской улице, как раз у моста через речку Кожурновку.

- Ой, а это же наш мальчик, - сказала она, обращаясь к моему брату. – И далеко ли ты идешь?

- К бабуське иду, - невозмутимо ответил брат.

- А почему один, и где мама?

На этот вопрос брат ничего не ответил. Тогда соседка взяла его за воротник зимнего пальто и повела обратно. Братец немного поупирался, но пошел.

Обо всём этом я узнал позже от матери, когда соседка привела братца домой и рассказала, что произошло.

А для меня это был урок на всю жизнь. Видимо, так во многих семьях устроено – старшие отвечают за младших. И расслабляться здесь не приходится.

***

С того времени, как я стал себя осознавать, то мне казалось, что жили мы на Речном переулке всё время. Ведь других мест я и не зал.

Вначале это был дом 32 по Речному переулку. В этом доме отцу дали комнату в коммунальной квартире. Отопление было печное. Позже семья переехала в 31 дом. Квартира также была коммунальная, но соседи другие.

В комнате отец сложил небольшую кирпичную печь, которая зимой в сильные морозы нас очень выручала.

В середине шестидесятых годов по переулку начали проводить газ. Одновременно с этим стали перестраивать и трестовские дома, которые трест уже передал городу. Квартиры в них стали уже отдельными.

На время ремонта нам пришлось переехать в другое жильё. И где-то с полгода, а может и больше, мы жили на квартире брата отца Виктора, который к тому времени выстроил дом на улице Пущина.

Пока семья переезжала из квартиры в квартиру, меня на время отвезли к бабушке – матери отца Прасковье Ивановне в село Семёновское.

У бабушки в деревне тоже было интересно. Сад, огород, овцы, гуси, куры.

Особенно меня поразили гуси. Очень они были «говорливые». А яйца, которые они несли, казались мне огромными, по сравнению с куриными. Нравилось мне лазить за куриными яйцами по гнёздам. Правда бабушка меня ругала за это. Но я ничего не мог с собой поделать. Особенно, как сейчас говорит молодёжь, меня прикалывало достать из гнезда ещё теплое яйцо.

На память от пребывания в Семёновском у бабушки осталась фотография, на которой запечатлены бабушка Прасковья Ивановна, её младшая дочь Любовь Андреевна и я с котёнком. Как он у меня оказался в руках я, даже, и вспомнить не могу.

Да, как я уже говорил, память детская избирательна. Запомнились мне походы за грибами.

Недалеко от дома бабушки вдоль грунтовой дороги шла канава, поросшая кустарником и деревьями. Бабушка шла рядом с кустами и припевала незамысловатую песенку:

- Грибок, грибок, высунь лобок. Грибок, грибок, высунь лобок…

Я же шёл чуть сзади неё и внимательно всматривался в траву под кустами и деревьями. И, когда замечал гриб, радостно кричал:

- Бабушка, бабушка, ты гриб пропустила, не заметила.

- Ох, я уже старенькая, - говорила бабушка. – Глазоньки мои плохо видят, а у тебя глазки молодые, острые, всё замечают. Молодец!

Я, довольный похвалой бабушки, ещё внимательнее смотрел в траву и, надо же, находил новые грибочки.

***

Когда осенью 1967 года мы переехали в отдельную, можно сказать однокомнатную квартиру, состоящую из комнаты примерно в 15 квадратных метров, маленькой кухни и ещё меньшей по площади терраской, то были вполне себе довольны. Ведь на кухне стояла газовая плита, и отопление тоже было газовым. Однако, за водой по-прежнему надо было ходить на колонку или колодец. Колонка находилась у дома №33, а колодец дальше, где-то в районе домов №39 или №41. Обычно на колодец ходили, когда надо было готовить еду. На колонку – для бытовых нужд. Правда и остальные удобства тоже были на улице.

Ничего, жили - не тужили, аж до лета 1971 года. Тогда отцу и многим нашим соседям, которые трудились в тресте «Центрстройэлектропередачи» выделили квартиры в Долгопрудном Московской области.

Сейчас трестовские дома сильно изменились. А их я насчитал семь штук. Не все, конечно, но некоторые прямо до неузнаваемости. Взять хотя бы наш 31-й дом. К той комнатке в 15 квадратных метров, что была у нас, теперешний владелец пристроил целый дом. Так поступили ещё несколько хозяев уже приватизированных квартир. Ну что же, видимо, оно и правильно. Ведь ждать милости от государства уже не приходится.

***

В школу я пошёл в 1968 году. Почти в восемь лет. Так как родился я в ноябре, то в 1967 году к 1 сентября мне не исполнилось семи лет. Годик мне пришлось ещё погулять. Но, как вы понимаете, нисколько об этом не жалею.

Школа была за номером одиннадцать и располагалась на Красной улице. Проучился я там три года. Первой учительницей у меня была Коноплёва Светлана Сергеевна. Вот сколько лет прошло, а в памяти её образ сохранился до сих пор.

Правда, в прошлом году грустно стало от того, что нет этой учительницы среди живых. Проходя по старому кладбищу, обнаружил её одинокую могилку. Постоял немного. Вспомнил былое.

Светлана Сергеевна была невысокого роста, худощавая. Больше походила на выпускницу старшего класса. Но мы её, почему-то , слушались.

Она нас учила писать перьевыми ручками и чернилами. Чернила были в чернильницах-непроливайках, которые стояли на партах в специальных углублениях. Тетради были разлинованы в косую линейку. И прописи сильно отличались от тех, что появились позже. Ведь письмо пером или авторучкой, сильно отличается от письма шариковой ручкой, которые тогда только-только стали появляться.

Разумеется, почерк зависит не только от того, чем пишут, но и кто пишет. Как-то просматривая метрические книги, наткнулся на такой почерк, что разобрать смысл написанного, получалось с большим трудом. Хотя в то время писали исключительно пером и чернилами.

С района Москворечья много ребят ходило в одиннадцатую школу. Ребята и с Пущинской улицы, с Москворецкой. С Речного переулка нас было трое: я, Андрей Карцев и Александр Чичков.

Закадычным дружком у меня был Александр. Всякое у нас бывало. Ссорились, мирились, опять ссорились, но неизменно мирились. И это дружба у нас прошла через годы. Даже после того, когда в 1971 году моя семья переехала на жительство в другой город. Мы постоянно были в контакте.

В одном своём рассказе «Леденцы» я сделал Сашку главным героем. Рассказ этот приведу здесь полностью.

***

Сашку разбудил солнечный лучик, прыгающий по подушке и по его лицу. За окном ветер качал ветки яблони, и солнечные лучи яркими брызгами проникали сквозь них.
Сашка сладко потянулся и повернулся на другой бок. В школу идти не надо – каникулы. Он перешёл во второй класс. В его итоговой ведомости троек не было. Правда и пятёрок только две – по физкультуре и поведению.
Как ни старался Сашка получить пятёрку по чистописанию, но у него ничего не получилось. То он кляксу поставит на тетрадный лист, то перо зацепится за бумажную ворсинку и, вместо ровной и красивой, линия получается смазанной.
Сначала их класс учился писать пером палочки - прямые с наклоном. Чтобы выдерживать правильный наклон в тетради были проведены линии. Потом к этим палочкам прибавлялся крючочек. Важно было делать нажим на перо с разной силой. Когда ведёшь перо сверху вниз, то нажим делаешь сильнее. От этого линия получается толще. Когда же делаешь крючочек, то нажим слабый. Линия становится тоньше.
Почему так выходило, Сашка догадался сам, когда внимательно рассмотрел перо. Перо на конце было разделено на две половинки. При сильном нажатии половинки раздвигались больше, а при слабом меньше.
С кляксами Сашка боролся, как мог. Дело в том, что перо надо было окунать в чернильницу-непроливайку, которая стояла на парте в специальном углублении. После окунания пера в чернильницу, на нём оставалась капелька чернил. Иногда эта капелька чернил от неловкого движения слетала с пера прямо на тетрадный лист. На этот случай в тетради имелся специальный лист, который называли промокашкой. Чтобы дальше не размазать кляксу по листу, надо было аккуратно сверху опустить промокашку на кляксу и подождать, пока та впитается.

Но, всё равно, учительница Светлана Сергеевна за эти кляксы и помарки снижала оценку. Вот и получилась у Сашки по чистописанию оценка «четыре».
13 мая была контрольная работа по арифметике за 1968-1969 учебный год. А на следующий день контрольный диктант по русскому языку. Хоть и написал Сашка эти контрольные на «5» ( по русскому языку, правда, с минусом), но положение они не исправили. Итоговые оценки были «4». Ну и ладно! Зато он теперь на каникулах и переведён во второй класс. Впереди целых три месяца отдыха! Красота!
С Москвы-реки послышался гудок теплохода. Они уже начали возить туристов после паводка. Этой весной Москва-река сильно разлилась. Вода доходила до крайних домов их Речного переулка. Его одноклассник Андрей Карцев рассказывал, что у них в доме вода затопила подпол. Их дом был крайним в переулке и всех ближе к Москве-реке.
Границ Бельского озера не было видно – сплошная вода. Учительница на уроке рассказывала, от того, что речная вода и озерная смешиваются, для озера хорошо. Оно как бы обновляется. На это лето у Сашки большие планы. Он обязательно хочет порыбачить на озере. Ему непременно надо поймать крупного карася, примерно такого, как ловит дядя Боря. Он заядлый рыбак. Обещал в августе взять Сашку ловить окуней на озере.
Паводок сошёл. На реке появилась пристань. И вот к этой пристани причаливали пароходы с туристами. Уже на подходе они давали гудки. И окрестные жители уже знали, что это значит.
Туристы сходили на берег и выдвигались на экскурсию в город. А местный народ двигал к пароходу, где работал буфет , и можно было затариться дефицитной тушенкой, колбасой и другими продуктами.
Продавались там и леденцы на палочке. В виде зелёного листа, обёрнутые вощеной бумагой. Их можно было долго сосать, положив за щеку, или облизывать языком, также продлевая удовольствие от процесса. Ещё Сашке нравились карамельки «Взлётная» и «Барбарис». Но они, почему-то, очень быстро заканчивались.
В связи с успешным окончанием первого класса, мама выдала Сашке целый рубль. Рубль был металлический с изображением Владимира Ильича Ленина. И вот сегодня Сашка пойдёт и обменяет этот рубль на целую горсть вкусняшек.
Сашка встал и пошел к рукомойнику умываться. Потом оделся, выпил чай с бутербродом, взял рубль и вышел на улицу. На этот раз он пошёл не направо, как обычно ходил в школу, а налево - к Москве-реке.
Бежать до пристани было недалеко – всего-то восемь домов. Миновав крайний дом, где жил его одноклассник, Сашка пошёл по тропинке через поле. В мае он с ребятами ловил здесь жуков. Так как сачка у Сашки не было, то ловил он жуков любыми подручными средствами. В ход шло всё - куртка, кепка, ветка сирени и даже растопыренная ладонь. Главное было сбить, летящего на тебя жука. И, пока он снова не расправил крылья, схватить его и засунуть в приготовленный спичечный коробок или банку.
Но это было в мае. А сейчас он с зажатой в руке монетой смело шагал к теплоходу с гордым названием «Сергей Есенин».
У буфета уже была очередь. Народ закупал продукты. Вскоре подошла и его очередь. Сашка протянул продавщице рубль и сказал:
- Тётенька, мне, пожалуйста, леденцов на все деньги.
Продавщица постучала костяшками счёт и выдала Сашке восемь леденцов на палочке и две карамельки «Взлётных».
Распихав покупку по карманам, Сашка развернул одну карамельку и положил в рот. Её мятный вкус сразу же вызвал слюноотделение и процесс пошёл.
Можно было никуда не торопиться. Теперь этих леденцов Сашке хватит на целую неделю или больше. Если, конечно, не съедать по две или три конфеты в день.
В этих своих раздумьях Сашка и не заметил, как дошел до дома. Карамелька уже закончилась. Сашке захотелось кушать.
У мамы уже готов был обед. Вот, что значит газовая плита!
Года два или три назад к домам по Речному переулку был подведён газ. А квартиры трестовских домов из коммунальных были переделаны в отдельные. Но ни водопровода, ни канализации в домах не появилось. За водой для приготовления пищи ходили на колодец. Для других нужд воду брали в колонке. Она была ближе колодца. Туалет располагался рядом с сараями. Ну, ничего, жить можно. Приспособились.
Мама покормила Сашку борщом, пюрешкой с котлетой и компотом из сухофруктов. Наевшись, Сашка вышел на улицу. Лето было в самом начале.

***

Москва река и озеро Бельское притягивали к себе своей близостью. Ещё был пруд на речке Кожурновке, в котором хорошо ловились ротаны или, как мы их называли, «бычки». На Москве реке я рыбу не ловил. Там мы предпочитали купаться. На озере Бельском хорошо ловился карась, много было мелкой рыбы и окуня, который попадал в озеро во время разлива реки. Наверное, была и щука, но мне она не попадалась.

Интересно, что в кожурновском пруду сейчас и щука есть. Но, можно сказать, что рыбалкой я уже «переболел» и не горю желанием вновь на неё отправиться. Но в детстве и юности был определённый ажиотаж.

В только что открывшемся магазине «Юбилейный» в спортивном отделе можно было купить готовые снасти и бамбуковое удилище. Это для ребёнка шести-семи лет верх мечтаний. Бамбуковая удочка стоила один рубль, а готовая снасть, намотанная на пластмассовую рыбку всего 20-30 копеек.

Чаще обходились без бамбукового удилища. Достаточно было срезать подходящую орешину, острогать её, привязать снасть, и удочка готова!

На Бельском озере мне нравилось ловить «сикильду», так мы называли мелкую рыбёшку, в изобилии водившуюся там. Ловили её на хлеб на самую примитивную удочку. Достаточно было одного крючка, который за белую нитку привязывался к короткому прутку. Поклевка определялась по скорости раскручивания нитки. За короткое время на такую удочку можно было наловить пол-литровую банку мелкой рыбёшки. Бабушкины кошки урчали от удовольствия!

По утрам на озере можно было заметить рыбаков. У многих имелись свои лодки и излюбленные места. Рыбаки на таких местах оставляли колышки, к которым привязывали лодку.

На островке некоторые городские жители разбивали огороды. Конечно, в таком случае лодка являлась необходимым инструментом.

На озере были целые заросли кувшинок и лилий. А однажды мы заметили огромный цветущий куст ирисов.

***

Уже переехав в другой город, я на каникулах непременно приезжал к бабушке и дедушке.

У нас уже сложилась своя компания: Костя Назаров, Миша Шмелёв, Витя Голубев, Юра Коршунов, Валера Барышников.

Валера Барышников также приезжал к бабушке на каникулах из Малаховки.

Вместе мы гоняли на велосипедах на речку купаться, ходили в лес за грибами. Нравилась нам и рыбалка на Отре.

Как-то раз собрались мы на рыбалку втроём на Отру с ночевкой: я, Витя Голубев и Миша Шмелёв. Как порядочные туристы взяли палатку, одеяла, котелок, еду и снасти для рыбалки. Не учли одного, что погода в августе изменчивая, а ночи прохладные. Конечно же, ночью мы все замерзли и вылезали из палатки греться у костра. А утром, когда пригрело солнышко, мы уснули и проспали почти до обеда. Какую-то похлебку приготовили, но долго задерживаться не стали.

И ещё раз мы ездили на Отру компанией побольше. Палаток не брали, а построили шалаш типа «фигвам».Да, поход этот запомнился. И осталась фотография на память.

Уже шагнув во взрослую жизнь встречаться стали реже. У многих были уже свои семьи, дети. Как говорится, стало не до гулянок.

Но процесс осознания себя он беспрерывен. Только роли меняются. Из разряда ведомых, мы переходим в разряд ведущих. И наша ответственность увеличивается в разы.