Моя унылая космоопера

Есть вещи, которые невозможно объяснить. Их можно только положить перед кем-то, как горсть монет на стол, и сказать: смотри.

Я не знаю, зачем я это пишу.

Точнее — знаю, но это знание не передать словами. Если скажу «чтобы не забыть» — совру, потому что забыть невозможно. Если скажу «чтобы рассказать другим» — совру, потому что другим это не нужно. Если скажу «чтобы понять самому» — совру, потому что понимание здесь не работает.

Я пишу это как акт. Как жест.

Представь человека, у которого есть ключ. Старый, тяжёлый, выточенный кем-то, кого уже давно нет. Он идёт к двери, за которой, как он точно знает, — только пустота и ветер. Он идёт не потому что надеется. Он идёт потому что ключ существует. Потому что кто-то его делал. Потому что он сам нёс его всё это время. И если не попробовать эту дверь — тогда зачем вообще всё было?

Вот, примерно, зачем я это пишу.

Если подумать — мы же всегда ищем смысл. Нам кажется, что если мы поймём, «о чём» история, мы её разгадаем. А может, история вообще не загадка. Может, она — семя. И её задача не быть разгаданной, а прорасти в том, кто её слушает.

Может, именно поэтому люди вообще рассказывают истории?

Читайте как хотите. В любом порядке. Или не читайте вообще — просто знайте, что эти слова есть. Где-то в мире, где должны быть люди, где должны быть дороги и машины, дома и города. Где-то в мире, где должен был быть мир.

Это всё, что осталось от попытки. Но попытка была. А значит, это всё — не зря.